"По ошибке".

"По ошибке, в Некраде", - прорычал Лат. "Вернешься, и инфекция разрастется".

"А что, если я не вернусь в Некрад? Мы можем отправиться на поиски Альфа. Вернуться в Саммерсвелл". Назад в Эрсфель, - пронеслось у нее в голове.

"Нет".

"Почему нет?"

"Война", - прорычал Лат, словно это был ответ.

"И что, ты боишься? Зверь из Девяти? Альф сейчас в Саммерсвелле, сражается за нашу безопасность, и я уверена, что ему не помешала бы твоя помощь".

"Я не боюсь". Глаза Лата сверкнули в свете костра, как у кошки. "Но я знаю, что произойдет. Не предвижу, а знаю". Он подвинулся ближе к Ольве и сел рядом с ней. "Несколько лет назад Альф пострадал, да? Его поймал линнорм, и он покинул Некрад. Наша с ним задача была держать Ямы в узде. Это то, что мы все решили, все, кто остался. Тогда мы привели мир в порядок. Гундан позаботился бы о дварфах, Лаэ - эльфах. Берис разберется с Саммерсвеллом, а Турн поговорит с Дикими. Ян утихомирила бы рейфов, Блейз - Башню Плача. А мы с Альфом - с Ямами, вампирами и прочими монстрами. Работа убивать. Только все это рухнуло. Турн и Ян уехали. Берис и Блейз не хотели со мной разговаривать. Гундан и Лаэ поссорились. Остались только я и Альф, а потом Альф тоже ушел. Я был один. Я думал, что смогу все сделать, убить то, что нужно убить. Думал, что смогу использовать силу Некрада и сразить любого врага. Но Некрад развратил меня. Я потерял себя. Как ты потеряла себя в журавле, да, только… это не птица. Не что-то естественное. Порождения Ям, порождения чанов и колдовства".

По худощавому телу Лата пробежала дрожь, и она мельком увидела его лицо, на котором отразились воспоминания об этих переменах. Она отвела взгляд.

"Я вспомнил, что сказал мне один священник когда-то давно. О том, что в Эвервуде есть исцеление. Я полетел на юг, дальше, чем когда-либо забирался, и встретил старого эльфа. Он сказал мне, что Некрад должен быть уничтожен, и рассказал, как это сделать. Он дал мне заклинание, чтобы вызвать Смерть. И я сделал это". Он снова содрогнулся, сдерживая рыдания.

"Эльфы обманули тебя, - прошептала Ольва. "Это была часть их плана по захвату Некрада. Альф остановил эльфов и убил принца Маэдоса".

"Но все началось с Некрада", - настаивал Лат. "Если бы я не был запятнан, то бы никогда не искал исцеления. Я бы никогда не попался на его уловки. Я потерпел неудачу первым и разрушил все, что построили Девятеро. Мы спасли мир, а потом я... я сломал его".

"Не только ты", - ответила Ольва и попыталась обнять перевертыша, чтобы успокоить его. Он зарычал на нее и на мгновение начал раздуваться, принимая темную и ужасную форму, затем снова съежился и свернулся калачиком рядом с ней, точно так же, как сворачивался калачиком у костра в хижине ее родителей в Эрсфеле.

Боги, как же он был тогда мал, ребенок, которого притащили Альф и остальные Девятеро. Рассказывали, как Девятка спасла Изменчивого от толпы. Лат был наполовину Диким, его неизвестный отец был одним из разбойников с кровавыми руками, которые совершали набеги на Побережье Эллса, а мать - крестьянка, бросившая своего младенца в лесу. Зверь, воспитанный зверями. Лат повел Девятерых через Великую Топь в Долину Просветленных, где они впервые сразились с войсками лорда Боуна. Когда-то Дервин любил такие истории - о волшебном ребенке, который бегал со взрослыми и сражался с чудовищами.

Конец этой истории лежал рядом с ней, разбитый. Она похлопала Лата по плечу и ощутила шипы и чешую - остатки незавершенных превращений. Ольва поняла, что эта хижина была для него самым близким домом, какой он когда-либо видел, а его жизнь была бесформенной и лишенной корней. Она пожалела его и гладила по голове, пока он не заснул.

Ольва долго не ложилась спать, уставившись в огонь, как это было принято у нее дома. Она провела много ночей в заботах, пока собака спала у ее ног. Беспокоилась о состоянии крыши, об урожае, о тенях в лесу. О Дервине. Страх всегда был ее спутником.

Я сломал мир. Это была вина не только Лата, хотя она не могла отрицать, что он сыграл свою роль. Она вспомнила слова лорда Бессимера о Пейре. Быть рядом с героем - ужасная вещь. Герои должны менять мир и никогда не знать покоя. Девятерых постигла несправедливая судьба. Небеса знали, что она любила Альфа, но то, что он был необычайно талантлив в истреблении чудовищ, не означало, что он знал, что делать в любом другом отношении, так же как врожденная связь Лата с силой земли не давала ему особой мудрости. Путь героя погубил Лата. Теперь Дервин тоже шел по этому пути.

А она пыталась следовать за ними всеми и в итоге оказалась здесь.

Она посмотрела на себя, на свои испачканные грязью ноги и потрепанное одеяло и рассмеялась. Они называли ее вдовствующей королевой Некрада, со всеми ее эльфийскими нарядами и придворными платьями, и она говорила Тредею, что может править городом, потому что у нее маленькая ферма в Эрсфеле. Как бы ахнули и удивились в Эрсфеле, увидев ее в таком виде! Как бы они пожалели ее, увидев сейчас, как безродную нищенку! Безумную женщину, унесенную волной силы земли, которая забросила ее на край света. Разумная дочь фермера из Малладейла должна знать свое место и не выставлять себя на посмешище, ведя себя выше своего положения.

Она встала и вытянула руки, словно крылья, кончиками пальцев касаясь плетеных стен. Когда она была журавлем, у нее не было страха. Она преодолевала его. Ей этого не хватало.

В хижине было слишком тесно, и она вышла на улицу. Звезды были яркими, созвездие Белого Оленя мчалось по небу, Рогатый Змей молочным шрамом прочерчивал небо. В темноте ее окружала ночная речь леса, отдаленные крики журавлей, шелест ветра в кронах деревьев, журчание воды. Это неуловимо отличалось от звуков в Эрсфеле. Там ветер тихо шелестел в кронах деревьев, которые в это время года только начинали цвести. Там тихо текли реки. И еще было слышно мычание скота на полях, хрюканье свиней, лай собак в ночи.

Ольва снова подняла руки - и почувствовала это. Похоже, ее журавлиная нога была более чувствительной, и она водила нежной подошвой по земле, пока не нашла ее.

Не бушующую реку силы, как описывал Лат, а далекую нить, зеленую и яркую. Эти дикие леса и возвышающиеся вершины были не ее землей, не ее словами. Если в ней и был какой-то дар к магии, какой-то истинный резонанс между ее душой и силой земли, то он родился там, дома, в тех упорядоченных полях, тех маленьких холмах и лесах. Она потянулась и мысленно потянула за нить, но та выскользнула из ее рук и лежала в недосягаемости.

Но она была там, ярче любой звезды, ярче любой драгоценности Некрада.

На следующее утро она рассказала Лату о своем открытии, сделанном накануне вечером. Изменчивый фыркнул, и его мутировавшее лицо стало похожим на свиное.

"Эрсфель? Там ничего нет".

"Но я почувствовала это. Я чувствую это". Она все еще ощущала эту связь, как будто воспоминания о доме укрепились в ее мозгу, став твердыми, став еще одной конечностью или позвоночником внутри.

"Твоя деревня маленькая, как желудь". Она чувствовала, как от него исходят гнев и смущение, обида за то, что она видела, как он плакал прошлой ночью. Его голос был суров. "Чтобы владеть силой земли, ты должна слышать весь лес, и море, и небо, и землю". Он указал назад, на темный курган. "Иди. Постарайся лучше".

По его настоянию она просидела на кургане несколько часов, пытаясь найти связь с потоками магии, которые струились по лесу. Все, что она могла чувствовать, - это разочарование, смешанное с жалостью к Лату, и беспредельную досаду от того, что она так далеко от Некрада. В облике журавля она видела красоту леса, обилие жизни в нем, но человеческими глазами - лишь опасность и тьму. Ей было так страшно покидать безопасные, знакомые земли Эрсфеля, что она наняла Бора сопровождать ее на Дороге несмотря на то, что в глубине души знала, что он ненадежен и опасен. Лес вокруг нее был бесконечно больше и глуше, чем любой лес в Саммерсвелле.