А Кай закончил своё обучение, диплом был успешно защищен. Они его знатно «обмыли», после чего Эмма утащила Кая «праздновать» в Монт-Тремблан, где они провели несколько дней в настоящей романтике, только вдвоем.
Это было прекрасно, вот только на третий день их отдыха Кай почувствовал тревогу, чутье начало биться внутри, предвещая неприятности.
Проснувшись рано утром и не сумев отогнать поганое чувство, он решил прогуляться до озера. Чмокнув спящую девушку в красивый носик, он текучим движением бесшумно покинул кровать. Было рано, они находились в Лаврентийских горах, и он собирался к озеру. Там должно быть пипец как холодно, но Кай хотел именно этого: ему хотелось сейчас выморозить из своей дурной головы непонятные страхи. Поэтому он пошел лишь в спортивных штанах, даже обуваться не стал. С его бешеным метаболизмом ему в принципе замёрзнуть не грозило. Он шел, пытаясь через наслаждение красотой озера на фоне гор прочистить мозг. И в какой-то момент ему даже начало удаваться. Он вспомнил, как стоял вот так же, любуясь горами и тамошним рассветом в Кунь-Луне. Это была как бы веха жизни, которую он тогда провожал. «А что, если и сейчас так же?» Отогнав глупую мысль, вспомнил обещание матери, выполненное лишь наполовину. Отца-то он нашел, но вот как его в Кунь-Лунь вести? Мать вряд ли Кайле порадуется. «И уж точно бате гарема не видать, хех.»
Первые лучи солнца выглянули из-за гор и заиграли бликами по поверхности озера. Он любовался игрой света, вдыхал чистый горный воздух, одновременно прогоняя энергию и по меридианам через все три даньтяня. Вот уже несколько минут он чувствовал, что не один, только ни одно из восприятий не улавливало его. Лишь интуиция.
— Ну и долго ты будешь действовать мне на нервы? Или ты скрытый онанист?
Он услышал отчётливо: кто-то издал довольный «хмык». А потом он начал чувствовать: сначала давящее присутствие, как будто надел на себя тяжёлую сбрую, — вроде и терпимо, но давит. Затем уловил запах: пахло металлом и раскалённым песком. И наконец-то восприятие ци засекло в нескольких метрах от себя такой плотный водоворот энергии, что он почувствовал, как это самое восприятие начало сбоить. Это словно глазами смотреть на сварку или солнце, если так понятнее. «Охренеть, и вот это я собирался побеждать? Монстр, даже Великие Звери рядом с ним лишь щеночки… Пи**ец котенку.» И наконец он проявился в зрительном восприятии. «Похож на киноверсию, только пошире в плечах, мини-халк короче. Хотя он же вроде может менять себя как угодно, контроль собственных атомов — его родная сила.»
Гуманоидный, серокожий великан царственно восседал на каменном троне. «Как он его сюда припер?» Технологическая броня поблескивала в первых лучах солнца, а глаза… глаза были «жесть» какие неприятные, «как у мёртвой рыбы» — он смотрел на него и оценивал, складывалось ощущение, что ему нравится то, что он видит.
— Эн Сабах Нур, — Кай сказал это вслух, и его голос не дрогнул, ну, он на это надеялся. Драконы на руках шевелились, трепетали, но он старался сдерживать и их: они с ним единое целое, не нужно давать понять этой «хатони», как ему страшно.
Существо на троне — Апокалипсис — повернуло голову чуть набок. Медленно. И заговорило.
Голос был низким, резонирующим, как вибрация земли при землетрясении, он пробирал до костей. «Вот сука, он же просто говорит, а я себя дитём чувствую, хотя рядом с ним — да, точно, не помню, ему что-то около трёх тысяч лет.»
— Ты знаешь моё имя. Ты знаешь, что я есть, хотя почти все забыли. И ты знаешь, чего я хочу?
— Знаю, — Кай не стал отрицать. Бессмысленно.
— Ты — сильный. Твоё тело регенерирует. Твой разум закрыт. Твой ци — мощен. Ты — воин, который прошёл испытание, которое не прошёл бы ни один из твоих соплеменников. Ты выстоял против Великого Зверя — одного из восьми, которые старше меня. И ты — выжил.»
Пауза. Давление усилилось. Драконы вибрировали, и Кай чувствовал, как его барьеры — ци-стены, которые он строил годами — трещат просто от присутствия этого чудовища. Но он не хотел давать волю инстинктам, он понимал, что сейчас его давят по всем фронтам для того, чтобы он даже не помыслил о сопротивлении, головой понимал, осталось объяснить это своему внутреннему зверю, напомнить тому, что он, ссука, вообще-то хищник, мать его, а не мышь-полевка.
«Я предлагаю тебе силу. Не ту, что у тебя есть, — другую. Силу, которая тебя возвысит так, что даже Великие Звери не посмеют и смотреть в твою сторону. Силу, которая позволит тебе защищать тех, кого ты любишь. Силу, которая даст тебе то, чего тебе не хватило, когда ты бился с Танараком, — и ты знаешь, что не хватало. Больше не придется рисковать родными. Я предлагаю стать моим Вестником — Войной. И в обмен — ты получишь всё.»
Кай молчал, ему просто не хватало контроля на речь. Он боролся. Давление на его ци-барьеры было таким, что «белый» дракон уже не пульсировал — он дрожал, как лист на ветру. «Чёрный» метался по руке, словно змея в мешке. Его барьеры держали, однако ощущалось, что Апокалипсис не давит на полную. «Древняя Хатонь» показывал: стоит ему захотеть, и Кай будет сломан.
«Да вот хер тебе в сумку, урод!»
— Отказываюсь. — Твердо, с вложением ци в слова, ответил и приготовился умирать…
Апокалипсис не двинулся. Но давление — пропало. Мгновенно, как выключателем щелкнули. И от этого стало хуже: Кай понял, что это значит. «Сейчас начнётся…»
— Ты думаешь, что можешь отказаться? Глупое дитя, твоё согласие мне не нужно. Мне нужно — твоё тело.
А потом — боль.
Его разрывало на кусочки как физически, так и ментально. Что-то, что Кай для себя, исходя из воспоминаний, называл «Технологией Небесных», которая вросла в Апокалипсиса и была им, потянулось к Каю. Во всех спектрах восприятия он видел, как нечто спрутообразное врывается в него через мясо, через разум и через ци. Проникает в меридианы и ползет через центры силы, через драконов. Кай почувствовал, как «чёрный» дракон — его «чёрный», который был с ним с Кунь-Луня, который хранил его техники, помогал ему и был частью его — изменился, вырос и — вспыхнул. Не его обычным чёрным пламенем, а дополнилось еще какой-то энергией. Она переплавляла энергетическую сущность во что-то техно-органическое, «черный» стал живым металлом, который врастал в его руку. Кай закричал, больно и страшно, какая-то древняя «тентакля» ползала в нем и изменяла, перестраивала его. Каналы ци, которые шли по меридианам, — расширялись, переплетались с чем-то, что было не ци, а источником энергии «целестиалов». «Почему-то именно в этот момент он вспомнил, что технология, перекраивающая его, была именно из расы местных богов — Целистиалов. Видимо, мозг то же препарируется.» Чёрный дракон врастал в его руку, формируя структуры, которых там не было: каналы, трубки, жилы, которые светились синим, как линии на теле Апокалипсиса.
Левая рука — «белый» дракон — и тот не устоял. Белый, который хранил щиты, который лечил, который был его защитой, — вспыхнул белым, а потом — погас. И вместо него — то же: техно-органические структуры, врастающие в плоть, переплетённые с ци-каналами, но уже не его «родные», а чужие, намного крепче и сильнее.
Кай упал на колени. Его трясло. Когти вышли — и он увидел, как они меняются: костяные, грубые, — покрываются слоем чего-то, что было между металлом и хитином, синеватого, мерцающего. Не адамантий. Не металл. Что-то из технологии «целестиалов», что делало их прочнее и — проводимыми для новой энергии, которая текла по его венам.
Регенерация — он чувствовал, как она меняется. Потому что прямо сейчас его тело получало огромное количество ран. Они тут же регенерировали, появлялись и снова заживали, все быстрее и быстрее. Раньше — рана закрывалась за секунды. Теперь — за доли секунды. Но не это было главным. Главное — крепость организма. Его тело, перестроенное древней технологией, теперь не просто залечивало раны — оно попросту отказывалось получать травмы. Физическая мощь так же возросла в разы, как и скорость с восприятием. Еще не «супермен», но уже рядом.
