Трещина в небе расширилась: рваная, мерцающая бордовым, — и из неё хлынул поток тёмной, почти чёрной энергии, которая сформировалась в нечто.

«Здравствуй, жопа, Новый год», — подумал Кай.

Нога. Огромная, покрытая оранжевой шерстью, с когтями, каждый из которых был длиной с ладонь Кая. Потом — вторая. Потом — тело.

Пять епучих метров. Не два с половиной, как Уолтер в форме Сасквоча. Ублюдок возвышался над ними — полноценный Великий Зверь, вышедший из своего измерения в наш. Оранжевая шерсть — но не живая, скорее как застывшее пламя, в котором мерцали тёмные жилы. Тело — гора мышц, покрытых чем‑то между чешуёй и шерстью. Руки — толщиной со ствол взрослого дуба. Морда — оскаленная пасть с зубами размером с нож. Глаза — багровые буркала, горящие, как угли в кузне. И от него шла давящая сила — первобытная, древняя, от которой ци в теле Кая завибрировала, как струна.

«Страшно. Мозг в ступоре. Как с этим, бл*дь, биться? Тут надо баллистическими ракетами утюжить долго и вдумчиво. А я что — буду в рукопашку его ковырять? Серьёзно, сука?»

Танарак ступил на поляну, и земля под ним просела. Он выпрямился во весь рост — и его голова была выше деревьев. Бордовое свечение, которое шло от Сасквоча, теперь шло и от него — но в обратную сторону: Танарак втягивал его в себя, как вода втягивается в воронку. И Сасквоч… сжимался. Оранжевая шерсть пошла рябью. Танарак положил руку на голову Сасквоча — как отец, который хочет, чтобы ребёнок замолчал. И перед тем как лицо того скрылось в руке великана, Кай увидел, что Уолтер пришёл в себя, в шоке оглядываясь. А потом Ланговски закричал — видимо, это было очень больно.

Связь, которая шла от Танарака к Уолтеру, — та самая связь, которая давала ему форму Сасквоча, — втянулась обратно, как нить, которую вытягивают из ткани. Оранжевая шерсть втягивалась. Тело уменьшалось. И через секунду на коленях сидел уже не великан, а крупный, измотанный мужик в разодранной одежде. Великан отшвырнул его небрежно. Ланговски пролетел несколько метров и перекатившись несколько раз, остановился. Затем, приподнявшись на четвереньках, в шоке присел на колени.

— Он забрал… — Уолтер поднял руки — обычные, человеческие руки, — и в его глазах — шок и смесь противоречий. А потом он, как подкошенный, рухнул на землю без сознания.

Танарак выпрямился и зарычал. Низкий, утробный звук, от которого задрожала земля и посыпались листья.

«А ведь буду», — обречённо подумал Кай и начал действовать.

— Все — к нему! — заорал он, и его голос перекрыл рык. — Бейте по ногам, по рукам — по чему угодно! Хоть хер оторвите, но не дайте ему развернуться!

Логан не стал ждать. Сто тридцать килограммов адаманта и мышц рванули вперёд, как торпеда, и врезались в бедро Танарака. Шесть когтей вошли в плоть — но неглубоко: под шерстью и мышцами было что‑то, что сопротивлялось даже несокрушимому металлу. Логан рванул когти вниз, вспарывая бедро от паха до колена, и тёмная кровь хлынула.

Танарак качнулся — и ответил, опустив руку.

Удар был такой, что Логан ушёл в землю по пояс. Пол под ним — нет, земля, это была поляна — просела, и Росомаха застрял, как пробка в бутылке. Рёбра хрустнули, и из носа и рта брызнула кровь. Регенерация работала — уже сращивая раны, — но от силы удара и безумной боли Логан потерялся.

— Батя! — Кай не стал ждать.

Ци в ноги, ци в кулаки, «белый» — щит, «чёрный» — импульс. Он подлетел так, словно им из пушки выстрелили, удар пришёлся Танараку в подбородок снизу. Кай вложился от души: кого другого разорвало бы. И голова великана дёрнулась — а из пасти вылетел зуб размером с кулак Кая, с кровью и осколками.

— Вот так, сука! — Кай не остановился: крутнул ногой — подсечка, бесполезно, ноги — что те сваи — тут же ушёл с линии ответного удара. Мах Танарака прошёл в сантиметрах, и воздушная волна отбросила Кая к деревьям. Он влетел в ствол, хрустнуло — рёбра, опять бедненькие рёбра — и оттолкнулся, возвращаясь в бой.

— Реми! Работай!

Гамбит не задержался. Серия заряженных карт влетела в бок Танарака — взрыв за взрывом, каждый как граната. Шерсть запеклась, на боку появились чёрные подпалины, но Танарак не упал. Он повернулся к Гамбиту, и Реми, который дрался со многими и многими, в этот момент дал себе зарок проверить потом штаны на предмет небоевых жидкостей. Потому что в этих багровых глазах был не гнев. Там был голод.

— О, пи**ец, — Реми отпрыгнул, и правильно: когти Танарака прошили дерево, за которым он стоял секунду назад, насквозь. Ствол разлетелся щепками.

— Скотт! Луч — в голову! — крикнул Кай, перекатываясь.

Скотт не тупил. Рубиновые стёкла вспыхнули, и луч ударил Танараку в плечо. Шерсть вспыхнула, плоть задымила. Танарак зарычал — и повернулся к Скотту, и юноша, стоящий на краю поляны, рядом с великаном казался совсем маленьким.

— Скотт, двигайся! — Хэнк врезался в парня, сбивая с ног и уводя из под атаки, за секунду до того, как когти Танарака снесли ствол дерева, росшего позади. Дерево рухнуло, крона накрыла бы их, но Джин вскинула руки, и телекинез удержал ствол в воздухе. Её трясло от напряжения, из носа капнула кровь, но она держала.

— Уходите! — крикнула она. — Я не могу долго!

«Бамф!» — Курт появился из ниоткуда, схватил Скотта и Хэнка под руки и исчез. Через секунду все трое материализовались на другом конце поляны, за каменным выступом. Курт рухнул на колени, разгоняя звёздочки — телепортация с двумя пассажирами на такое расстояние выжала его, — но отошёл быстро, поднялся, доставая мечи.

— Джин, бросай! — крикнул Кай.

Дерево тут же рухнуло. Рыжая упала на задницу, задыхаясь. Хэнк уже был рядом, подбежал к ней, проверил.

— Перенапряглась. Ей нужно несколько минут.

— У нас, бл*дь, нет «нескольких минут»! — Кай снова ударил лохматого Годзиллу — импульс «чёрного» дракона в уже повреждённое плечо, расширяя рану от луча Скотта. Тёмная жижа, что заменяла твари кровь, хлынула, и Кай отскочил, стряхивая то, что на него попало. Кровь Танарака была ядовитой — не так сильно, как у мелочи, но жгла руки даже сквозь ци‑щит.

Танарак взревел и ударил. Это была та же хрень, которой он бил из разлома, — волна, ментально‑звуковая, от которой у Кая снова лопнули барабанные перепонки и тут же срослись. «Белый» старался как мог, помогая, но щиты пошли трещинами. Грей, которая едва пришла в себя, отлетела назад, словно мячик, который пнули. Хэнк повалился, поймав и удерживая её.

Скотта тоже вырубило: из его ушей и носа ручейком текла кровь.

«Рэйд щас ляжет, надо дебаффнуть босса. Бл*дь, какая же херня в голову лезет…»

— Кайла! — крикнул Кай в рацию. — Скажи Чарльзу: ментальный удар! Пусть попробует давить обратно!

— Эмма, займи безопасную позицию и создай мост для Чарльза.

Та кивнула и без лишних слов рванула, прячась среди раздолбанных грузовиков, где перешла из алмазной формы в обычную и начала работать как ретранслятор и усилитель для Ксавьера. Стоило ей начать это делать, как Танарак замедлился. Чарльз не чирикался с ублюдком, как он обычно это делает, — сейчас он бил по мозгам великана наотмашь, от души. А заодно и прикрывая группу от давления Великого Зверя. Все взбодрились, и Кай, пока громила наслаждался новыми ощущениями, накопив побольше ци, выдал «короночку» в колено Танараку. И это прекрасно сработало против дезориентированного существа, чья суть иномирная. Колено зверя разнесло на мелкие кусочки костей и кровавые брызги.

Вылезший из ямы в этот момент грязнючий и вонючий Логан не стал теряться. Он подскочил к припавшему на одну ногу великану и врубился в его ещё не зажившее плечо.

В это же время Кай запрыгнул на лохматую спину, втыкая когти с обеих рук в шею громилы. Он гнал поток своей ци, стараясь ослабить защиту противника.

Логан же тем временем вёл все шесть своих когтей вниз — из раненого плеча до локтя. Его залило кровью, кожа шипела и облазила, а затем снова нарастала. Однако Джеймс, уловив, что сопротивление его лезвиям почти нет, пользовался моментом на полную, рассекая плоть и уже почти отделив руку.