Пейзаж вокруг Альфа снова изменился. Дерево - теперь уже уничтоженное - все еще было на месте, как и кольцо деревьев жизни, но домик исчез, скромный сад и величественный дворец тоже исчезли. На их месте было переплетение огромных корней в зловонном болоте. Альф зашагал по этой новой местности, которая, должно быть, и была истинным обликом этого места, используя в качестве костыля упавшую ветку.

Он нашел Лаэрлин, которая стояла на коленях в грязи, все еще сжимая в руках Правосудие. Лук как и его меч - потускнел, его магия исчезла. Она посмотрела на Альфа расширенными от потрясения глазами.

"Он сломал Эвервуд. Они все исчезли. Все привязанные к деревьям". Она вцепилась в его руку и прижалась к нему, когда он поднял ее на ноги. "Что теперь будет?"

У него не было ответа. Двадцать лет назад они пробирались сквозь руины цитадели лорда Боуна и искали останки Пейра. Теперь перелезали через огромные хрупкие корни и искали то, что осталось от Бора и Эрлкинга. Вид этих костей среди корней беспокоил его, но он был слишком ошеломлен, чтобы задуматься над вопросом, почему так много людей погибло у подножия этого дерева. Если Лаэрлин и видела кости, то не говорила о них. Словно все годы вдруг навалились на нее, и она шла позади него, как старуха, согнувшись и застыв.

Вскоре они нашли Бора, или то, что от него осталось. Вихрь магической энергии уничтожил его. Остались только две костлявые руки, все еще сжимавшие рукоять меча, воткнутого в дерево. Альф осторожно, как мог, освободил их, но они рассыпались в прах в его руках.

Разрушитель Чар больше не пил свет. Черный меч был поврежден, по лезвию тянулись длинные белые шрамы. Глаз демона был неподвижен. Альф положил руку на рукоять. Долгое время царила тишина, но затем он услышал слабый голос в своей голове, доносившийся откуда-то издалека.

Владетель? Я не вижу тебя. Мне потребовалась вся моя сила, но я сделал то, что должен был сделать. Враг сломлен. Заклинания разрушены. Это победа! Вытяни меня и подними в воздух.

Альф опустил руку, но голос меча эхом отдавался в его сознании.

Владетель? Куда ты пропал? Дай мне поесть, и я снова стану сильным. Я все еще нужен тебе, владетель. Я могу покончить с лордами Саммерсвелла. Я помогу тебе спасти сестру. Это еще не конец, владетель. Я выполнил свой долг, как ты выполнил свой, но история продолжается. Привлеки меня.

Он отступил назад.

Владетель! Не оставляй меня.

За кольцом умирающих деревьев жизни виднелась зелень живого леса. Здесь был лес еще до того, как Эрлкинг пришел из Некрада, и этот лес существовал, обновляясь сам по себе. Старые деревья умирали, а новые саженцы питались гнилью. Туманы, охранявшие Эвервуд, рассеялись. Пройдя достаточно далеко на север, он вышел бы на Дорогу. А Дорога приведет его к Переправам Авоса, а затем в более знакомые земли, через Аршот и Арден, через Дварфхольт и далее через пустоши в Некрад. Домой.

Он протянул руку Лаэрлин.

"Пойдем, - сказал Альф. "Здесь больше ничего не осталось."

Владетель, - прошептал меч издалека. Берегись!

Это предупреждение спасло Альфу жизнь. Он бросился в сторону, как раз в тот момент, когда с засохшего дерева сверху спрыгнуло чудовище. Он мельком увидел нападавшего – бледная, как у личинки, кожа, красноватые глаза, иссохшая, как пергамент, кожа, обтягивающая старые кости, - и на мгновение ему показалось, что это вернулся Акрайст. Затем руки вампира схватили его и швырнули о ствол мертвого дерева. Монстр был невысок ростом, но невероятно быстр и жилист. Он хотел вцепиться ему в шею, вампирские клыки ярко блестели в оскаленной пасти, но был слишком мал, чтобы дотянуться до него. Дыхание существа было невероятно зловонным.

Он повалил его на землю. Тварь зашипела и собралась с силами, чтобы снова броситься на него.

"Отец?" - вскрикнула Лаэрлин.

Древний вампир повернулся и посмотрел на нее. Обрывки иллюзии все еще цеплялись за него, и на мгновение Эрлкинг предстал таким, каким был в саду: неувядающим, полным жизни, веселым в своем могуществе. Отвратительно, но добрый голос не изменился, даже когда исходил из пасти вампира. "Отвернись, дитя".

"Ты никогда не привязывал себя к дереву", - воскликнула она. "Ты лгал".

"Ты научилась лгать у меня на коленях, дочь", - прошипел он. "Теперь позволь мне восстановить себя. Я испытываю сильную жажду".

Он прыгнул на Альфа со страшной силой, сбив его на землю. Костлявые пальцы нащупали рану от стрелы в груди Альфа и разорвали ее. Из груди потекла кровь. Альф попытался достать Разрушитель Чар, но меч был далеко, а Эрлкинг слишком силен. Вампир опустил голову, чтобы пировать.

В руке Лаэрлин сверкнула сталь. Кинжал Ильдорэ, кинжал, выкованный Корталионом и благословленный Оракулом Америт. Он был сделан, чтобы убить лорда Боуна, и хотя чары были разрушены, сталь по-прежнему оставалась острой. Она забрала этот кинжал у Альфа как доказательство того, что в эльфах-колдунах еще есть добро, как доказательство того, что их можно искупить и вернуть в свет Эвервуда. Теперь, среди гнили Эвервуда, среди доказательств разложения, среди останков бесчисленных смертных, принесенных в жертву его кровавой жажде, она вонзила кинжал в спину отца. Вампир закричал, а она колола его снова и снова и пинала ногами, пока он не выпустил ее друга.

Она толкнула отца к почерневшему стволу дерева и приставила сталь к его горлу.

"Беги, - сказала она, - беги отсюда подальше и никогда больше не тревожь эти земли. И клянусь, если ты вернешься, я буду ждать, и наше воссоединение не будет приятным". Morthus lae-necras I'unthuul amortha".

Как только Лаэрлин заговорила, сквозь клубящиеся тучи пробился солнечный свет. Король-вампир вскрикнул и скрылся в тени леса. И смертный, и эльф почувствовали себя так, словно с ними был старый друг, хотя бы на мгновение.

Лаэрлин стояла, не шевелясь, как статуя, пока не убедилась, что ее отец скрылся. Альф молча наблюдал за ней, мягко присутствуя рядом, и ему снова показалось, что они вернулись на двадцать лет назад, в те трагические часы после победы над лордом Боуном. И тогда горе смешалось с триумфом. Альф хорошо помнил то смятение, когда каждое слово и мысль казались предательством. Он помнил, как метался по городу в поисках драки или выпивки, или чего-нибудь, что могло бы сделать этот момент понятным. В тот день Лукар Вонд посвятил его в рыцари на поле боя, и награда показалась ему запятнанной. Теперь, на годы постаревший и гораздо более уставший, он обнаружил, что может сидеть и ждать.

Когда вампир скрылся из виду, Лаэрлин обмякла. Мраморная статуя треснула, и она разрыдалась. Альф сел рядом с подругой и обнимал ее, пока все слезы не иссякли.

"Я мог бы поклясться, что Ян была здесь, - сказал Альф, - в конце".

Лаэрлин вытерла глаза. "Я тоже что-то чувствовала. Есть силы, которыми даже мой отец не владел или не позволял себе понять. Смирение - ключ к определенным дверям". Она повернулась, чтобы посмотреть на Альфа. "Я серьезно говорила, когда изгоняла его. Если он вернется, я уничтожу его".

"Почему ты не прикончила его?"

"Я не посмела. Он сделал вас смертными. Если он умрет, заклинание может рассеяться".

"А что помешает ему разрушить его сейчас?"

"Ты видел останки его жертв. Ему нужно питаться. Он так боится угасания, что сохранил это заклинание в целости, даже когда многие другие его творения были разрушены". Лаэрлин посмотрела на кинжал в своей руке, затем отбросила его в сторону. "А может, он солгал о заклинании. Или Разрушитель Чар пощадил вас". Она смахнула со щеки капли крови и слезы. "Я больше ничего не знаю, Альфрик. Я не знаю, что правда, а что ложь, сделали ли мы здесь добро или принесли беду. Так много было потеряно. И многое заслуживало того, чтобы быть уничтоженным".