Так как они теперь жили в одном городе, да даже не так: они теперь жили не просто в одном городе — они жили в одном доме. Уж с их‑то возможностями да не построить себе дом с «блэкджеком и шлю… Кхм, это не из той оперы». В общем, в какой‑то момент ребята поняли, что лучше им держаться вместе, и, построив большой дом, заселились в него. Это был особняк в весьма интересной форме: эдакое здание, к которому прилегали несколько жилых крыльев. В одном жил Джеймс с Кайлой, в другом — Кай и Эмма, в следующем обитал Реми, ясное дело. Было ещё несколько крыльев для обслуги и гостей.
В центральном здании были столовая, библиотека, спортзал и прочие «крутые комнаты», не во все из которых жители дома даже часто ходили. Были там и, как положено, подземные этажи. Да, не подвал и не один этаж, а именно этажи. Тут была блажь Кая: он хотел там чего‑нибудь эдакое оборудовать, но так и не придумал что… М‑да, ну пусть будут, мало ли.
Однажды Логан с Каем сидели с сигарами в садике поместья и наслаждались каким‑то дорогим вином. Толку от которого не было никакого для двух регенераторов: они не для опьянения пили, а самим вкусом наслаждались.
— Сын, я давно живу. Я вижу, что ты куда‑то спешишь. Куда?
Кай выдохнул облачко, посмотрел куда‑то в звёздное небо и сказал:
— Ты сильно удивишься, если я скажу, что точно знаю о том, что нам всем грозит смертельная опасность, от которой мы нигде не сможем спрятаться? Только или попытаться остановить, или жить с последствиями, если выживем.
— Я не столько удивлюсь, сколько поинтересуюсь: когда, где? И откуда ты знаешь?
— Откуда знаю — это самое сложное. Да и остальные вопросы тоже — такое себе. Я не знаю точно наш с вами сценарий, лишь варианты. Но они все — дерьмо.
Логан долго и внимательно всматривался в сына: он видел, что сейчас тот совсем не шутит.
— Но ты готовишься.
— Да. Не могу я ждать, раздвинув булки. Ближайшая вероятность может преподнести нам очень древнего и сильного мутанта. Нет, не дедулю, — сказал он, увидев взгляд отца. — Древнее и сильнее. Хотя и этого козла нужно достать.
Я хочу открыть ещё одну компанию, когда Эми доучится, но уже в Нью‑Йорке. Использую уже свои изобретения, но там, пока вы будете копить силы тут. Это нужно для того, чтобы увеличить наш охват и собирать союзников. Сами мы не справимся.
Я вижу ближайшее будущее так: мы открываем компанию в США, и, пока Эмма с моей и вашей помощью будет превращать её в империю, сам я буду собирать и тренировать команду «суперов», которые смогут хоть что‑то сделать. Плюс организую техотдел для военных разработок. А тебе бы что‑нибудь подобное здесь сделать: так в критический момент у нас будет больше сил. Реми же я попрошу создать что‑то вроде секретной службы — нам нужны глаза и уши. Хватит ждать удара, нужно найти врага раньше, чем тот станет проблемой.
Логан докурил, поднялся, посмотрел на небо и протянул:
— Даже если у тебя кукуха улетела, оставив после себя паранойю, хуже от того, что мы это сделаем, не станет. Так что лучше сделать и не пользоваться, чем потом жалеть, что не сделал.
На следующее утро Кай проснулся от сладкого поцелуя. Он втянул запах и улыбнулся, сграбастав свою красотку и устраивая шутливую борьбу с «эротическим» оттенком. Чуть успокоившись и лёжа в обнимку с девушкой, он наслаждался моментом. Однако Эмма нарушила молчание:
— Кай, мне нужно, чтобы вы с Логаном внимательно осмотрели фабрику.
— Что‑то случилось?
— Не знаю. Поначалу мелочи: сторожа жаловались, что их псы пропадают, а сегодня были обнаружены смятые, как фантик, здоровенные железные ворота в один из наших цехов. Ничего больше не пострадало, но это ведь уже не мелочь.
— А камеры что‑нибудь видели?
— Нуу, тут как бы да, но как бы нет. Кайла у нас мониторит всё, что связано с безопасностью. И она подняла записи с камер. На одном из них, в три часа ночи, мелькнуло что‑то большое, быстрое и явно не человеческое. Размытое пятно между складами — и всё. Чисто. Как будто растворилось.
— Так, для начала я тоже хочу посмотреть камеры.
Они уже всем составом собрались у «домашнего терминала», который дублировал такой же, что был у службы безопасности.
— Вот это вот «что‑то» меня и зацепило, — Кай стоял у монитора, прокручивая запись третий раз. — Смотрите: тень проходит между третьим и четвёртым цехом, и ни одна камера по периметру его не ловит. То есть оно не ушло — оно исчезло. Внутри зоны.
Логан рядом молча смотрел, а потом нехотя выдал:
— Я этот запах чую уже неделю, — процедил он. — Думал, где‑то дохлятина в канаве сдохла. А это, судя по всему, не дохлятина, а какая‑то тварь. И она, бл*дь, большая.
Кай посмотрел на отца.
— И какого хрена? Ты молчал неделю?
— Я думал, мне кажется. Я, знаешь, не первый век живу, и нос у меня ни разу не подводил. Но тут… Запах был, а следов — ноль. Решил, может, гон какой. А теперь вот — не гон.
Кай раздражённо хлопнул ладонью по столу и повернулся к Реми, который вальяжно развалился в кресле, ковыряя в зубах зубочисткой.
— Реми, подними своих. Мне нужны все записи с периметра за последние две недели. Все. И надо натыкать патрули — двойные, с оружием. Не хватало ещё, чтобы кого‑нибудь чавкнули.
Реми кивнул, не меняя позы, но это лишь внешне он был спокоен. Как человек, ответственный за безопасность, он понимал, что на нём «косяк», и надо его исправлять.
— Думаешь, кто‑то из старых друзей?
— Думаю, что кто бы это ни был, мы должны быть готовы, — отрезал Кай. — И что нам нужно перестать гадать, а пойти посмотреть своими глазами.
Они решили идти вдвоём с Логаном. Их особенности идеально подходили для того, чтобы что‑то найти и выследить. А также не сдохнуть, если то, что найдут, окажется слишком сильным для них. След шёл от фабрики на северо‑восток, через старую вырубку, дальше — вглубь леса, к болотам. Запах был тяжёлый, какой‑то звериный мускус с кисло‑сладким привкусом, как от гниющего мяса, смешанного с озоном после грозы. Это явно не зверь: Кай уже хорошо изучил всех местных на запах, а это было что‑то, что вообще в башку не укладывалось, что‑то… не от мира сего.
— Вот скажи мне, — Кай перешагнул через поваленное дерево. — Ты такое раньше чуял?
— Один раз, — ответил Логан, не оборачиваясь. — В Сибири. Давно. Когда мне было… хрен знает сколько. Мы шли на отряд, и я почуял точно такой же запах. Тогда я не понял, что это было. Просто что‑то огромное прошло мимо и ушло. Следы — как от медведя, только в три раза больше и с когтями длиной в палец. Мы списали на йети или какую‑то хрень. Но этот запах я не забыл.
— И?
— И всё. Мы ушли оттуда. Эпичных боёв с превозмоганием не было. А та вонючка осталась. И, видимо, мы с ним тогда разминулись. Повезло. А как оно сейчас будет — посмотрим.
Шли ещё минут двадцать, когда Логан вдруг остановился, вытянул руку в сторону и тихо, очень тихо сказал:
— Слышишь?
Кай прислушался. Сначала — ничего. Потом: треск? Да, деревья трещали. Они ускорились. Стало лучше слышно звуки боя: трещал словно целый пласт леса, как будто по нему катался бульдозер. И рёв, да не один, а много, и разные. Рычала явно стая: звуки были похожи, но один выделялся сильно — явно другое существо, и они там междусобойчик устроили.
— Что там за бордель творится? — Кай стянул куртку, раскатал плечи. — Вот тебе и сходили «за хлебушком».
— Пошли, — Логан выдвинул когти, и они блеснули в полоске света между деревьями. — Только не лезь без оценки противника, как ты любишь.
Они двинулись через подлесок, стараясь не хрустеть, хотя при том грохоте, что творился впереди, это было уже до фени. Через пару минут деревья расступились на небольшую поляну, вернее, на то, что от неё осталось, — потому что поляна была разрыта, как будто по ней прошёлся артобстрел. Воронки, поваленные стволы, земля, перемешанная с глиной и мхом.
И посреди этого месива — бой.
«Это что ещё за едрен батон? Марвел не перестаёт удивлять», — Кай впился взглядом. Пять… Здоровые? Нет, не здоровые, огромные — твари, покрытые чем‑то вроде чешуи и шерсти одновременно, на четвереньках, с длинными, изогнутыми когтями и жуткими мордами с пастями, как у аллигаторов. Глаза — мутно‑жёлтые, слегка светящиеся тусклым светом. Они довольно быстро для своего размера перемещались по поляне. Причём им было насрать: земля это или дерево, камень — твари одинаково хорошо перемещались по всем плоскостям, атакуя одинокую фигуру. Им противостоял какой‑то «вуки» на стероидах. Огромный, два с половиной метра, может, больше, покрытый густой оранжевой шерстью, с ручищами, как брёвна. Однако лицо (или морда?) было вполне разумное, хоть и обросшее шерстью тоже. «Вуки» ярился и рычал, он хватал тварей руками и швырял, как мешки с дерьмом. Но убить не успевал: стоило сосредоточиться на одной твари, как на него кидались остальные, раздергивая.
