Альф не ответил. Он уставился в темную глубину своей кружки.

"Всего. Они убьют нас, Альф. Спустись вниз по реке, и ты увидишь руины Минар-Кула, старой столицы. Мы исследовали эти гробницы, когда были молодыми, помнишь? Так вот, через несколько веков какой-нибудь другой искатель приключений сможет отправиться исследовать руины Илавентура, и Эллспорта, и даже кровавого Эрсфеля, Альф, потому что они убьют нас всех за то, что мы бросили им вызов. А эльфы все еще будут там, неизменные, еще более защищенные. Они найдут лучшие способы контролировать человечество, пока наши дети не перестанут даже представлять, что такое неповиновение. Вот чем ты рискуешь, совершая это - это стояние!"

"Есть и другой вариант, - сказал Альф. "Мы возвращаемся домой".

"В Некрад?"

"Да, в Некрад. У Блейза было несколько месяцев, чтобы подготовить оборону города. Мы дополним их. Мы вернемся в Эллспорт и поплывем через залив. В Новых Провинциях полно земли для всех, кто захочет отправиться с нами. Мы вернемся в Некрад, где Заступники не смогут шпионить за нами, а Лесные эльфы не смогут вмешиваться. Там мы будем в безопасности".

По лицу Берис пробежала тень недовольства. Любой другой мог бы этого не заметить, но Альф очень хорошо знал своего друга.

"В чем дело?" - спросил он.

Берис не встретила его взгляда. "Вероятно, ничего особенного. Я слышала, что в Новых Провинциях какие-то проблемы. Уверена, ничего такого, с чем нельзя было бы справиться, но оружие, которое обещал нам Блейз, так и не прибыло".

"Проблемы", - повторил Альф. "Какого рода? С кем ты разговаривала?"

"Из Некрада трудно что-то достать, - защищаясь, ответила Берис, - когда Заступники следят за морями, а на Побережья Эллса царит хаос. Возможно, это пустяк - у нас и раньше бывали задержки".

Разрушитель Чар стоял на своем обычном месте, подпирая стойку бара. Альф потянулся за мечом, но Берис схватила его за запястье и остановила. "Альф, у нас не хватит магии, чтобы взять Авос чисто. У меня осталось несколько заклинаний, но их недостаточно. Брачан готовится к штурму, и он будет тяжелым. Город должен пасть до прибытия подкрепления из Эвесленда, чего бы это ни стоило".

Кончики ее пальцев на мгновение задержались на его запястье, коснувшись шрамов. "Ты нужен нам, Альф. Нам нужен Разрушитель Чар".

Рассвет принес ответ от Авоса.

Косые лучи восходящего солнца падали на труп, висевший над северными воротами города. Лорд Уриен висел там, лишенный своей государственной цепи и роскошных одежд. На его обнаженном теле были видны следы многочисленных ран. Вскоре до лагеря Брачана дошли слухи - Уриен высказался за сдачу города Ламмергейру, но жители города были настолько возмущены его трусостью, что собрались у собора и двинулись маршем на дворец смотрителя моста. Из грааля раздался голос, благословивший их кровавую работу. Заступники освятили смерть Уриена, объявив ее частью рока.

Решив, что мирная сдача Авоса больше не светит, Брачан собрал своих рыцарей для штурма города. Взрывающиеся черепа проломят внешние стены, после чего, объявил Брачан, задача каждого рыцаря - продвинуться вперед, чтобы завоевать мост. Зная о богатствах Авоса - и сердцах многих своих последователей, - Брачан предостерег от преждевременного разграбления города. Пока мост не будет в их руках, они должны продолжать сражаться, независимо от того, кто встанет у них на пути.

Он отправил гонца в трактир Ламмергейра, чтобы сообщить, что время колебаний прошло, и меч сэра Альфрика нужен в бою.

Но гонец нашел трактир пустым.

Громада городских стен заслоняла звезды. Вечер был теплый, и Альф чувствовал запах реки, слышал, как быстрые воды плещутся о камни и опоры древнего моста. Он также слышал пение, доносившееся из собора.

Собор Авоса стоял на острове посреди реки, между двумя половинами разделенного города. Ни один мост не мог преодолеть ширину великой реки. На реке было полдюжины островов, и мосты соединяли их. Некоторые острова были настолько малы, что терялись под могучими арками, но средний остров был достаточно велик, чтобы выдержать не только мост, но и скопление гражданских зданий, включая собор.

Древние предания утверждали, что однажды на Эвервуд попытался напасть великан-мародер, и Эрлкинг послал своих рыцарей бросить вызов чудовищу. Великан швырял камни в рыцарей-эльфов, каждый раз промахиваясь, и тогда рыцарь Боярышника переправился на своем коне через реку, перепрыгивая с камня на камень, и сразил великана в одиночном бою. Великан упал в воду, а его труп стал шестым и самым большим из островов.

Альф подошел к берегу реки. При помощи зрения меча он мог видеть бурлящие воды внизу, река пенилась, преодолевая пороги.

Ты делаешь это просто из вредности, - сказал меч.

Альф шагнул к обрыву.

Меч поддержал его, как и на Острове Рассвета. Он вцепился в клинок, когда тот поднялся, и его вынесло на поверхность. Он боролся с натиском воды, сопротивляясь и пробиваясь вперед. Река набросилась на него, как зверь, ледяной дракон, молотя его.

Неожиданное течение увлекло Альфа под воду, и темнота поглотила его. На мгновение он снова оказался в Некраде, снова стал молодым и полз по беспросветным Ямам. Девятеро были с ним, и он не испытывал ни страха, ни сомнений. Он был со своими друзьями, и их дело было правым. Поиски сплотили их, и они не потерпят поражения.

Он снова вынырнул, хватая ртом воздух. Мост возвышался над ним, и огни домов вдоль его пролета напомнили ему о огоньках, которые привели его в долину Ян. Он боролся, пока не добрался до берега святого острова и тени собора. Там вытащил себя на берег и некоторое время лежал. Его фляга с целебным напитком была пуста, и он чувствовал каждую старую рану.

"Не могли бы ты, - простонал он, - разрушить мост?"

Он защищен магией. Я могу сломать одну его часть. Но у него восемь секций, и любую брешь можно быстро устранить. И, прежде чем ты успеешь сломать второй пролет, на нас набросятся защитники города.

"Так я и думал". Снова эхо прошлого - Альф вспомнил, как Лат предлагал им попытаться уничтожить несколько Каменных Драконов, охранявших стены Некрада. Мы откроем путь для Брачана. А Пейр сказал, что если мы нанесем удар, то он должен быть решающим. И он повел их к Башне Плача и дворцу лорда Боуна. У них не было другого выбора, другого способа выполнить задание, даже если этот путь требовал жертв. "Хорошо. Тогда в собор".

Он пересек скалистый берег острова и нашел тропинку, которая вела к каменной лестнице, ведущей на уровень моста. Затем подошел к железным воротам и распахнул их. Несколько дозорных, увидев Ламмергейра, благоразумно разбежались.

Он добрался до вершины и обнаружил, что стоит на краю широкой площади. Слева от него находился пролет моста, ведущий на север, а вдалеке - еще один пролет на юг. В лучшие времена на этой площади устраивали рынки и фестивали, теперь же она была заграждена тяжелыми бочками и другими препятствиями.

Перед ним возвышались здания, каждое из которых соперничало с соседними за престиж и величие резными фасадами и орнаментами. Городское казначейство и дом сбора десятины с золотой крышей, городская башня чародеев со шпилями и звездными ловушками, особняк хранителя моста - его окна были разбиты, а двери выломаны толпой, убившей Уриена.

А по правую руку от Альфа, возвышаясь над ним, стоял собор Авоса.

С обоих концов моста донеслись крики, затем звук рогов.

Как всегда, хитро, - прошептал Разрушитель Чар.

Он отказался от хитрости.

В соборе было три бронзовые двери. Та, что слева, была общим входом, ступени к ней были гладкими, истертыми многими поколениями ног. Она была открыта. Справа - дверь лордов с гербами великих домов Риверленда; ею пользовались лишь изредка, на похоронах, инвеститурах и прочих церемониях. Эта дверь тоже была открыта - несомненно, чтобы принять тела тех, кто пал в Харнсхилле.