Лат оглянулся и нахмурился. Воин был по меньшей мере на фут выше Лата и гораздо сильнее, но вздрогнул и отступил, отводя глаза от Изменчивого. Ольва осмотрела подарок. На нем было вырезано изображение фигуры в могиле, а может быть, лежащей на кровати или на носилках. Лат выхватил кость из рук Ольвы и отшвырнул ее в сорняки.

"Что это было?"

"Неважно".

Лат продолжил подниматься вверх по холму. С каждым шагом его лицо становилось все моложе, но он по-прежнему шел, словно под тяжестью ноши. Ольва побежала за ним.

"Ты моложе меня. Почему же ты показался им старым?"

"В лесу всегда есть Старец. Последний из них велел им напасть на Некрад. Теперь я - Старец, и я не велю им что-либо делать. Я не причиню вреда". Он сплюнул. "Лучше Старец, чем Лат Зверь. У меня будет новое имя и соответствующее лицо".

"Какие новости они принесли?"

"Между Новыми Провинциями и Некрадом идут бои", - ответил Лат. В его голосе звучала незаинтересованность. "Сын Дуны, тот, что чуть не погиб..."

"Идмаер".

"Да, он. Он сражается против твоего сына".

"Нет!" - воскликнула Ольва. "С нами была Эрдис. Она присягнула на верность Дервину. Как такое может быть?"

"Там всегда драки". Лат пожал плечами.

"Они говорили об Эрдис?" Идмаер может быть поколеблен нашептываниями Заступников, но Ольва не могла поверить, что Эрдис предаст свою клятву - разве что что-то пойдет совсем не так.

"Ничего о ней".

"Просто расскажи мне, - сказала Ольва, - что они сказали".

Лат повернулся и пристально посмотрел на нее. "Они рассказали мне, почему Идмаер порвал с твоим сыном. Говорят, что ты убила Бессимера. Убила на глазах у собственного сына, после того как впустила его в город как гостя".

Обвинение поразило ее как удар. "Я... я не убивала его. Я не знаю, что произошло".

"А я знаю", - ответил Лат. "В первый раз, когда я изменился, я убил. Вырвал горло своему отцу. Я ходил на четырех ногах раньше, чем на двух. Ты не всегда понимаешь, что делаешь, когда сила земли овладевает тобой". Не стал ли он более звериным, когда говорил, его челюсть удлинилась, зубы заострились? "Альф был прав, когда посоветовал мне присматривать за тобой".

Она вспомнила свой кинжал в груди Бессимера, кровь старика, брызнувшую на стол. Вспомнила искаженное ужасом лицо Дервина. Неужели она убила Бессимера в приступе безумия? Конечно, ее возмущало влияние этого человека на ее сына - или на дух, обитавший в Дервине. Конечно, она боялась, что Бессимер каким-то образом заберет Дервина - может быть, превратив его в тень Пейра-паладина, или просто направив по пути, по которому Ольва не могла пойти, в место королей и героев. Как бы то ни было, она была привязана к своему дому. Альф мог уйти и стать Ламмергейром, Дервин - Некоронованным Королем, но она навсегда останется Ольвой Форстер.

Но она также знала, с той же глубокой уверенностью, что в момент смерти Бессимера не использовала силу земли. Она воспользовалась силой, когда падала, воспользовалась ею, чтобы измениться. Она не убивала Бессимера.

"Я не убивала его. Не убивала".

Лат хмыкнул.

Она не убивала Бессимера. Так кто же убил?

Она представила, как невидимая рука тянется через доску, из Эвервуда и через моря. Передвигая фигуры по доске с такой же скоростью, с какой духи летят верхом на ветре.

"Заступники", - сказала Ольва. "Это единственное объяснение! Они шепчутся повсюду, наблюдают, формируют судьбу. Они исцелили Идмаера, чтобы сделать его своим орудием". Победа повстанцев в Ардене не остановила войну в Некраде - она лишь заставила врага изменить подход. Они нанесли удар по Дервину издалека.

"Никаких Заступников, - прорычал Лат, - под некромиазмом".

"Тогда один из их агентов! Убийца напал на нас в этой самой комнате на Йоль, и это был всего лишь несчастный простофиля из Стаффа. Прошло несколько месяцев - у них было время заслать своих шпионов. Один из них мог проскользнуть и уйти в тот момент. Или..." - внезапно ее осенила мысль. "Есть тайный ход! Вонд знал об этом! Какой-нибудь убийца, должно быть, прятался там, за потайной дверью!"

"Хмм." Лат просто стоял там, неподвижный, как камень. "Вряд ли".

Ей захотелось ударить Лата, чтобы заставить его слушать. Ей нужно было вернуться в Некрад. Дервину нужна была она. Ему нужны были его родственники. "Что еще могло случиться? Проклятье, если ты не хочешь отвести меня обратно, скажи Диким, чтобы они проводили меня домой. Я не могу здесь оставаться".

Лат покачал головой. "Поход в Некрад еще никому не помог. Я никогда не должен был возвращаться. И тебе не стоит". Он встал и раздулся, превратившись в громадного медведя. Животный запах, исходивший от него, был невыносимым.

"Тогда я не вернусь в Некрад. Альф где-то на юге, сражается..."

"Нет!" - прорычал Лат. "Это все уловка! Лабиринт, густо усеянный эльфийскими обманами! Альф зря поехал, я ему так и сказал. Мы были дураками тогда и дураки сейчас".

"Послушай, я..."

Он сбил ее с ног гигантской лапой, подмяв. Внезапно он оказался на ней, прижимая к земляному холму, вонь от его шкуры наполнила ее ноздри. "Они снова обманут меня! Снова используют меня! Я не попадусь в другую ловушку! Я не стану ничьим зверем!" Он наклонился, его пасть оказалась в нескольких дюймах от ее лица, от его горячего дыхания шел пар. У него было лицо зверя, но говорил он человеческим голосом. "Ты запятнана! Колдунами или Лесом, я не могу сказать, но это дело рук эльфов! Мы останемся здесь, пока не вылечимся!"

С этими словами он взлетел, без усилий превратившись в птицу. "Прислушайся к земле", - крикнул он, а затем исчез, превратившись в облако перьев.

Ольва села на землю. Отсюда она могла видеть, как трое Диких, три маленькие точки, двигались в лесу у подножия холма, готовясь к отъезду. Они уходили на запад, в неизведанные края, подальше от Некрада, оставляя ее наедине с перевертышем. Теперь она была уверена, что Лату ничего не будет достаточно, что он никогда не отпустит ее по доброй воле. Она стала для него талисманом, защищающим от развращенности окружающего мира. Пока земля была изранена и разделена, он никогда не отпустит ее. Она была для него предлогом спрятаться здесь, в изоляции от всего мира.

Но в одном он был прав. Она прикоснулась к силе земли и хотела понять ее. Земля звала ее.

Прислушайся к земле. Она искала в сорняках, пока не нашла фигурку из кости. На ней была изображена спящая фигура - возможно, женщина. Женщина на кровати или в могиле.

Или под курганом.

Здесь Смерть возродилась.

При этой мысли ее охватил тот же волшебный трепет, что и в Фоссвуде. Она спустилась по дальнему склону холма, по крутому склону, как журавль, поскальзываясь на каменистой осыпи и цепляясь за тонкие, ненадежные молодые деревца, которые росли там. Затем посмотрела на небо, высматривая летящих птиц, но не увидела ничего, кроме серых облаков.

У подножия кургана она медленно и торжественно обошла его по периметру. Ей не потребовалось много времени, чтобы найти остатки старой тропы, заросшей ясенями и сорняками. Там же было несколько замшелых валунов, остатки какого-то древнего сооружения. Предки Диких жили в этих краях тысячи лет - а эльфы появились здесь задолго до них. Она гадала, кто воздвиг эти камни и кто их разрушил, но это было неважно.

Ольва опустилась на колени и стала копать сначала пальцами, а потом решила использовать кость как инструмент, отгребая край кургана. Здесь недавно копали другие, поэтому почва была рыхлой, и копать было легко, земля поддавалась ей, осыпалась. Курган оказался полым, и вскоре в нем образовалась щель, достаточно большая, чтобы она смогла пролезть.