"И все же, - сказал Альф, - тебе следовало покончить с ним".

"Для эльфов, - ответила Лаэрлин, - есть только один конец".

Они шли через умирающий лес. В мире еще оставались живые эльфы, но большинство из них обитали на лесной опушке, вблизи смертных земель, или путешествовали в составе Странствующих компаний. Дриады, привязанные к деревьям, исчезли вместе с разрушением заклинаний Эрлкинга, оставив эту часть Эвервуда пустой, за исключением рейнджеров и тех, кого привели в лес для лечения. Сколько из них, задался вопросом Альф, было тайно сожрано Эрлкингом?

Рейнджеры были похожи на испуганных детей. Даже Агила утратила свою стальную целеустремленность. Эрлкинга не было, все граали молчали. Они столпились вокруг Лаэрлин, прося наставлений.

"Что здесь произошло, ваше высочество? Что нам делать?"

"Что случилось? Колесо повернулось, и настала новая эпоха". Она стала суровой, мантия принцессы - теперь уже Королевы Эльфов - опустилась на ее плечи. "Сопроводите эти израненные души в их родные края, - приказала она. "Затем возвращайтесь домой сами. Хорошо используйте навыки, которым мы вас научили, и дары, которыми мы вас наделили. Время Лесных эльфов проходит, и смертные должны стать распорядителями этих земель, но ваши клятвы по-прежнему связывают вас. Вы служите Саммерсвеллу, а не какому-то рыцарю или лорду - или самим себе".

Когда рейнджеры ушли, Альф сказал: "Ты не упомянула, что Эрлкинг - кровавый вампир и что Заступники все это время были духами эльфов".

Она пожала плечами. "Я рассказала им историю".

Несколько дней спустя на опушке леса Альфрик и Лаэрлин расстались.

"Возвращайся со мной в Некрад", - просил Альф. "Там еще многое нужно сделать. Я не знаю, насколько правдиво то, что показал мне Маэдос, но не сомневаюсь, что я нужен".

"Я дала клятву присматривать за Некрадом, - сказала эльфийка, - и со временем я ее сдержу. Но у меня есть долг и перед Лесными эльфами. Я единственная из семьи Эрлкинга, кого он не привязал к древу жизни, поэтому я единственная, кто остался неувядшим. Все это... - она подняла руки, чтобы охватить то, что осталось от Эвервуда, - тоже моя ответственность".

"Только если ты возьмешь ее на себя. В мире есть и другие эльфы. Мы все слишком стремимся делать то, что, как нам кажется, мы должны делать. Подумай немного об этом". Альф взвалил на плечи свой рюкзак, морщась от усилий. Рану перевязали и обработали, но она все еще болела. Болело все. Он чувствовал себя очень старым, и впереди его ждал долгий путь. "Мы еще увидимся в Некраде через год или два".

"Или через пять, или десять, или двадцать. Совсем скоро". Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. "Счастливого пути, Альфрик". Она улыбнулась. "Знаешь, было бы не так уж плохо править всем Саммерсвеллом в качестве твоей королевы".

"Ну что ж, посмотрим, что осталось от Саммерсвелла после всего этого". Он посмотрел на север, на холмы Эвесленда, где вдалеке виднелись поля, покрытые неубранной пшеницей. "Присмотри за Разрушителем Чар, ладно? Сейчас он обессилен, но если бы кто-то использовал его для убийства..."

"Это больше не твоя ноша. Я присмотрю за ним за тебя. Но ты уверен, что не возьмешь другой меч? Мне неприятна мысль о том, что сэр Альфрик Ламмергейр останется без клинка".

"Мне не нравится мысль о сэре Альфрике Ламмергейре. Всегда терпеть не мог это имя". Альф натянул капюшон плаща на свежевыбритую макушку. "А вот сын Длинного Тома вполне справится с большой палкой".

Быстрая лошадь, особенно та, на которой был надет камень выносливости, могла бы перенести Альфа из одного конца Саммерсвелла в другой за считанные недели. Дредворм мог бы пролететь это расстояние за несколько дней, если бы у него была возможность его вызвать. Вместо этого он шел пешком, усталый пилигрим на Дороге. Дни пролетали незаметно, уступая место долгим сумеркам, золотистому свету, льющемуся из дверных проемов. Это было время возвращения домой; сезон кампаний подходил к концу с приближением сбора урожая.

В дороге всегда можно было услышать истории, новости из дальних провинций. Война – так ее называли все чаще и чаще, забыв о восстании – продолжалась. Ходили слухи, что лорды начали ссориться между собой. Больше не объединенные под тайным правлением Эрлкинга, провинция воевала против провинции. Существовали давние разногласия между Аршотом и Эвеслендом, Аршотом и Краунлендом (Аршот был в полной заднице, так считали мудрые).

Но с севера доносилось лишь молчание. От Некрада не было никаких новостей. Альф решил принять это за добрый знак и молился, чтобы с Ольвой и Дервином все было хорошо, чтобы видение оказалось ложным. Теперь, без Разрушителя Чар, он мало что мог для них сделать. Он шел так быстро, как позволяли раны, но пройдет немало времени, прежде чем путь приведет его обратно в Некрад. Что бы ни случилось, сказал он себе, решать это должны другие. Он больше не мог быть одиноким воином, стоящим на страже у порога.

В городишке Приют Харна он услышал историю об Отряде Дракона - группе искателей приключений, с которыми столкнулся по пути на юг. Согласно новоиспеченной песне "Охота на Госпожу", они преследовали Берис по всему Илавентуру и загнали ее в угол среди руин Старого королевства. Трое из отряда погибли в той битве - ибо все знали, что раны, нанесенные Мортусом, были, несомненно, смертельными, – но они убили Берис и забрали Мортус в качестве приза для лорда Эвесленда. Альф сидел в затененном углу таверны, потягивая эль и чувствуя, как ноет рана от стрелы. Он сжимал руку, владевшую мечом, и чувствовал, что силы в его хватке больше нет.

Неважно. У него больше не было меча.

Голову Берис прикрепили к столбу над воротами Приюта Харна - во всяком случае, все говорили, что это голова Берис. Глаза Альфа были уже не такими зоркими, как раньше, но как бы он ни щурился на этот кровавый трофей, тот выглядел не так, как надо. Он долго смотрел на голову, потом отвернулся.

Это было так похоже на Берис - неоднозначная смерть.

Какой-то импульс заставил его переправиться на лодке через реку в Кингсфорде и поехать по дороге через Илавентур и Малладейл. Он сказал себе, что скорее продолжит путь до Побережья Эллса и найдет там корабль, который доставит его в Некрад, чем рискнет, отправляясь в гущу боев в Краунленде, чтобы добраться до Ущелья Арда. В землях Илавентура все еще царил хаос. Поговаривали, что армия Брачана отступила на восток, в земли призраков, и в Илавентуре больше не было Лорда. Альф по большей части не высовывался, хотя Безумный Монах несколько раз появлялся на бис, чтобы разобраться с разбойниками. Он мог быть ранен, и у него больше не было зачарованного меча, но Альф все еще мог проламывать черепа.

Возле церкви, расположенной неподалеку от города Хоухедж, его внимание привлекла женщина в капюшоне, которая сделала какой-то знак пальцами. Он гадал, кто она - одна из Мятежников или Рейнджеров, но в любом случае старательно игнорировал ее. Он больше не принимал участия в заговорах и тайных обществах. Шепоты и предзнаменования могли остаться неуслышанными.

Не желая разговаривать с женщиной, он медленно поднялся по ступеням церкви и немного посидел, слушая песнопения. В граале теперь не было ни божественного присутствия, ни чудес, ни знамений, но песни были достаточно мелодичными, и было приятно немного отдохнуть в прохладной темноте. Позже он подслушал взволнованный разговор двух жрецов. Они рассуждали о молчании Заступников, и один из них упомянул, что его кузина - волшебница и что в последние несколько недель ее заклинания тоже стали ненадежными. Альф понял, что находится на краю медленно расширяющейся взрывной волны с эпицентром в черном мече. Вокруг него зарождался новый мир, такой же неизбежный, как смена времен года. Все изменилось со смертью лорда Боуна, и теперь все изменится снова.