Япона мать… Ой, Итсу ведь действительно, кхм… Прости, мама. Мысленно повинился. — Может, «Руке» написать с претензией? Херли они мне свидетельство не выдали? Эх, поржали — и будет.
Какие варианты?
Ну допустим, первый: найти недавно умершего, чья смерть не зарегистрирована. В портовом городе люди умирали — на судах, в доках, в пьяных драках на скид-роу. Не всех находили. Не всех регистрировали вовремя. Если такой человек существовал и его свидетельство о рождении можно было найти — прийти в офис vital statistics, заявить о потере, запросить копию. Теоретически — это может сделать только сам человек или ближайший родственник. Практически — клерк, который не слишком придирчив, плюс история, которую не слишком сложно проверить. Проверка — не кросс-база, а звонок в больницу или запрос в архив. Бумага. Время. Человеческий фактор.
Вариант второй: поддельные документы. Ванкувер 1971-го — портовый город, со скид-роу, с организованной преступностью, с портом, который, как и любой порт, жил своей жизнью. Подделка документов — не редкость, а ремесло. Свидетельство о рождении, выданное провинцией Британская Колумбия, — не слишком сложный документ для подделки. Печать, бланк, подпись регистратора. Печать — резиновая, бланк — бумага, подпись — росчерк. Главное — знать, как выглядит оригинал. А оригинал можно было посмотреть. В библиотеке, в архиве, в офисе — если знать, где просить.
Ну и третий: «отложенная регистрация рождения» — delayed birth registration. Если человек родился вне больницы, дома, в удалённом районе, и его рождение не было зарегистрировано вовремя — провинция допускала регистрацию постфактум. Нужны были свидетели — preferably родственники, но подойдёт любой, кто мог подтвердить. Баптистическое (церковное) свидетельство, школьные записи, показания соседей. В Британской Колумбии 1971-го, где в отдалённых посёлках и индейских резервациях люди рождались дома и не всегда доходили до регистратора, — это была не экзотика, а рутина. Клерк видел такие заявления регулярно. И относился к ним — без подозрения.
Все три варианта требовали одного: человека, который знал, как работает система. Не юриста, не клерка — посредника. Того, кто знает, к кому прийти, что сказать, сколько заплатить.
И вот теперь мне нужно найти такого ушлого малого, а объявление они почему-то не дают. И местные меня пока не знают настолько, чтобы свести с нужным человеком. Так что шёл я по скид-роу и думал. Деньги — были. Японские иены, американские доллары, немного канадских. Обменял иены и доллары, кстати, легко, в обменной конторе на Пендер-стрит, в Чайнатауне. Без вопросов, без паспорта — наличные за наличные, курс грабительский, но его это устраивало. Двадцать три канадских доллара за то, что должно было стоить тридцать пять. Кассир — китаец, пожилой, в очках — не смотрел на лицо, смотрел на купюры.
Ну что же, найти посредника, угу… Ну, попробуем по классике, как в кино.
Скид-роу. Бары.
Не «The Maple Leaf» с его туристами и крафтовым пивом. Бары на Ист-Хастингс — настоящие, правда, только для тех, кто живёт здесь. Выбор пал на «Patricia» — по ощущению, по запаху, ну и звук оттуда шёл соответствующий. Паб был маленький, тёмный, с низким потолком и, фуу, даже не хочу думать от чего, липким полом. За барной стойкой — колоритная мадам лет пятидесяти, с сигаретой в зубах и взглядом, который видел всё и не удивлялся ничему. Клиенты — потёртые такие, типичные мужики. Кто в одиночку, кто по двое — пьют и молчат. В углу ящик, Георгий внутри аж умилился, чёрно-белый — правда, крутили по нему бейсбол, который, к слову, практически никто не смотрел.
Уселся у стойки и заказал пиво. Женщина, которую было с трудом видно в облачке табачного дыма, налила спокойно, не спросив документов. Пиво, буээ — дешёвое, горькое, единственный плюс, что холодное.
— Мне нужна помощь человека, который знает толк в бумагах, — сказал он, когда «облачко дыма» пробегало поближе.
Женщина не остановилась и даже не замедлилась. Затянулась, выдохнула дым в сторону.
— Все ищут, — сказала она. — Все, кто сюда приходит, ищут. Бумаги, работу, забвение. Здесь — не тот адрес.
— Я не ищу забвение, мне бы родиться. — Он постарался очаровательно улыбнуться.
Она посмотрела на него. Недолго. Чуть скривила лицо в гневную гримасу, открыла рот — видимо, собираясь послать к дьяволу, а, может, даже маршрут рассказать. Но не успела.
Дверь паба с грохотом распахнулась, лишь какой-то магией удержавшись на навесах. В проёме возник силуэт здоровенного, метра под два, рыжего детины лет тридцати.
— Ро! Ты мне задолжала! — прорычал нежданный гость.
— Да пошёл ты на хер из моего паба! Пока я не позвала копов! — тут же ответила хозяйка барной стойки.
— Ро, а ты заметила, что Мартина уже второй день нету, как бы твой придурок сынишка не загремел в неприятности, ыыы.
— Ах ты ублюдок рыжий! Да, я…
— Тихо, старая ты шлюха. Мы с Мартином на заднем дворе твоего паба, подождём ровно пять минут. Придёшь и уладим всё — я ушёл. Нет — я тоже уйду, а вот Мартину могут понадобиться костыли. Хыы! Хы! — проговорив свою речь побагровевшей женщине, здоровяк вышел на улицу.
Посмотрев ему вслед, мужчина не думал долго, он сразу рванул за ним, ни на что не обращая внимания. На улице увидел, как здоровяк проходит через двор паба, таща за собой какого-то субтильного паренька, и скрывается за зданием. Он за ним, а там уже долго не раскачивался. Разбираться, кто тут прав, а кто нет, желания не было. Была мотивация и возможность, поэтому без разговоров он подскочил к рыжему «битюку». Тот и опомниться не успел, как небольшая серия лёгких и, казалось бы, не болезненных ударов напрочь отключила ему тело. Как говорится, «не вздохнуть, не пернуть». А после, легко закинул на плечо поверженного и прогулочным шагом вынес на прохожую часть, где аккуратно усадил на тротуар. После чего Кай спокойно вернулся в паб, где на него с ожиданием смотрела Ро.
— Рыжий полчаса будет лежать на улице, потом придёт в себя. А паренёк сейчас, скорее всего, уже пошёл отстирывать портки, живой и здоровый.
— Чайнатаун, — сказала она тихо. — «Золотой лотос». Лавка на Пендер, между Колумбия и Каррал. Спроси Вонга. Не заходи с переднего — заходи с переулка. И не приходи после полуночи. Вонг не любит, когда приходят после полуночи.
— Спасибо.
— Тебе спасибо, пиво за счёт заведения, — сказала она и отошла.
«Золотой лотос» оказался не лавкой, а тем, что Кай про себя назвал «барахолкой». Узкая витрина, в витрине — чайные сервизы, фарфор, лакированные шкатулки и ещё куча всяких мелочей. Ну и да, дверь — сзади, через переулок, была, как и сказала Ро. Постучал три раза, и открыл старик — китаец (ну, собственно, а кто ещё? Не чукча же), маленький и сухой, в сером халате. Лицо как в тех аниме-мультиках, такое плоское и всё в сеточках морщинок, глаза, рот — сплошь чёрточки. Даже глаза, которые всё-таки я разглядел, и те — как бусины, чёрные и блестящие. Дед был совершенно не испуганный и не удивлённый при виде великолепного меня. Стоял как оловянный солдатик и зыркал оценивающе.
— Вонг? — спрашиваю его.
— Ты кто?
— Мне нужны бумаги.
— Кому? Откуда? Зачем?
— Мне. От ниоткуда. Чтобы жить.
Аж самому себе втащить захотелось от нашего разговора, если честно.
Вонг смотрел. Долго. Потом — отступил, пропустил внутрь.
Комнатка была маленькая, заставленная всяким, на мой взгляд, хламом, и оттого тесная. Чай, травы, коробки, бумаги. Бумаг было просто до едрени фени и разных форматов — стопки каких-то заявлений, пачки, пакеты, бланки, короче, глаза разбегались. А на стене — каллиграфия и два иероглифа, которые смог прочитать: «долг» и «польза».
— Садись, — сказал Вонг.
Присели, Вонг — напротив, за столом, на котором лежала лупа, пинцет и несколько печатей: красных, резиновых, с иероглифами и латиницей.
— Мне нужно свидетельство о рождении, — говорю сходу, без разговоров о погоде. — Британская Колумбия. И — всё, что из этого следует.
