Эльфы шли в основном молча, лишь изредка перебрасываясь шепотом замечаниями на эльфийском языке. Во время войны они были на другой стороне. Альф провел рукой по эфесу Разрушителя Чар, чтобы лучше видеть в темноте, но лица эльфов ничего не выражали. Если они и испытывали стыд за свою роль в войне, то никак этого не показывали. Они были похожи на мраморные статуи с невидящими глазами.

Альф шел наполовину в воспоминаниях, наполовину в реальном мире. Воспоминания о битве представляли собой лишь несколько разрозненных вспышек. Он никогда не смог бы нарисовать карту местности; тогда он понятия не имел, побеждают они или проигрывают, почти закончилась битва или только началась. Все было лишь мгновениями. Именно там они убили вождя огров. Там, наверху, Турн сражался с боевым големом голыми руками. Там, наверху, Лаэрлин и Берис стояли бок о бок, осыпая врагов градом стрел. И вот тут-то Пейр и подвел черту, заявив, что они будут удерживать это место против войска лорда Боуна, несмотря ни на что.

Девять против целой армии, и они держались, потому что Пейр так просил.

На противоположной стороне Моста Карака их встретила компания дварфов. Альф знал некоторых из них - среди них был Гамлинг, бывший помощник Гундана, который ненадолго занял его место в совете Некрада. Он сражался при обороне города до самого конца осады, но после победы исчез. Очевидно, он принес весть дварфским владыкам. Других Альф знал как родственников Гундана. Но во главе отряда стояли шесть жрецов-ремесленников, несущих церемониальные инструменты - кирку и компас, книгу и урну, перо и молоток. Шесть призваний. Альф вспомнил жалобы Гандана на то, что солдаты в землях дварфов никогда не пользовались должным уважением.

Арбалетчики дварфов нацелили свое оружие на Ильдорэ и ее спутников. В давние времена дварфы вели множество войн с эльфами-колдунами и Дикими. Но если Ильдорэ и осознала грозящую ей опасность, то не подала виду; она и пятеро рыцарей ужаса закружились, больше похожие на танцоров, чем на солдат на параде, и выстроились в две шеренги. Они подняли свое оружие, скрестив клинки, образовав сводчатый туннель из копий, по которому Альф мог пройти.

Торун передала ему останки Крошителя. "Если его возьмет поэт, это хорошо, - прошептала она. "Это будет означать, что это благородный поступок, который следует увековечить. Если же его возьмет представитель закона, это плохо. Это значит, что они намерены расследовать дело о смерти лорда Гундана. Все, что вы можете сделать, - это говорить честно".

"Да".

Альф подошел к дварфам.

"Приветствую тебя, сэр Ламмергейр, герой Девяти, друг дварфов!" - воскликнул один из древних дварфов. "Наши разведчики заметили ваше приближение - вас и эльфов-колдунов. Вам здесь рады, и ваши деяния запечатлены в камне, но прошло много времени с тех пор, как вы посещали наше королевство".

"Я путешествовал. И вернулся в Некрад как раз тогда, когда..." Альф подыскивал нужные слова. "Ян послала меня, чтобы предупредить о нарастающей тьме".

"Гамлинг принес нам весть о войне с Дикими и о том, как Гундан отнял командование городом у лорда Вонда, который бежал из Некрада вместо того, чтобы защищать его. Но он также рассказал, что ты и генерал Гундан отправились на сделку со Смертью, а вернулся только ты. Что с ним стало?"

"Нас предали. Гундан... он заключил сделку с Турном. Он заключил мир. Но кто-то из нашей компании напал на Диких, и все пошло прахом".

Дварфы забормотали между собой на своем языке. Ах, они в тисках, радостно прошептал Разрушитель Чар. Они предпочли бы, чтобы Некрад был уничтожен, но также знают, что если они встанут на чью-либо сторону в войне, то Дварфхольт станет полем битвы. И они не питают особой любви к лесным эльфам.

"Кто же тогда виновен в смерти Гундана?" - спросил один дварф.

"Я точно не знаю, - признался Альф, - но более мудрые головы, чем моя, говорят, что это было частью заговора..."

Скажи "Лесные эльфы", Ламмергейр. Дай им повод присоединиться к вашей войне, и есть шанс, что они им воспользуются.

"Принца Маэдоса, - сказал Альф, - и я убил его за вероломство".

Дварфы снова зашептались, теперь уже более яростно, поскольку между ними разгорелись споры. Альф оглянулся на Торун, стоявшую позади почетного караула, но она ничем не могла ему помочь. Через несколько мгновений старейший дварф заговорил снова.

"Скажи нам, - сказал он, - кто теперь правит Некрадом?"

Ответила Ильдорэ.

"Некоронованный Король, - сказала она, - и если Дварфхольт пожелает послать своего представителя в его совет, этот посол будет удостоен того же ранга и почестей, что и лорд Гундан".

В третий раз дварфы посовещались.

"Принесите останки".

Альф шагнул вперед, и один из шести мастеров вышел ему навстречу и принял топорище. Но это был не поэт, не юрист, а кузнец.

Что это значит? подумал Альф, но у Разрушителя Чар не было ответа.

По опыту Альфа, дварфы всегда пребывали в одном из трех настроений. Это медитативная сосредоточенность, которой мало кто из людей мог достичь, - безграничная преданность ремеслу. Некоторые из них месяцами молчали, погрузившись в экстаз работы; были дварфы, чьей работой было патрулировать ремесленные цеха и шахты, выискивая тех, кто забыл поесть или поспать так долго, что потерял сознание. Некоторые дварфы были изгоями, которые никогда не могли достичь такого настроения, и Гундан был в их числе. Он компенсировал это тем, что чрезмерно предавался двум другим распространенным настроениям - безудержному веселью и угрюмому, глубоко укоренившемуся гневу.

На пиру в честь Ламмергейра было мало первых двух настроений. Дварфы дали понять, что, хотя они и оценили возвращение того, что осталось от топора Гундана, и по-прежнему чтят подвиги Альфа во время войны, в целом они бы предпочли, чтобы он тихо удалился в какой-нибудь маленький замок, а не убивал принцев-эльфов и не приводил новую войну на порог Дварфхольта.

Эльфы-колдуны вызывали у гномов большую антипатию, что не было неожиданностью. Законы гостеприимства защищали эльфов как часть свиты Альфа, поэтому не было никакой опасности насилия, только крайне холодный прием - а Ильдорэ могла быть холоднее любого из них. Она была такой надменной и пренебрежительной по отношению к дварфам, что это позабавило Альфа, и ему стало грустно, что он не может поделиться шуткой с Гунданом. Гундан всегда отвечал подобным образом тем, кто обижал: удваивал свою обиду. Он бы посмеялся, глядя на то, как его кузены все больше разъяряются из-за наглости Ильдорэ, или же выхватил бы свой собственный топор и попытался бы покончить с ней, будь проклято гостеприимство. С Гунданом это всегда было подбрасыванием монетки.

Однако Альфа удивило то, что ярость, направленная на юную Торун, превосходила даже ту, что была направлена на эльфов-колдунов. Дварфы мрачно шептались, когда она проходила мимо, и сердито смотрели на нее. Некоторых охватывала такая ярость, что они набрасывались на нее, выкрикивая проклятия и толкая, но Альф всегда был рядом, чтобы вмешаться и защитить ее. И хотя Торун не склоняла голову, когда ее проклинали, она терпела и не сдавалась.

В похожем на пещеру пиршественном зале было жарко, как в печи, из-за костров, на которых готовили еду, и скопления тел. Альф вытер лоб и пожелал, чтобы Торун проявила поменьше мужества и отступила, а не стояла вызывающе. Если она уйдет, он тоже сможет. У него и в лучшие времена не было сил на дварфские пиры, а нынешнее настроение было далеко от этого.

К нему бочком подошел дварф. "Я должен извиниться, Ламмергейр, за свои необдуманные слова в Некраде. Меня охватило горе по погибшему кузену".

"Гамлинг", - поприветствовал его Альф. "Не беспокойся об этом. Я и сам наговорил немало глупостей". Он немного знал Гамлинга в Некраде - тот был одним из бесконечного множества кузенов Гундана, посланных Дварфхольтом в качестве помощника странствующего героя. Он - амбициозное дерьмо, - жаловался Гундан, - и всегда им был. Отчаянно пытается подняться, отчаянно хочет показать, какой он полезный и умный. Задница Аза, но его бесит, что я тот, кто выиграл все, черт возьми. Мне это не нравится. Хотя за годы скитаний Альфа Гундан, похоже, смирился с присутствием Гамлинга и стал на него полагаться. Альф вспомнил ярость Гамлинга после смерти Гундана, но она показалась ему наигранной и пустой. Дварф ему не нравился.