"Так что вы хотите сказать? Что вы всегда были другом смертных?"

Старый эльф рассмеялся. "Другом? Нет. Ты совсем не понял меня, если думаешь, что я друг смертным. Разве ты дружишь с каплей дождя или лучом солнца? Называешь ли ты по имени каждое пшеничное зерно в поле? Я стар, Альфрик Ламмергейр. Тысяча смертных жизней или больше прошло с тех пор, как я проснулся первым из эльфов. Я не друг смертным". Он обвел рукой небольшой заросший участок зелени. "Вы - сорняки, растущие в моем саду. Я не желаю вам особого зла, но вы - проблема, которую нужно сдерживать, управлять и культивировать, а не дружить с вами".

"Лаэрлин..." - начал Альф, но Эрлкинг прервал его.

"Моя дочь еще очень молода, и я тоже усердно ухаживал за ней. Я научил ее быть доброй и благородной, точно так же как Маэдос был создан надменным и честолюбивым. Я не дружу со своими детьми. Я выращиваю инструменты".

Альф нахмурился, и Эрлкинг, увидев выражение его лица, рассмеялся. "Да ладно. Конечно, ты согласен, что инструмент можно любить, даже лелеять. Но цель превыше всего".

"Даже сейчас?" - проворчал Альф. Он никогда не слышал, как говорит лорд Боун, но, несомненно, именно так должен говорить Темный Властелин, и инстинктивно ему захотелось заставить старого эльфа замолчать, ударив его по лицу. Предупреждения Берис о жестоких махинациях Эрлкинга никогда не казались ему более прозорливыми, но Лаэрлин просила его выслушать, и он сдержался.

Меча у него все равно не было.

"Итак, что ты знаешь о пробуждении эльфов?" - спросил Эрлкинг.

Альф пожал плечами. И Лаэрлин, и Ильдорэ рассказывали о ранней истории эльфов, но никто из них не помнил ее, ибо они родились - возродились - в более поздних поколениях. "Вас было восемь тысяч с лишним, и вы пробудились на Острове Рассвета".

"Восемь тысяч сто пятьдесят девять эльфов в начале, сейчас и до конца света. Я был первым. Проснулся взрослым, но опустошенным. Скитался в одиночестве. Научился ходить, думать, творить. Когда проснулись другие эльфы, я изобрел речь, чтобы передать им то, чему научился, но целую вечность я был один". Эрлкинг возился в своем маленьком саду, выдергивая сорняки. "Помню, как в ту первую ночь я смотрел на звезды и ждал, что появится некая сила и расскажет мне о моем предназначении, но ответа не последовало. И по сей день я не знаю, Альфрик, было ли нам даровано владычество над миром или же мы должны были быть лишь его хранителями. Существуют и другие силы – демоны тьмы, грезы света, – но никто из них не говорил со мной".

Он повернулся к Альфу, внезапно оживившись. "Были ли эльфы созданы намеренно? Неужели мы, небесные духи, случайно оказались в плену у низменной материи? Неужели я упустил какую-то подсказку, какое-то послание, которое могло бы рассказать нам о причинах? Я искал ответы на эти вопросы тысячи лет, но так ничего и не нашел. Я взывал в пустоту, но не услышал в ответ ничего, кроме лжи! Все, что я знаю наверняка, это то, что мы действительно бессмертны. Мы не можем и не будем умирать. Эти тела... - он пощипал свою морщинистую кожу, - увядают и погибают, и мы становимся призраками. Мир призраков ужасен, смертный. Это мучение, и мы спасаемся только через реинкарнацию, если живые эльфы дают потомство.

"В те далекие времена мы думали, что понимаем этот цикл. Мы не пробуждались в одно и то же время и не угасали с одинаковой скоростью. Мы думали, что эльфы, которые были старше или угасали быстрее, станут призраками, а затем возродятся во втором поколении. Один за другим, все мы, представители первого поколения, погибнем и возродимся по очереди, до самого конца света. Потом... потом мы исследовали мир и обнаружили, что он полон опасностей - демоны были непосредственной угрозой, но их было больше. Другие эльфы думали, что смогут победить эту опасность с помощью меча и заклинаний.

"Но я подумал: а что, если они потерпят неудачу? Что, если какой-нибудь катаклизм одним махом уничтожит всех живых эльфов, и я буду обречен страдать в мире призраков до тех пор, пока существует этот мир? Или, что то же самое, что если я угасну и превращусь в рейфа? В мое отсутствие, пока я жду реинкарнации, эльфы окажутся, скажем, в рабстве у демонов? Что, если я снова и снова буду перерождаться в страданиях? Я понял, что необходимо обеспечить свою безопасность в вечности. Я начал..."

"Какое отношение все это имеет ко мне?" - потребовал Альф.

"Какое нетерпение! Я открываю тебе, смертному, космические истины, а ты спрашиваешь, какое отношение это имеет к тебе? Я тебе отвечу. Я начал изучать смерть тела, которая преследует нас. Я сотворил заклинание, чтобы облечь смерть в физическую форму, и в качестве побочного эффекта создал вас, людей".

Эрлкинг взял горсть земли. Он вздохнул, и земля ожила. Из его ладони появились маленькие человекоподобные фигурки, которые стали выпрыгивать из его ладони и бродить по саду несколько секунд. Некоторые слепо шатались, а потом распадались на части. Другие обнимали своих соседей, цепляясь друг за друга, пока те распадались. Один храбрый земляной человечек – герой в своем роде – добрался до сапога Альфа, прежде чем упасть. Альф в ужасе уставился на него.

"Они были такими же живыми и реальными, как и ты, - сказал Эрлкинг, - только более мимолетными". Он отряхнул грязь с ладони. "Я не в первый раз создавал живых существ и посчитал вас малозначимыми. Из забавы я отпустил ваших предков в лес, а сам вернулся в свою лабораторию в Некраде. Я связал Смерть и надеялся, что благодаря этому эльфы никогда не исчезнут, а нам не придется проходить через мир призраков. Но всего за несколько коротких столетий число вас, людей, выросло сверх меры. Хуже того, вы научились владеть силой земли. Ваши предки освободили Смерть, и она изгнала нас из Некрада!"

Эрлкинг пересек маленький сад и похлопал по огромному древесному корню, торчащему из земли. Это была часть массивного дерева жизни, возвышавшегося над ними. "Многие из нас погибли во время того отступления и в последующие годы отчаяния. Мы бежали на юг, за море, и нашли убежище в этом лесу. Я продолжил свою работу и со временем нашел способ привязать дух эльфа к живому дереву. Смотри! Дерево впитывает силу земли и преобразует ее в звездную магию, чтобы поддерживать эльфа. Это было отчаянное последнее средство, но я боялся, что если эльфы угаснут, то их останется слишком мало, чтобы обеспечить мое собственное возрождение, если до этого дойдет".

"Ты заботишься только о себе?" - проворчал Альф.

Эрлкинг кивнул. "Конечно! У меня есть вечность, чтобы думать о ней. Вы, смертные, ваши отдельные истории заканчиваются "жили они долго и счастливо" или "внезапно его больше не стало". Вам не нужно думать о грядущих веках. Будущее можно оставить на потом. Но я бесконечен, и поэтому должен сам формировать это будущее. Моя история будет продолжаться вечно, и поэтому я должен выбрать, будет ли это история радости или печали".

Он рассмеялся. "Или история о борьбе одного эльфа с собственной некомпетентностью. Я не всезнающ, Альф. Я такой же неуклюжий идиот, как и ты. Это секрет мудрых - мы все придумываем на ходу.

Я пытался заточить Смерть в темницу, вызвал катаклизм, которого так боялся, и потерял при этом Некрад.

Я пытался спасти эльфов с помощью деревьев жизни, но в итоге разделил наш народ. Америт была убеждена, что деревья жизни - это какой-то зловещий заговор с целью сделать меня королем эльфов, и поклялась, что никогда не свяжет себя с моим замыслом.

"Я хотел помочь своим собратьям справиться с грузом бессмертия и создал плоды лотоса, чтобы облегчить их бремя. Увы, многие из них выбирают забывчивость, забвение, ведущее к блаженству. Каждый день они просыпаются новыми, существуя без памяти. Лотос был еще одной ошибкой, и теперь я должен присматривать за теми, кто погиб из-за него".