На самом деле, если говорить о его планах, то тут всё просто: он давно для себя решил, что те знания, что есть у него в голове, нужно реализовать. Именно для этого он решил поступать на практически такую же специальность, как в прошлой жизни, только немного углубился именно в конструкторство. Для чего? Тут всё просто: даже достаточно простые вещи, которые он знал от и до, в своём мире здесь были либо инновационными, либо ещё отсутствовали. Сейчас некоторые решения, если он успеет их запатентовать и подкрепить дипломом, могут принести ему неплохой стартовый капитал. Да, проблем предвидится немало, потому что всё это ещё нужно будет как‑то реализовать: кому‑то продать, убедить в том, что это нужно.
Возможно, даже он решится открыть свою фирму, хотя эта мысль его и пугала: вот не чувствовал он в себе коммерческой жилки. Однако он всё равно попробует, и именно для этого он и учится, и зарабатывает себе имя — как среди местных, так и в среде инженеров. Да, казалось бы, первокурсник — о каком имени можно говорить? Вот только по прошествии года Кай показал себя на очень высоком «профессиональном» уровне, что, на самом деле, сложным‑то и не было для дипломированного уже в прошлом мире и с опытом работы. Инженер из 2020‑х в 70‑х чувствовал себя прекрасно. Да, были нюансы, которые пришлось освоить, о которых он в век компьютеров даже не особо‑то и задумывался. Однако всё у него складывалось неплохо: преподаватели быстро поняли, что он действительно знает и понимает предмет.
После первых попыток особо «неверующих» опустить его на землю — мол, молодой человек, что вы можете понимать? — всё изменилось, стоило ему разложить чуть ли не на пальцах работу разных агрегатов, в том числе и тех, которые сейчас только‑только начинают выходить из разных конструкторских бюро. На него стали смотреть иначе, его зауважали, а кое‑кто даже шептался, что это новый гений своего поколения. К сожалению, а может, к счастью, это не принесло ему большой любви среди таких же студентов: многие считали его эдаким выскочкой, кто‑то завидовал, кто‑то просто презрительно кривил губы, когда выяснялось, что «пацан из какой‑то невнятной глуши». Да и его специфическое лицо многим не нравилось. Всё‑таки у многих из местных были корни британцев, хотя Канада пережила кучу неприятных моментов, по ниточке, по волосинке отрываясь от руководства Британии. Но в то же время у многих из местных жителей британская спесь была, что называется, в крови. И, видя перед собой парня с азиатскими чертами лица, который явно умнее и, чего уж греха таить, физически сильнее, эта спесь выплывала наружу.
Хотя и совсем уж изгоем его это не делало: были у него знакомые приятели со старших курсов, с которыми он нашёл общий язык. Всё‑таки общаться с умными людьми он всегда умел, и расположить к себе умных для него было легче, чем понравиться мажорчикам. А ещё стоит упомянуть и другую категорию студентов, у которой он пользовался популярностью, — девушки. Да, на фоне больших и грубых канадских работяг, а также интеллигентных и, как правило, субтильных или пышных телом студентов, Кай выделялся разительно. В нём сочеталось всё, чтобы привлечь к себе внимание: высокий рост, атлетическое телосложение, лучшие на потоке оценки (что как бы намекало: парень умный). Ну и добавьте сюда ещё его внешность — и получим то, что имеем. Девушки за ним просто увивались. Каю это, конечно же, льстило. Ну а чего? Какому мужику не понравилось бы? Сколько бы ни прожил — а приятно. К тому же сейчас он был молодым парнем со всеми вытекающими, так что нет‑нет, а… «Но так как жанр у нас другой, то детали опустим».
Хотя была одна девушка, которая даже почти достигла ранга «друг» — тоже с конструкторского отдела, к слову, единственная на потоке именно конструкторов. Звали её Линда Шепер. И поначалу общения как такового между ними не состоялось: Каю некогда было строить из себя невесть кого. Он активно налаживал рабочий процесс с Сэмом. А на учёбе занимался лишь учёбой, контактируя в основном с преподавателями и через них — со старшекурсниками.
Девушка же поначалу смотрела на него несколько предвзято, так же поначалу думая, что он просто выскочка. Однако со временем, видимо, из женского любопытства, разузнав о том, что он не мажорчик, а человек, который сам зарабатывает себе на хлеб и при этом находит силы на учёбу, зауважала парня. Несколько лекций, где сели рядом, — там перебросились словом, здесь поспорили, потом обменялись мнением по поводу какой‑нибудь новинки. Так постепенно и завязались приятельские отношения. Правда, девушка намекала на то, что не против зайти чуть дальше, вот только некая юная блондинка пока успешно пресекала все наступления.
Эмма. За этот год симпатичная девочка начала процедуру превращения в сногсшибательную «Эмму Фрост». Пока ещё юная и всё‑таки девчонка, она закончила школу с отличием. Мозгами её природа не обделила, и как‑то раз, разговорив Кая о его планах, она, подумав, приняла решение, кем хочет стать. Эмма решила подавать документы в тот же университет, что и Кай, но вот факультет выбрала «экономика и бизнес». Да, сейчас ещё косо смотрели на девушек — бизнес‑леди, однако учить взялись. Марвел, такой Марвел. Удивлённому Каю она пояснила, что в команде обязанности нужно делить. Так что пусть спокойно изобретает и конструирует, а кому и почём продать, найдёт уже она.
Вспомнив, что в оригинале Эмма Фрост была богатой бизнесвумен, Кай, подивившись настойчивости канона, её поддержал.
Однажды, придя с очередной шабашки домой, Кай увидел у дверей квартиры женское тело. Он замер, втянул носом запах: «Линда? Жива, но, судя по дыханию и запаху её крови, ей плохо… Но что случилось?» Он, приблизившись, аккуратно перевернул девушку и увидел, что у той из носа и ушей идёт кровь. А через ци увидел перекрученные потоки вокруг мозга: «Ей словно мозг закипятить пытались… Но кто, а главное — зачем?»
Пройдясь лёгкими касаниями ци, Кай взял подругу на руки и понёс в ближайшую больницу, где сообщил как её данные, так и свои, объяснив, что нашёл её недалеко от своего дома без сознания. Пообещав не исчезнуть из города до общения с полицией, пошёл домой, думая о происшествии. И в итоге решил зайти к Эмме. Какого же было его удивление, когда он узнал, что её до сих пор нет! А вот это уже плохо: похитили? А однокурсница пострадала как свидетель — версия.
Он вернулся к двери квартиры и запустил всё своё восприятие на полную — как ци, так и обоняние. И ничего не понял. Он чувствовал по запаху, что Эмма была у него в квартире совсем недавно, и её запах вёл к входной двери из квартиры. А уже у двери произошло что‑то: мешанина из ментальных энергий… Но никого третьего он не чуял. «Хмм… Это что, получается, Эмма приложила Линду, что ли? Но у здешней версии телепатии нет, или?..»
Кай бросился по следу: он видел его словно красную ленту, отчётливо, периодически замечал всполохи ментала. Нашёл бродячего пса, валяющегося под деревом в луже крови из носа. Рядом с ним лежало несколько птиц, и чуть глубже в кустах — кошка. «Да у неё дар проснулся! Вот она с перепугу и шарахнула сначала Линду, а теперь бегает по городу в истерике и сжигает мозги всему, что её пугает. Похоже, собака за кошкой гналась и на свою беду, громко лая, шуганула Эмму. М‑да. Нужно найти её, пока она „Ярость Кери“ не устроила».
След вывел его за город и тянулся к лесу. Девушка бежала туда, где не сможет никому нанести вреда. Кай продолжил преследование, удивляясь тому, как она умудрилась залезть в такие дебри. Ведь мужчина на очень нехилой скорости мчится уже несколько часов. Он уже чувствовал, что запах совсем свежий, когда услышал крик Эммы, а потом бешеный рёв какого‑то крупного зверя. Он ускорился, переходя на верхние ярусы деревьев, помчался, как «Тарзан», уже не на запах, а на крик. Что уже на месте понял по запаху зверя: воняло мочой и мускусом, плюс ещё и вкус крови чувствовался.
Наконец он увидел, как здоровенный медведь вытаскивает из‑под кряги за ногу тело Эммы. В лесу было темно, пасть медведя окровавленная, как и Эмма: она вся была покрыта кровью и буро‑зелёной грязью. Белое платье, в котором так любила красоваться девушка, было подрано и держалось на честном слове. А сама Эмма подвывала на одной ноте: голос бил паникой и болью. Но то, что голос вообще был, — это отлично: она жива, и это уже немало.
