Бессимер оказался искусным игроком, а Ольва не играла уже много лет. Кусок за куском, квадрат за квадратом он методично уничтожал ее. Партия еще не была проиграна, но она уже понимала, что обречена.

"Я играю в нее всю жизнь, - сказал Бессимер, - нет ничего постыдного в том, чтобы проиграть мне".

"Я еще не проиграла", - огрызнулась она, хотя знала, что это правда.

"Проиграла. С этого момента игра вполне предсказуема. Только ошибка с моей стороны может переломить ситуацию". Его палец на мгновение задержался на клирике, после чего он направил его вглубь территории Ольвы. "Эльфы играют в другую игру. Похожую на эту, но другую".

"Я видела ее на Острове Рассвета. Принц Маэдос сказал, что она никогда не заканчивается - нет победы, есть только патовая ситуация".

"Вполне. Но есть и невидимые ходы, неожиданные силы". Он постучал пальцем по рыцарю Ольвы. "В королевской игре мы знаем, как может двигаться эта фигура. Это предсказуемо. Все рыцари одинаковы. Но если этот конь - твой брат Альфрик..." Он поднял коня Ольвы и двинул его по доске, отбрасывая свои фигуры в сторону, когда конь проносился мимо них, прямо к королю Бессимера.

"И в какую игру мы здесь играем?"

"Отличный вопрос". Бессимер снова начал расставлять фигуры. Он поднял башню. "А если бы это был волшебник Блейз, какой была бы игра? В Саммерсвелле его боятся больше всех из Девяти. Ламмергейр непобедим в бою, Берис плетет свои интриги, но волшебник выше их обоих. Ты знаешь, что лорд Боун когда-то был простым смертным волшебником? Он отправился в Некрад в поисках магии и стал чудовищем".

"Блейз не чудовище".

"Пока нет, - кивнул Бессимер, - но он уважает только силу, а с ростом его могущества сдерживающих его факторов станет все меньше. Я беспокоюсь о том, во что он может превратиться". Башня стала последней фигурой, которую нужно было поставить на место. Игра началась снова.

"Дер, - заметила Ольва, - ты провел с Блейзом больше времени, чем любой из нас. Что бы ты о нем сказал?"

"Он только и говорит, что о своих занятиях и попытках открыть все книги с заклинаниями, которые оставил лорд Боун. Я не думаю, что он когда-нибудь покинул бы свою библиотеку, если бы мог этого избежать. Если он и чудовище, то книжный червь".

Ольва сделала первый шаг. "Вам следует вернуться в Саммерсвелл и рассказать об этом своим коллегам-лордам. Расскажите им, что вы здесь видели. Скажите им, что Блейз опасен для них только потому, что они пытались его убить. Альф вернется домой - он никогда не хотел сражаться против Саммерсвелла".

"А мятежники? Берис и ее союзники? Вы приветствовали падение Ардена, и в других местах ходят слухи о гражданской войне. Их восстание на первых порах было успешным, но без поддержки Некрада они не смогут добиться успеха - и будут причинять ужасные страдания по мере того, как будут все больше отчаиваться. Вы бы обратились против них?" Бессимер потер свою лысину. "Допустим, мы предложим такую сделку: лорды признают Некоронованного Короля владыкой Некрада и уступят ему земли к северу от Дварфхольта. А Альфрик навечно изгоняется из Саммерсвелла в наказание за убийство принца Маэдоса".

"Альф не убивал Маэдоса!" - перебил Дервин.

"Неважно. В обмен на это Некрад идет на следующие уступки. Во-первых, вы отказываете в поддержке восстания Берис и призываете мятежникам сдаться. В большинстве своем они будут изгнаны, и, несомненно, многие присоединятся к вам на севере. Во-вторых, вы восстановите торговлю магическими реликвиями. И в-третьих, Церковь Заступников остается признанной верой в обоих королевствах. Церкви в Некраде и Новых Провинциях будут восстановлены, духовенство защищено, а свет Заступников останется неугасимым. Как отреагирует Некрад?"

"Вы бы передали это сообщение своим коллегам-лордам?" - спросила Ольва.

"Да".

"Тогда, думаю, это будет приемлемо". Если это означает, что ты уйдешь и прекратишь свое влияние на Дервина.

Бессимер передвинул своего рыцаря, прижав ее короля. "Я думаю, леди Форстер, что вы говорите мне то, что я хотел бы услышать, и что ваше сердце не готово к такой сделке. Я тоже долгое время играл в эту игру".

Ольва вспыхнула и откинулась в кресле, стыдясь того, что была такой предсказуемой. "Еще вина, - спросила она и, спотыкаясь, поднялась. Дервин поддержал ее.

"Это не ей решать". Это был голос Дервина, но говорил не Дервин. Она не могла смотреть на него. "Я - Некоронованный Король, и я бы принял эту сделку, если она означает мир. Я поеду с тобой в Саммерсвелл, чтобы договориться с лордами, и даже в Эвервуд, чтобы поговорить с Эрлкингом - если принцесса Лаэрлин поручится за мою безопасность, а сэр Альфрик будет по правую руку от меня. Ибо лорда Боуна уже нет, старость проходит, и я буду говорить от имени грядущего".

Ольва вышла в коридор, прижалась головой к стене и разрыдалась. В ее слезах гордость смешивалась с печалью, с осознанием того, что она потеряла своего сына из-за судьбы. Он уйдет, как ушел Альф, туда, куда она не сможет последовать.

Возможно, он принесет новую эру, о которой говорил, спасет Некрад и обратит его к свету.

Возможно, он будет убит невидимыми руками.

В любом случае, она больше не сможет его защищать.

Она взяла себя в руки, протерла глаза, разгладила свое эльфийское платье и вернулась.

"Я... - начала она, но так и не смогла закончить фразу.

Кровь Бессимера лилась на доску, сбивая с ног всех рыцарей и клириков, королей и пешек. В его груди торчал кинжал - ее кинжал! - обагренный кровью верховного лорда.

Время, казалось, замедлило свой бег, и каждый миг кровь Бессимера била струей, замедляясь. Она должна позвать на помощь. Она прижала руку к ране, ощущая липкое тепло и замедление сердцебиения. Затем сделала нерешительный шаг к нему, протягивая руки, не зная, что делать. Бессимер схватил ее, пытаясь заговорить, в горле у него булькала жидкость.

Дервин! Где Дервин? Он мог бы сотворить ту же исцеляющую магию, что и раньше, - ведь в него вселился дух Пейра! Он мог спасти Бессимера!

"Дервин!" - позвала она. "Дервин, где ты?"

Он вышел из боковой комнаты, на его лице застыла маска ужаса. Он остановился на пороге. "Мама, - воскликнул он, - что ты наделала?"

Эти слова – обвинение! – казалось, пошатнули почву под ее ногами. Все рушилось. Как мог ее сын, ее Дервин, так подумать о ней? Она с трудом подбирала слова. Они прозвучали как звериное мычание.

"Я этого не делала! Я не прикасалась к нему! Я не..."

Он повысил голос. "Стража! Скорее сюда! Лорд Бессимер убит!"

Страх, с которым она так долго жила, страх, порожденный потерей Галвина, потерей близких, смертью и жизнью, - взорвался в ней, пророс внутри, разорвал сердце. Стражники забарабанили в дверь. Дервин схватил ее. Она отшатнулась к окну.

Некрад расстилался под ней, и улицы колыхались, как живые.

"Заткнись", - рявкнул меч.

"Что?" - спросил монах. Яркое летнее солнце заливало зеленые поля Аршота, но живые изгороди давали тень и паломникам, и странникам. Вдалеке протекала река, сверкающая в лучах солнца драгоценными камнями.

"Ты все время напеваешь".

"Я не напеваю".

"Напеваешь", - сказал меч. "Это раздражает".

"С чего бы мне напевать?" - спросил монах. Ему предстояло пройти еще много миль по дороге в Илавентур, а земля была в смятении. В тот день он миновал заброшенную деревню, а за день до этого - еще одну. Несмотря на хорошую погоду, в округе царил страх. Лорды воевали друг с другом и не защищали свой народ. Простые люди были забыты. Разбойники подстерегали путников на дорогах. Ходили слухи, что одна особенно злобная банда разбойников держит мост впереди.