"Нет, лорд Ламмергейр. Меня возвели в члены совета Некрада, и я должен был действовать с мудростью, соответствующей моему положению. В память о моем кузене мы должны быть друзьями".

Возможно, дварф может быть полезен. "Скажи мне, чем Торун всех разозлила?"

"Она вернулась, Ламмергейр. Она выставляет напоказ свою наглость".

"Что плохого в желании стать волшебником?"

"Хотеть? Ничего. Бросить вызов своей семье и призванию в гильдии? Она плюет в лицо традициям". Гамлинг положил себе в тарелку кусок жареной козлятины, как будто даже разговор на эту тему уменьшил его аппетит. Он указал вилкой через весь зал на одного дварфа, богато одетого, в венце из полированной стали. "Видишь его?"

"Это он забрал у меня рукоять Крошителя. Жрец-кузнец?"

"Мастер гильдии кузнецов, да. Торак. Он забрал Крошитель на перековку. Гундан - ну, не секрет, что моим кузеном было трудно управлять. Он плохо подходил для той роли, которую отвела ему судьба. В смерти ему будет оказана гораздо большая честь, чем при жизни. Его топор выкуют еще лучше, чем прежде, и отдадут новому чемпиону, который продолжит его дело".

Этот, несомненно, надеется стать таким чемпионом, - прокомментировал Разрушитель Чар.

"Торак. Родственник Торун, не так ли?"

"Ее отец", - кивнул Гамлинг. "Было просто стыдно, что она продолжала увлекаться магией, вместо того чтобы найти подходящую работу для дварфа ее положения. Мы не терпим своенравных детей. Если она хотела помечтать, то могла бы обратиться в гильдию поэтов. Для таких вещей существуют свои обычаи, свои методы, но она не стала им следовать. Когда она покинула Дварфхольт, на этом все должно было закончиться. Ее можно было причислить к мертвым и забыть". Он нарезал мясо ножом. "Теперь она вернулась, и это оскорбление".

"Так не задумывалось".

"И все же это так". Гамлинг наклонился к нему. "Я думал, вы придете к какому-то соглашению с лордами. Ты мог бы попросить прощения за свои необдуманные слова, и Саммерсвелл заменил бы лорда Вонда на посту губернатора. Вместо этого ты поддерживаешь своего племянника как короля Некрада. Но ты никогда не был честолюбив, Ламмергейер. Я многого не понимаю. Зачем бросать вызов Саммерсвеллу? Тебе не победить".

Он ничего не знает о планах Эрлкинга, - вмешался меч. Он видит только поверхностный мир.

Альф попытался объяснить.

"Принц Маэдос - он хотел захватить власть над Некрадом. Похитил моего племянника. Именно он взбудоражил Диких".

"Мой кузен разделял твою неприязнь к Маэдосу. Но ты убил его, Ламмергейр, или так говорят истории. Если он был таким злодеем, то почему бы тебе не выступить перед лордами? Ты мог бы рассказать им о его планах и сказать, что убил его справедливо. Лесные эльфы могут пожаловаться, но, конечно, лорды Саммерсвелла придадут большее значение свидетельству одного из Девяти". Глаза Гамлинга сверкнули в свете костра. "Или принцесса Лаэрлин выступила бы против тебя? Гундан всегда говорил, что она была единственной из Девяти, кому он не мог доверять".

"Гундан так говорил?"

"По правде говоря, в какой-то момент он жаловался на каждого из Девяти, за исключением тебя, Ламмергейер, даже когда был сильно пьян. Но я помню его жалобу на Лаэрлин: он сказал, что для всех вас то время, когда вы были частью Девятки, было великим событием в вашей жизни. Этот поход сделал вас теми, кто вы есть, хорошо это или плохо. Бессмертные не похожи на нас - ни одно событие не может оставить такого следа". Гамлинг нахмурился. "Но это еще не все. Возможно. Ты вооружил эльфов-колдунов".

"Только этот почетный караул".

"И, несомненно, вы также обеспечили снабжение Новых Провинций".

"Да", - признал Альф.

"Правда ли, что вы разрушили эльфийскую крепость на Острове Рассвета?"

"Это был Блейз".

"Как будто кто-то заметит разницу! А что вы делали в Ардене?"

Альф нахмурился в замешательстве. "Я не был в Ардене уже много лет".

"У меня есть друзья в этом городе, и они говорят мне, что каждая собака на улице знает, что Ламмергейер был в Ардене". Голос дварфа понизился до заговорщицкого шепота. "Я понимаю, что ты предпочитаешь путешествовать тайно, и не буду на тебя давить. Но мы оба видели армию лордов в Ардене, и они скоро выступят в поход - и Дварфхольт должен пропустить их. Что ты сделаешь, Ламмергейр, когда они достигнут твоих стен? Обратишь ли ты на них каменных драконов?"

"Я не хочу войны".

"И все же ты уже ведешь ее".

Холодный металл ножа у горла разбудил Альфа.

Он отреагировал мгновенно, перейдя от дремоты к бодрствованию с бешено колотящимся сердцем, протянул руку и схватил Разрушитель Чар одной рукой, в то время как другой боролся с нападавшей - но она, смеясь, отпрыгнула назад, оказавшись вне пределов досягаемости. И вместо того, чтобы выпустить сокрушительный заряд силы, меч лишь усмехнулся.

"Слишком медленно, смертный", - сказала Ильдорэ.

"Чего ты хочешь?" Альф бросил взгляд на эльфийку, затем оглядел дварфскую спальню. "И как ты сюда попала?"

"Я хожу, где хочу". Она подняла со стула штаны Альфа и бросила их ему. "Вчера вечером прибыли всадники из Саммерсвелла. Думаю, эмиссары лордов. Они направляются в Некрад, но наши хозяева не хотят нас уведомлять".

Альф поспешно оделся. Натягивая рубашку, он почувствовал, как холодные пальцы Ильдорэ коснулись его груди.

"Что ты делаешь?"

"Так много шрамов", - сказала она. Ее рука провела по старым ранам, оставленным войной, линнормом, ее собственным ножом. "Эльф скорее увянет, чем будет жить в таком изуродованном теле".

Альф отмахнулся от ее руки. "Если бы ты перестала появляться в моей спальне с ножами, шрамов было бы меньше". Ему было неприятно осознавать ее нечеловечески совершенную красоту.

"Теперь быстро." Она выскользнула за дверь, и он последовал за ней. Они находились глубоко под землей, и в коридоре снаружи царила кромешная тьма. Разрушитель Чар позволил Альфу видеть, пока тот следовал за Ильдорэ по лабиринту дварфского города. Она вела его извилистым путем, явно избегая сторожевых постов и других мест, где никто не спал. Голова Альфа задевала за низкий потолок, и каждый вздох и шаг казались абсурдно громкими. Его сердце все еще колотилось от внезапного пробуждения.

"Который час?" - прошептал он.

"Час до рассвета. Дварфы скоро проснутся, а всадники из Саммерсвелла намерены выехать с первыми лучами солнца. Впереди есть пост, где мы можем наблюдать за ними".

Пост часового был вырезан в склоне горы. Через узкие щели открывался вид на северо-восточные подступы к Дварфхольту, освещенные розовато-золотым сиянием неба. Пост давно не использовался. Альф предположил, что другие сторожевые башни все еще используются, но после пятнадцати лет мира бдительность дварфов ослабла.

Они присели у одного из смотровых окон. Долина внизу все еще находилась в глубокой тени, и Альф мог видеть фонари, похожие на далеких светлячков, когда ворота открылись и появились всадники. Он напряг зрение, чтобы разглядеть что-нибудь.

"Они остановились, чтобы попрощаться с дварфами, - рассказывала Ильдорэ, чье зрение было более острым. "Они преподносят прощальный дар. Это чаша... ха, я знаю ее. Ее сделал Корталион восемьсот лет назад. Она приносит здоровье тем, кто пьет из нее. Они подкупают дварфов добычей из Некрада".

"Не бери в голову", - отмахнулся Альф. "Какие знамена?" Как у эмиссаров, у них должны были быть знамена или хотя бы разрисованные щиты, на которых было бы написано, кому они служат.