Но что сказать? Он никогда не видел Берис и не догадывался, что она и есть та самая Госпожа, о которой с ужасом говорил Мартенс. Он знал ее только по историям: дерзкая воровка, преодолевшая Башню Плача, раз за разом спасавшая Девятерых. Он думал о дочери барона Баярда, названной в честь Берис.

Но истории были ложью. Красивые слова, придуманные сэром Руэлом. Истории, придуманные, чтобы обмануть.

"Если бы у меня в руках был меч, леди, и на горле не было бы ошейника, чтобы сдерживать меня, то... честно говоря, ваше высочество, я бы убил ее".

"Без колебаний? Без пощады?"

"Всегда лучше нанести удар первым".

"А если она скажет, что солгала тебе из лучших побуждений? Что она все еще твой друг, даже если она была неправдива?"

Уголком глаза Бор заметил, как Агила нахмурилась, но он продолжил, надеясь произвести впечатление на принцессу. "Я бы не стал ее слушать, ваше высочество. Я бы не хотел, чтобы меня снова обманули. Я бы сразил своего врага и не сомневался в себе".

"Действительно". Лаэрлин отступила, снова становясь отстраненной. "Немногие смертные способны на это". Она повернулась к Агиле. "Сделай все приготовления, которые сочтешь необходимыми. Я прибуду в Арден завтра".

Рейнджер поклонилась. "Значит, Арден никогда не падет".

"Среди эльфов "никогда" - это не то слово, которое можно использовать легкомысленно".

Бор набрался храбрости. "Это ваш брат наложил на меня проклятие плюща, ваше высочество. Я буду очень благодарен, если вы снимете заклятие".

Лаэрлин подняла взгляд к звездам. "Некоторое время назад я посещала лордов Саммерсвелла. По обычаю, когда кто-то из королевского дома Эвервуда присутствует на суде, он может выбрать осужденного и помиловать его, демонстрируя милосердие Эрлкинга. Эта привилегия была предоставлена мне. Знаешь ли ты, кого я выбрала?"

Эта история была знакома ему по "Песне Девяти". "Берис. Ее должны были повесить, а вы ее освободили".

"Тогда знай, что во мне осталось совсем немного милосердия".

Они шли обратно через внезапно опустевший лес. От веселья эльфов не осталось и следа, даже пепла костров. Они миновали круг из поганок, где Бор оставил Форвина с другими ранеными. Тот был пуст.

Агила играла со своим кольцом, поворачивая его то в одну, то в другую сторону. Он приготовился к тому, что петля вот-вот затянется.

"Ты неплохо справился, Бор, - сказала она.

"Слишком много надежд на то, что она снимет заклятие, я полагаю".

"Пока да, но скажу так: Заступники плетут для всех нас разные судьбы. Некоторым суждено стать героями, и их имена известны в сказках и песнях. Другие трудятся в тени и никогда не обретут славы - но даже Лорды боятся нас. Служи мне хорошо, Бор, и Заступники возможно, обеспечат тебе лучший конец".

Одно дело - видеть эльфов в лесу, залитом звездным светом, и совсем другое - наблюдать, как они следующим утром едут верхом по улицам Ардена. При дневном свете они казались не такими величественными, и хотя это была большая процессия старшего народа, насчитывавшая около пятидесяти человек, их было очень мало по сравнению с толпой смертных. Они ехали на белых лошадях без уздечек и седел, и у каждой лошади на лбу был знак в виде звезды.

Во главе их шествовала принцесса Лаэрлин. На ней была черная вуаль и черная траурная мантия, но под ними виднелись серебряные доспехи, и Бор задумался, что бы это могло значить. Рядом с ней ехал знаменосец, несущий личный штандарт Лаэрлин - белое древо ее отца Эрлкинга, окруженное девятью звездами. Когда они проезжали мимо поля знамен, эльф наклонился и воткнул штандарт Лаэрлин в мерзлую землю на небольшом расстоянии от всех остальных.

Агила присоединилась к Бору у окна, перечисляя вполголоса младших лордов. "Малак из Ардена, верный. Хира из Западного Ущелья - сомнительно. Гримбек Волчья Голова, сомнительно. Дэгмар из Родников, чертовски сомнительно". Она скривила губы. "Баярд, барон из Гринхиллса. Будем считать его верным".

Позади них сэр Руэл попеременно бормотал что-то себе под нос и громко прочищал горло. "ОТКРЫЛ им глаза на невидимые миры... открыл им ГЛАЗА на невидимые миры, боже мой. Открыл им ГЛАЗА на невидимые миры. Агила, во сколько ты собираешься предать мечу половину знати? Мне нужно быть уверенным, что я закончу вовремя".

"Не половину. Некоторые из тех, кто может стать предателем, потеряют мужество перед лицом эльфов или увидят, что их бывшие союзники дрогнули. Среди предателей есть фанатики, но другие просто жадны или заблуждаются. И будет задействована магия, чтобы обеспечить минимальное сопротивление. Кровопускание, а не резня. Мы вырезаем коррупцию". Она остановилась у двери. "Бор, принеси оружие из оружейной. Твой пост у главных дверей театра. Выполняй указания. Когда придет время, охраняй сэра Руэла".

Когда она ушла и оказалась вне пределов слышимости, сэр Руэл произнес: "Кровопускание - вот что делали ученые, когда мой отец заболел. Сказали, чтобы очистить его кишечник от порчи. И знаешь что? Он все равно обделался до смерти".

Бор фыркнул. "А что будет с нами, когда рейнджеры закончат?"

Старый рыцарь пожал плечами. "Тебе лучше знать, чем мне, раз уж ты бегаешь по тайным поручениям. Думаю, я вернусь на Дорогу - в большой тур по всем провинциям. Расскажу о вероломном убийстве принца Маэдоса Ламмергейром в каждом замке и пиршественном зале отсюда до Эвесленда. Это трудное задание, но я потратил много лет на тренировки". Руэл хлопнул себя по животу, затем посерьезнел. "Возможно, они позволят тебе пойти со мной. Ты угрюмый спутник, мой мальчик, но на Дороге все люди становятся друзьями, а с таким воином, как ты, мне, по крайней мере, не страшны разбойники. Может быть, хотя возможно у Агилы на тебя другие планы. Что бы ни случилось сегодня, беды не миновать - раскол идет и в других местах, помимо Ардена, и кровопролитие еще будет. Я могу представить, как Агила увезет тебя с каким-нибудь убийственным заданием. Если это случится, удачи тебе".

Тут сэра Руэла осенила мысль.

"Может, я напишу о тебе историю, а? Конечно, мне придется изменить некоторые детали. Например, твой характер. Внешность. Манеру речи. Все аспекты твоей истории. Но твое имя, ах, оно будет жить вечно".

Вестники объявили, что принцесса Лаэрлин прибыла в Арден и что все знатные особы должны посетить театр лорда Тора в этот вечер. Бор наблюдал, как они пробираются через двор. Из театра доносилась слабая музыка - музыканты репетировали. Возможно, это была подготовка к какому-то торжеству, празднику или турниру. Он легко мог представить себя на турнире в Ардене, готовящимся попытать счастья в поединках.

Как и приказала Агила, он отправился в оружейную. Снова держать в руках меч было так приятно. Бор не прикасался к клинку с тех пор, как ездил в Краунленд, и беспокоился, что утратил свое мастерство. Он мало чем гордился, но драться умел. Дворцовый оружейник не задавал никаких вопросов, и Бор заподозрил, что этот человек - еще один из приспешников Агилы. Он вручил Бору меч, выкованный дварфами, - самое хорошее оружие, каким Бор когда-либо владел. Но в рукояти не было зачарованных камней, ни эльфийских рун на клинке, а против магии какой толк от такого клинка?

В дороге сэр Руэл рассказывал Бору истории о своих подвигах на поле боя, когда был молодым рыцарем, сорок или пятьдесят лет назад - за целое поколение до падения Некрада. По словам Руэла, храбрость и мастерство определяли шансы воина на выживание. Те времена ушли в прошлое. Со времен Некрада и щедрости украденной магии война изменилась. Преимущество магии было огромным. Нет, единственным способом выжить на таком поле боя для такого, как Бор, было держаться подальше от линии фронта. Он сделал карьеру, затаившись на задворках войны. Он знал, как сражаться в грязи.