Нина тоже смотрела на Чарльза, и её хватка на руке Эрика ослабла — на секунду, на вдох.

— Кто вы? — спросил Зденек.

— Вы не нашли его, он уже скрылся, — ответил колясочник полиции, и те, повторив его слова, разошлись с слегка остекленевшими глазами.

— Эрик, — сказал Чарльз. — У нас мало времени.

Магнето повернулся к дочке. Та снова вцепилась в его руку — крепче, чем прежде.

— Нет, — сказала она. — Нет, папа.

— Птичка…

— Ты обещал! — закричала она, и ястреб над головой закричал вместе с ней, и стая взвилась, и Чарльз закрыл глаза — и птицы успокоились. Все. Разом. Как будто кто-то выключил звук.

Нина всхлипнула, удивлённая.

— Я не забираю его у тебя, — сказал Чарльз. Он обращался к Нине, не к Эрику. Голос мягкий, как для ребёнка, — потому что это и был ребёнок. — Я забираю всех вас. Тебя, маму, папу. Вместе.

Нина посмотрела на него. Потом на Эрика.

— Он не врёт? — шепотом спросила она.

Эрик стиснул зубы.

— Нет, — сказал он. — Чарльз не умеет врать.

— И всё-таки я не понимаю, Чарльз: откуда ты узнал, что нам грозит опасность? Ты следил за мной, а ведь обещал этого не делать!

Они, Ксавьер и Эрик, находились в кабинете директора школы, где Лэншер пытался уложить в голове цельную картину, но не получалось — не хватало информации. Вчера, когда они только прилетели, ему было не до этого. Пока они расположились, пока уладили часть бытовых моментов, наступила ночь, и усталость взяла своё. Сейчас же на свежую голову Эрик понял, что Чарльз не всё ему говорит. Это напрягало, поэтому, поймав того в кабинете, он и пытал друга.

— Эрик, я не следил, но в нашем мире много странного, тебе ли не знать? Мне подсказали, и я не медлил.

— Кто? Ничего не делается в нашем поганом мире просто так. Расскажи больше, я хочу понять. — Лэншер расхаживал по кабинету взад-вперёд, словно тигр, которому на хвост наступили. Он чувствовал тревогу, но не мог понять, где источник, поэтому и пытал друга.

— Мне-то ты веришь? — Чарльз обаятельно поиграл бровями, стараясь свести всё в шутку. Сбить настрой, а то не ровён час Магнето опять учудит на эмоциях чего. — Я уверен в источнике, и тебе всё расскажу, просто чуть позже. Тебе же сейчас нужно помочь семье обустроить…

Договорить он не успел, так как заметил позади Эрика, как в ниоткуда появившемся свечении стали проявляться три силуэта. Затем свечение пропало, а силуэты превратились в трёх явно мутантов.

В центре стоял крупный, даже очень, мужчина, закованный в какой-то технологический костюм — то ли экзоскелет, то ли просто кастомный доспех, было не очень ясно. Поверх брони был накинут дорогой по виду и стилизованный под египетские мотивы плащ с сейчас откинутым капюшоном. Откинутый капюшон демонстрировал широкоскулое лицо с серой кожей и синими полосами вокруг губ и глаз. Глаза же — два сплошных чёрных пятна на фоне белизны глазных яблок — они смотрели на всех властно и по-хозяйски, словно оценивая купленные товары.

Слева от великана стояла высокая, стройная мулатка. Девушка была одета несколько откровенно, словно контрастируя с эпатажной причёской: полностью белые волосы были уложены в дерзко смотрящий ирокез.

А справа стоял огромный, явно выше двух метров, громила. Он был в одних лишь штанах, и поэтому было хорошо видно белую, почти прозрачную кожу, под которой перекатывались литые мышцы. Пальцы рук оканчивались звериными когтями, а изо рта торчали внушительные клыки. Нос чуть приплюснутый, и крупные глаза — необычные, розовые, они словно насквозь просвечивали, нагоняя жуть.

— Хмм, Калибан, ты молодец. Мы наконец-то его нашли, — гулко произнёс серокожий великан, кладя руку на белокожего. — Пойдём с нами, Магнето, я помогу тебе исполнить твою мечту.

— Ты кто ещё, бл*дь, такой? — в шоке спросил обернувшийся Эрик. Чувство тревоги, что он испытывал в последнее время, сейчас просто орало, требуя валить подальше. Но семья… Устраивать тут бой — идея плохая. Он это понимал и сейчас в голове материл Чарльза с его тайнами.

— Я? Я ваш прародитель, настала пора вернуть этот мир нам, богам, и… Оу! Вот это да, я искал один бриллиант, а нашёл два. — С этими словами он перевёл взгляд на Чарльза. А тот уже трясся, отчаянно пытаясь не пустить в разум серокожего, но куда там. Сам же создал канал, пытаясь повлиять на него, и теперь терял контроль над собственной силой и памятью. Великан, пробив все щиты мимоходом, заметил в памяти телепата недавний разговор того с ещё одним мутантом.

— Интересно. — Он потянул нить памяти дальше и увидел бой с одним из существ, которого когда-то низвергал сам. — О, ещё интереснее.

В конце концов, обессиленный от неравной борьбы, Чарльз потерял сознание.

Эрик, увидев это, не выдержал: кабинет начал дрожать, весь металл в кабинете ожил. Магнето уже начал прикидывать, куда, кого, как и в какой последовательности, но поймал взгляд бледного, и ужас накрыл его. Образы всего самого худшего, что происходило с ним в жизни, переплелись со страхами о том, что может произойти. Он забормотал: «Нет, нет… Не надо, Нина!» Металл, зависший в воздухе, потерял «власть хозяина» и опал. Серокожий сделал пасс рукой, и Эрик тоже отключился.

— Мы забираем их обоих, — сказал он бледному. Тот подхватил тела, и вся компания исчезла в новой вспышке.

Уолтер очнулся через две недели. И нет, это, увы, было не как в больнице, полечили и выздоровел. Тут, скорее, наоборот. Беда была в том, что после фокуса Танарака Ланговски был похож на оторванный рукав от, ну, пусть будет, свитера. Шерстяного такого, ага. Так вот, свитер забрали, а рукав остался, и теперь по «шву» потихоньку распускается. Это Кай примерно интерпретирует то, что видел через ци. Что там с ДНК, несмотря на объяснения Маккоя, он так и не понял точно, а упрощенно — то же, что и он через ци видел. И его идея с сывороткой — это то, что могло бы решить вопрос. При правильно подобранном доноре, или «свитере», если так понятнее, сыворотка пришьет рукав, и все по идее будет тип-топ. Кай даже думал, что у них есть идеальный вариант: сам Хенк был похож на сасквоча, и думалось, что его ДНК встанут как надо, но нет. Тесты показывали начало реакции клеток: они под влиянием Гена-Х от Хенка, переданного через сыворотку, начали выстраиваться в новую структуру. Но в процентах на семидесяти сдыхали. Причины были не ясны, и тогда Кай, как истинный русский, предложил взять образцы всех, кто есть, и смешивать в произвольном порядке, пока не получится. Маккой покрутил у виска, мол, «че за бред?», на что ему было указано, что метод «академического втыка» вполне себе научный, он же экспериментальный. Хенк повздыхал, но сделал, и получилось, только структура выстроилась лишь в варианте ДНК Хенка плюс ДНК Эммы. «Хмм, у нас будет волосатый телепат?» Оказалось, не совсем: когда чудо-препарат ширнули в Уолтера, тот очнулся с ходу, только принялся орать матом и скулить от боли, попутно набирая массу. Это было похоже на его превращение в сасквоча. Только в этот раз вместо шерсти на увеличившемся до все тех же двух с половиной метров великане выросла алмазная броня, как у Эммы. Перестав дёргаться и разрушать лабораторию, Ланговски с удивлением уставился на свои руки и тело, а красив чертяка и грозен. Если Эмма была изящной статуей, то тут натуральный танк, эдакий алмазный голем.

Способность менять форму осталась при нем, так что, превратившись назад в человека, он попросил штаны… Да епта, задолбал уже, так на него их не напасёшься. Принялся на пару с Хэнком изучать, что у них получилось, а получилось удачно — направленная мутация. Правда, повторение с кем-то другим маловероятно, если только случай похожий будет, но это один на миллион.

Хенк уехал еще через неделю. А мы тем временем закончили создание фонда помощи семьям погибших на той вырубке. Да, нашей вины не было, но вся наша команда чувствовала причастность, и мы не смогли иначе. Хоть так помогли — раз спасти не успели.