"Позови, и мы ответим. И знай – не все Девятеро стали предателями". Tae’eyma morthus a’cailia". С этими словами Диан отпил из своей фляги, затем рассмеялся и унесся в темноту леса.

Что означали эти эльфийские слова, Бор не знал, но Агила чуть слышно вздохнула. Она повернулась к нему. "Возвращайся во дворец, Бор, - приказала она.

"Что насчет этой штуки?" Он ткнул пальцем в шнур плюща. "Если я буду хорошо служить тебе, ты должна сказать им, чтобы они ее сняли, хорошо?"

"И что ты будешь делать, если его снимут? Вернешься к никчемной жизни, полной бандитизма и разврата? В этом нет никакой добродетели. Возвращайся, Бор".

Она поспешила прочь, в сторону поляны.

Но Бор не ушел. Он остался, спрятавшись в подлеске. Поначалу он оставался здесь исключительно из злости: потому что она велела ему уйти, потому что несправедливо, что Скребок обрел облегчение, а Бор продолжает страдать. Но потом он остался, чтобы понаблюдать за странным весельем.

Когда все раненые получили питье, остальные рейнджеры и эльфы разделили между собой порции лотосового вина. Эльфы повеселели, но на смертных, которые пили его, оно подействовало по-другому. Некоторые падали и лежали в беспамятстве на мшистом полу поляны, устремив глаза на звездный полог. Другие, казалось, погружались в видения давних дней, говорили на эльфийском языке и пели сказки, которых Бор не знал. Сквозь деревья он увидел конюха и едва узнал его, его угрюмое лицо светилось радостью. Бор сказал себе, что не завидует рейнджеру, что видения, вызванные эльфийским вином, - всего лишь очередная уловка. Рейнджеры могли считать себя выше всех остальных, со своими секретами, магией и тем, как они играли с судьбами сильных мира сего, но они тоже были пленниками своих собственных историй.

Никто из них не предложил Бору выпить.

Вместо этого он последовал за Агилой и обнаружил ее у костра, сидящей с самой красивой женщиной, которую Бор когда-либо видел. Женщина была эльфийкой, с головы до ног одетой в серебряную кольчугу. В то время как другие эльфы были беззаботны, их настроение менялось, как свет в листьях, гонимых ветром, эта эльфийка была неподвижна, как статуя.

Рядом с ней лежал длинный лук из драконьего рога, и... черт побери, он узнал этот лук из историй.

Мортус, лук палача.

Должно быть, это принцесса Эвервуда. Лаэрлин из Девяти.

Колени задрожали, во рту пересохло, и Бор подкрался поближе, чтобы подслушать.

"...на Острове Рассвета в тот день, когда крепость была разрушена", - говорила принцесса. "Через неделю он был в замке Дуны. Если он пришел с севера, то, должно быть, сделал это тайно, а это не похоже на Альфрика".

"Ламмергейр в Ардене, ваше высочество. Мы были близки к тому, чтобы схватить его". Агила расхаживала взад-вперед. Бор знал ее достаточно хорошо, чтобы видеть, как в ней закипает отчаяние. "Многие соберутся под знамена Ламмергейра, если он выступит против нас. Ради безопасности королевства его нужно остановить".

"Альфрик, - сказала Лаэрлин, - не должен быть убит. Я говорю это не только для тебя, но и для него - поверь мне, когда я говорю тебе, что Альфрик сдерживал себя во время вашей последней встречи. Если ты найдешь его снова, немедленно вызови меня. Немедленно, ты понимаешь? Ты не будешь с ним встречаться или расспрашивать его. Я должна поговорить с ним первой".

"Я постараюсь, ваше высочество. Дополнительные усилия могут еще подавить восстание здесь, в зародыше. Без надежды на победу, возможно, он тихо сдастся".

"Ты ошибаешься, если думаешь, что Альфрик откажется от дела, которое считает правым. И он никогда в жизни ничего не делал тихо". Лаэрлин грустно улыбнулась, а затем посмотрела туда, где спрятался Бор. "Немногие смертные так поступают".

"Присутствие Ламмергейра говорит мне о том, что грядет конфронтация. Поддержите меня своей Странствующей компанией, миледи. С моими рейнджерами, вашими эльфами и войсками, которыми командуют лорды, которым я доверяю, у нас хватит сил защитить Арден."

"Нет, - сказала Лаэрлин, - этот путь приведет к еще большему кровопролитию. Я не допущу этого, пока еще есть надежда избежать его". Она опустила глаза и на мгновение задумалась. "Я отправлюсь в Арден как представитель моего отца и созову тамошнюю знать. Когда все соберутся, твои рейнджеры задержат тех, кого ты подозреваешь в измене, и всех, кто отказался от моего вызова".

"Среди простолюдинов, как и среди лордов, есть предатели!" - возразила Агила.

"Я не сомневаюсь в этом. Но я предпочла бы вырвать горсть высоких сорняков, чем поджечь сад".

Агила нахмурилась. "Сады на севере заросли сорняками. Их так много, что я не могу гарантировать вашу безопасность. У врага есть оружие из Некрада..."

"О нет. Никогда еще никому из Девяти не угрожало оружие из Некрада", - сказала Лаэрлин тоном более сухим, чем пустыня. Она почесала щеку Мортусом. "Неважно, о, что угодно я бы ни делала".

"Вы - дочь Эрлкинга, и я поклялась защищать ваш дом", - воскликнула Агила, не сумев скрыть своего разочарования. "Один член королевского дома уже погиб от рук этих предателей - я не допущу, чтобы еще один пал, находясь под моей опекой".

"Мой брат умер от собственной руки больше, чем от чьей либо другой. Но здесь не место для таких разговоров".

Агила поклонилась. Звуки пира стали тише, пламя в кострах потускнело, и подул холодный ветер. Эльфы уходили непонятным для Бора образом, но он знал, что шанс исчезает вместе с ним.

Он бросился на поляну. "Умоляю вас..."

И тут же оказался на земле, голова гудела, из носа текла кровь. Агила стояла над ним. Воротник из плюща сжался.

"Идиот! Я же сказала тебе вернуться в город!" - прорычала она. "Здесь запрещено вторгаться в чужие владения!"

"Освободи его", - приказала Лаэрлин.

"Это Бор, - пояснила рейнджер, - тот самый, о котором я говорила".

"Ты уже не в первый раз вторгаешься в место, почитаемое Перворожденными как священное". Лэрлин, казалось, забавлялась вторжением или, по крайней мере, терпимо относилась. "Я узнаю метку моего брата".

Бор опустился перед ней на колени, стараясь вести себя как можно учтивее и судорожно глотая воздух. Он вытер окровавленный нос.

"Прошу прощения, леди, но я не хотел. Это было..."

"Тихо!"- рыкнула Агила. "Ваше высочество, простите меня. Этот негодяй не знал закона".

"Оставь его", - отмахнулась Лаэрлин.

Агила отступила назад, но в ее руке был клинок, и Бор не сомневался, что она им воспользуется.

"Ты служил Люльфу Мартенсу, - сказала Лаэрлин. "Я уже слышала эту историю, рассказанную другим. Ты контрабандой вывозил реликвии из Некрада и проник на Остров Рассвета". Она постучала пальцами по рукояти Мортуса. "Мартенс мертв, но он служил Берис из Девяти. Ты знал об этом?"

"Нет".

"Нет, ваше высочество", - поправила Агила.

"Я знал, что Мартенс служил Госпоже, но не знала, что это Берис".

"Тебя обманули". Лаэрлин посмотрела на него сверху вниз, и Бор осмелился заметить жалость в ее сияющих глазах. "И тебя снова обманули, когда послали навестить Ольву Форстер. Тот, кто маскировался под Ламмергейра, тоже служит Берис в другом обличье. Скажи мне, Бор, что ты чувствуешь при этом? Что бы ты сделал, если бы перед тобой стоял тот, кто тебя обманул?"

Бор сглотнул. Он не знал, почему эльфийская принцесса задает ему такие вопросы и что, по ее мнению, он может предложить. Если он обидит принцессу, она никогда не освободит его от ошейника, да и Агила не будет осторожна в использовании кольца. От его слов могла зависеть его жизнь.