"Когда люди последовали за нами через море и заселили южные земли, я задумался, как лучше поступить с ними. Еще одна война рисковала ослабить нас до предела, и даже если эльфы изгонят этих людей с наших земель, за морем их будет больше. К тому времени вы распространились по всем уголкам мира. Поэтому я выбрал путь дружбы. Мои эмиссары обратились к смертным и предложили научить их секретам старшей расы. Мы научили их эльфийскому языку. Научили их кузнечному ремеслу и архитектуре, поэзии и искусству. Научили их магии".

Альф нахмурил брови. "Это было в Старом Королевстве?"

"Нет. Это было на тысячи лет раньше. В моих землях было много смертных королевств. Некоторые процветали веками с моей помощью, другие быстро терпели крах". Эрлкинг снова сел рядом с Альфом. "Я садовник, Альфрик. Фермер, трудящийся на полях вечности. Каждая неудача учит меня чему-то для следующей попытки. Каждый раз я приближаюсь к своей цели - приручению говорящих зверей. Я испробовал много, много методов. Привороты и заклинания послушания казались многообещающими, но их стоимость была слишком велика. Я пробовал зачаровывать, но другие мечты ускользали сквозь мои сети. Я пробовал террор, но он только подстрекал героев". Он вздохнул. "Я думал, Саммерсвелл продержится дольше. Это казалось надежным подходом. Соперничающие провинции, по два правителя в каждой, чтобы ни один лорд не был достаточно силен, чтобы бросить мне вызов. Угроза Некрада, чтобы держать их в единстве, когда потребуется. Сила земли была запрещена, а изучение магии ограничено безопасными каналами, но не настолько, чтобы я не мог воспользоваться изобретательностью смертных. В целом это была одна из моих лучших попыток. Но всему свое время.

"Саммерсвелл потерпел неудачу. Если бы он был достаточно силен, чтобы выжить, то бы выдержал восстание Берис. Некрад тоже представляет собой проблему. Когда он находился под контролем людей Америт, я был рад оставить все как есть - думал, что через несколько тысяч лет смогу убедить их снова доверять мне. Но потом он перешел к лорду Боуну, затем к Девяти, а теперь - ну, даже я не знаю, что творится в Некраде. Анархия, неопределенность - этого я потерпеть не могу".

Он похлопал Альфа по колену. "И это, друг мой, приводит нас к тебе и к настоящему моменту. Даже если восстание будет подавлено, ущерб нанесен. Авторитет лордов дискредитирован. Легенда о Девяти продолжает жить, несмотря на все мои попытки очернить ее. И на севере воцаряется новая тьма”. На его лице появилась озорная усмешка. "Видимо, спасение мира популярно среди смертных. Кто бы мог подумать? Придется попробовать еще раз, через несколько лет. А пока, Альфрик, давай обсудим твое ближайшее будущее".

"Я не буду служить тебе".

"Будешь. Ты еще не слышал моего предложения".

Словно пробудившись ото сна, Альф увидел, что то, что он принял за скромный домик, на самом деле было дворцом, превосходящим все в Некраде. То, что казалось заросшим клочком земли, на самом деле было сказочным садом, где дорожки из щебня переплетались в тени деревьев, а звонкие ручьи питали пруды, в которых отражались звезды.

Лаэрлин шла по зеленой дорожке, и на ней были ее старые доспехи, ее старое дорожное снаряжение - потрепанная одежда, которую она носила во время их похода. Она была такой, какой он запомнил ее в те светлые дни своей юности.

Она положила свою тонкую руку ему на плечо. "Он хочет, чтобы мы правили Саммерсвеллом, Альф. Ты и я".

"Союз двух родов и двух сторон", - провозгласил Эрлкинг. "Мятежники прислушаются к тебе, Альфрик. Лишь горстка из них - настоящие непокорные. Большинство последовало за своими сеньорами по гибельному пути. Мы создадим новые узы верности тебе и моей дочери. Все будут приветствовать смертного короля и его эльфийскую невесту".

"А те, кто не согласится?" - пробормотал Альф.

"Они умрут. Все вещи рождаются в крови. Но этот способ будет менее кровопролитным, чем любой другой. Вы можете распоряжаться землями смертных по своему усмотрению, при условии соблюдения нескольких незначительных ограничений. Все операции моих Рейнджеров будут продолжаться, и вы не должны вмешиваться в них. Церковь Заступников и Колледж Чародейства также должны продолжать свою деятельность, хотя я допускаю видимость реформ. Вы будете платить мне дань - лучшее из того, что производите, - и я смогу призывать вас для выполнения определенных задач, соответствующих вашим способностям. И, конечно же, город эльфов должен быть возвращен эльфам. Некрад и все его творения - мои. Там будут посажены деревья жизни, а оставшиеся вампиры убиты, чтобы возродиться и обрести искупление. Пока вы соблюдаете эти законы, я даю вам свое благословение".

Он хлопнул в ладоши, и из воздуха появился серебряный сундук. "В ознаменование этого нового начала". Эрлкинг откинул крышку. Внутри, на черной ткани, лежали два оружия непревзойденной красоты. Одно из них было мечом, по форме похожим на Разрушитель Чар, но ярко сверкало, словно солнце было заключено в клетку внутри клинка. Вместо рубинового глаза на нем был изображен символ крылатой птицы, держащей корону. Его спутником был лук из бледной драконьей кости, идентичный луку палача Мортусу, который когда-то носила Лаэрлин.

Эрлкинг достал лук из сундука. "Это, дочь, Фальтус. Правосудие, на языке смертных. А это, Альфрик, Создатель Королей".

Альф обернулся. "Это то, чего ты хочешь, Лаэ?"

"Мир никогда не бывает таким, каким мы хотим его видеть, Альфрик. Это не тот путь, который я выбрала бы для нас, будь мы свободны в выборе, но это не так. Мы - последние из Девяти, и на нас лежит и сила, и ответственность за то, чтобы все исправить".

"Но разве это правильно?" Альф оттолкнул руку Лаэ и повернулся лицом к Эрлкингу. "Опять одно и то же - ты за троном, а человечество служит тебе! Ты используешь меня, чтобы вырвать клыки у мятежников, и кто тогда выступит против тебя?"

"Никто. В этом-то и дело". Глаза Эрлкинга сверкнули. "Знай, смертный: я создал твой род с помощью заклинания, а тот, кто наложил заклинание, может его разрушить. У меня нет желания сеять такие разрушения – от вас, смертных, есть польза, – но я сделаю это, если вы меня вынудите. Я уничтожу всех людей повсюду и начну все сначала с чистого листа, чем допущу угрозу своему собственному существованию".

Альф побледнел. Он оглянулся на Лаэрлин. "Лаэ... он блефует, да?"

"Это правда, что он наколдовал человечество, - сказала она, - когда связал Смерть". Слова Эрлкинга потрясли ее не меньше, чем Альфа. Альф понял, что она не знала и не ожидала угрозы своего отца. "Удерживать власть над таким заклинанием так долго, столетиями удерживать нити магии одной лишь волей - это почти немыслимо. О ком-либо другом я бы сказала, что это невозможно. Но… Я не могу быть уверена, что он лжет.".

"Уничтожение или триумф в качестве спасителя человечества. Мне кажется, это легкий выбор, - сказал Эрлкинг, - но у тебя мало времени, чтобы принять решение".

Снова зазвучали рога, еще ближе.

Альф отошел от Эрлкинга, от меча, названного Создатель Королей, и прислонился к стволу массивного дерева жизни. Его голова кружилась. Он сжал кулаки, все его боевые инстинкты поднялись в нем, чтобы справиться с этой угрозой. Какая-то часть его души хотела выхватить этот сверкающий меч и замахнуться им, чтобы сразить любого приближающегося врага. Бой. Сражаться - все, на что он способен. Его пронзали стрелами, кусали клыками, кололи, взрывали и ранили бесчисленным количеством способов, но он никогда прежде не испытывал такого всепоглощающего страха. Все было как мокрый песок, просачивающийся сквозь пальцы. Если он сделает неправильный выбор, то погубит не только себя, но и всех, кого знал.

Он был благодарен гигантскому дереву, укрывшему его сверху. Ему было невыносимо оставаться без крыши и без корней в этом доме, да еще и под судом звезд. Ему отчаянно хотелось, чтобы нашелся кто-то более мудрый, чем он, кто сделал бы этот выбор за него. Он скучал по простоте бытия Длинного Тома. Никто не просил Длинного Тома решать судьбы народов. Такие решения были непосильны для смертного, а он не умел выбирать мудро.