"Я не собираюсь продавать меч. В жизни есть нечто большее, чем богатство. У меня будет нечто большее." Бор оглянулся на Разрушителя Чар. “Он сказал, что Ламмергейр захвачен врагами. Он хочет, чтобы я отправился его спасать".

"Врагов у Ламмергейра, - заметил Руэл, - легион. Если он захвачен силами Эвесленда, то, боюсь, передан рейнджерам и уже на пути в Эвервуд".

"Так сказал меч. Я иду за ним". Им овладело отчаянное настроение, желание убивать и разрушать. Меч был у него в руках, и кровавые грезы наполняли его. Каждая рана будет отомщена, каждый долг возвращен в десятикратном размере, пока весь мир не взмолится о пощаде. Он больше не будет Бором Сломленным, а будет Бором Разрушителем.

"Вы со мной?" - спросил он.

Говорят, что на Дороге дружба завязывается быстро, а на перекрестке быстро обрывается. В тот миг молчания Бор ощутил холодное дыхание одиночества. Он хорошо знал его. Он уже давно путешествовал один, без корней и друзей. Так было всегда... кто-то отставал, а остальные шли дальше, пока не оставался только он один.

Обратись к друзьям, говорил монах, но Бор видел только меч.

Одно слово от него могло бы преодолеть пропасть, но этого слова не было в нем самом.

Руэл и Магга посмотрели друг на друга.

"Мальчик мой, - ответил Руэл, -я лучше всего работаю на удалении. И многие слова рифмуются с "Бор", а это отличное начало. Но боюсь, я только замедлю тебя".

"Магга?"

Успокоительница усмехнулась. "Магга должна пойти с тобой. Подождет, пока ты уснешь, а потом раз, и заберет Разрушитель Чар себе. Разве это не красивая безделушка? Но нет - я не пойду с тобой в Эвервуд". Она расстегнула воротник, обнажив шею, и на фоне грязи стали видны белые шрамы. "Эльфы есть эльфы".

Бор потер шею, но Разрушитель Чар избавил его от проклятия плюща. Теперь его ничто не сдерживало. К черту их всех.

Пес заскулил и уткнулся мохнатой головой в руку Бора. Он отдернул руку, повернулся и зашагал туда, где его ждал меч.

Меч будет его.

В сумерках пес привел его к берегу реки. Он обнюхивал берег. Судя по следам в грязи, там стояла лодка. Были и другие следы, которые могли быть отпечатками сапог, но кто-то протащил по грязи сломанную ветку, чтобы скрыть след. Бор посмотрел на широкий простор реки. К востоку от Авоса река, несмотря на свои огромные размеры, была все еще бурной и быстротечной, а ее бурный поток был испещрен белыми полосами порогов.

Он опустился на колени рядом с собакой. "Как думаешь? Назад к мосту или на восток, к Кингсфорду?"

"Ни то, ни другое", - ответил Разрушитель Чар.

Послышался шум крыльев и булькающий крик дредворма.

Бор поднял пса на дредворма, и тот неловко заскреб когтями, пытаясь удержаться на месте в костяном псевдоседле. Еще до появления червя погода изменилась: из Эвесленда подул ветер, доносящий аромат цветов. Ветер быстро становился все сильнее и неистовее. Сгущающиеся над рекой облака напоминали пену из кипящего котла, очертания которой менялись с каждой секундой.

Заступники! - зашипел меч в сознании Бора.

Если бы он заговорил вслух, его голос был бы заглушен ветром. Снег - снег в середине лета - осыпал Бора, а ветер завывал. Они почувствовали полет дредворма. Они знают, что мы здесь. Они ищут нас. Смотри!

С помощью зрения меча Бор разглядел духов среди падающего снега. Они собирали тучи и гнали их по небу; орудовали дождем и ветром, как копьями и кнутами. Длинные струи дождя тянулись по северному берегу, и когда одна из них коснулась Бора, ветер превратился в завывающий ледяной шквал. Сотни лет назад, в период анархии после падения Старого Королевства, Харн и его последователи несмотря на снега Суровой зимы, отправились на поиски помощи Эрлкинга. Эрлкинг благословил их и прогнал зиму.

Теперь она вернулась с удвоенной яростью.

Забравшись на дредворма, Бор прикрыл лицо рукой. Он никогда не умел ездить верхом; лошади обычно умирали под ним. "Что же мне делать?"

Проруби путь сквозь бурю. Убей Заступников, если они попытаются тебя остановить.

Бор махнул мечом в сторону Заступников в клубящихся над головой облаках. "Как?"

Порази их.

"Они в небе!"

Это было бы проблемой, если бы ты не сидел на крылатом коне.

Река пенилась, огромные волны вздымались и разбивались от неестественного шторма. Даже с помощью меча Бор едва мог разглядеть дальний берег сквозь грохочущие брызги. Он вспомнил шторм, застигший его у Острова Рассвета, шторм, из-за которого он оказался на эльфийском берегу, а его жизнь - в руках Маэдоса. Тот шторм был ужасен.

Но этот был намного, намного хуже.

Мсти, владетель. Познай месть.

Он подстегнул дредворма, и тот взвился в воздух. Неистовые ветры подняли его, а затем попытались прибить обратно к земле. Бор вцепился в шею чудовища, уткнувшись лицом в мокрую от дождя шерсть собаки, и заставил червя взлететь еще выше. Пес неистово лаял, словно пытаясь отогнать духов - или предупредить их об опасности.

Туман рассеялся, и теперь он ясно видел Заступников - звездноглазых гигантов с распростертыми крыльями шириной до горизонта. Один из них снова поднял свой гороподобный кулак, чтобы обрушить его на Бора, как это было на улицах Краунленда.

Я защищу тебя, владетель, - воззвал меч. Парируй.

Удар Заступника пришелся в цель. Пес взвизгнул от боли; по телу червя пробежала ужасная дрожь. Бору казалось, что его кожа горит, все конечности одновременно онемели и ныли от боли. Он сжимал меч дрожащими пальцами. Перед глазами все плыло.

Но он все еще был жив, и теперь настала его очередь. Он взмахнул Разрушителем Чар по дикой дуге и был поражен, когда меч глубоко вонзился. Не было ни плоти, ни костей, которые можно было бы разрубить, только призрачная и сплетенная магия – но Разрушитель Чар не делал различий. Дух взвыл, когда меч разрубил его.

Из прорехи в небо полился небесный свет, ложный рассвет над рекой.

"Я сделал это!" - завопил Бор. "Я убил ангела!"

Пожилой мужчина проснулся и не понял, где находится. Боль пронзила грудь, и он не мог пошевелить рукой. В ночном воздухе пот холодил кожу. Он в панике огляделся по сторонам - он чувствовал запах деревьев, слышал шум воды на берегу реки, но было слишком темно, чтобы что-то разглядеть.

"Где? Я..."

Даже голос был ему незнаком.

"Отец!" Кто-то опустился на колени рядом с ним. Нежные руки коснулись его, и он схватился за них, притянув ее поближе, чтобы разглядеть черты в лунном свете. Серые глаза, светлые волосы. Ее лицо было знакомым, но он не мог вспомнить его. "Спокойно, спокойно", - прошептала она. "Выпей это". Она поднесла к его губам оловянную кружку. Жидкость имела слабый вкус трав и успокаивала разум и тело. Боль ушла вместе со страхами.

"Я не знаю, кто ты", - сказал он и подумал, не было ли все это странным сном.

"Что ты помнишь?" - спросила она. Ее голос - он уже слышал его раньше. "Ты знаешь свое имя?"

И тут до него дошло, как будто под ним открылся люк: он тоже не знал своего имени. Он покачал головой.

"Длинный Том, - сказала она, - потому что ты такой высокий. Длинный Том из Эрсфеля".

Это тоже прозвучало знакомо.

"Ты был ранен, - продолжала она. "Был ранен очень тяжело. Но мы едем туда, где ты сможешь исцелиться".

Он - Том, сказал он себе, - напряг мозг, пытаясь вспомнить ранение. Это было все равно что копошиться под тяжелым одеялом, каждая мысль требовала усилий. Проще было оставаться просто неподвижным. Он помнил, как в темноте сверкали зубы, а также как его пронзали стрелы. И другие раны тоже. Его здоровая рука ощупала обнаженную грудь и обнаружила множество шрамов. "Я был ранен, - пробормотал он.