— Это всё?

— Нет, — Боровски взглянул на Юру. — Приходите с матерью Васнецова. И это не просьба.

— Сыночек! — Олеся попыталась дотронуться до лица сына, но Юра оттолкнул её ладонь. — Как ты вырос! Неужели за всё это время ты так и не простил меня?! Я скучала!..

— Мама, перестань! — Васнецов отошёл на шаг. — Наш прошлый конфликт не был спором матери и сына.

— Юра, не начинай!

— Нет, мама! Так настоящие учёные не поступают! Ты продавила свою точку зрения за счёт того, что ты старше, и моя мать! А матери, видите ли, виднее!

— Сын! Я тогда была не в себе! Но ты тоже хорош — заявил, что теперь у тебя нет матери!

Боровски наблюдая за встречей Васнецовых, и слушая их разговор, не понимал — а какого чёрта тут происходит?! Стоявший рядом Аль-Бади, увидев выражение лица капитана, погладил подбородок:

— Алекс, не обращай внимание. Фанатизм учёной братии иногда выходит за рамки родственных отношений. Ну, сказали что-то друг другу с горяча… Хорошо, волосы друг другу не рвали. Гордые, упёртые.

Олеся протянула Юре холщовый мешочек на завязках.

— Я принесла твои детские игрушки, сын. Когда мне сказали, что ты здесь, то я взяла их с собой. Я их хранила и вспоминала о тебе. Возьми… И будь осторожен, прошу!

Васнецов взял мешочек трясущимися руками. Казалось, что для него не было сейчас никого и ничего, только его детские игрушки. Боровски недоумевал.

Он хлопнул по плечу Имрека папкой с документами, полученной от Эстины.

— Пойдём на корабль, графиня прислала трёх спецов для комплектования. Посмотрим на них.

И если медик оказалась целым лейтенантом и довольно взрослой женщиной, то техники казались на её фоне девочками, только закончившими школу. Худенькие, улыбчивые, но с серьёзными лицами.

— Капитан, — удивился Аль-Бади, — нам прислали стюардесс, чтобы учить их разносить напитки по боевым постам?

— Теперь не капитан, а адмирал, — поправил Боровски.

— О, простите, сэр! — кривлялся Имрек. — У вас такая головокружительная карьера, что я не успеваю следить.

— Это ты теперь капитан. И давай уже без юмора. Введи девушек в курс дела и займи их работой.

— Адмирал, — обратилась к нему медик. — Не покажете мне медицинский отсек на корабле?

— Вас зовут?..

— Лейтенант Эстиния, адмирал, — медик вела себя естественно и, казалось, мужской экипаж её особо не интересует. Она была одета в бледно-серый комбинезон, облегающий её фигуру не настолько плотно, чтобы выделять достоинства, хотя достоинств, по мнению Алекса, было немало, а в уверенных, кошачьих движениях проскальзывала военная выучка.

— Лейтенант, медотсек на корабле вам покажет Яна. Она же и проинструктирует.

— А кто это?

— Интеллект корабля…

Он не успел договорить, как рядом с ними на палубе возникла голографическая фигурка интеллекта. Яна критически осмотрела Эстинию, что заставило лейтенанта слегка поёжиться.

— Пройдёмте за мной, Эстиния, — довольно жестко выговорила Яна. — Я покажу ваш рабочий отсек.

Лейтенант пошла за фигурой интеллекта, и на ходу обернулась, округлив глаза в недоумении.

— Что это с нашей девочкой? — спросил Имрек, подходя к Боровски. — Эта лейтенант ей явно не по нраву.

— Я не знаток женских эмоций, разберутся. Что у тебя?

— Девочки очень способные, Алекс. Во всяких технических приблудах разбираются. Они поставили на командирский терминал необходимые коды для опознавания и общей связи. Настроили антенны с помощью Яны. С ними она разговаривала более мило.

Боровски отмахнулся.

— А что там наш Васнецов? Он из мичмана вырос до майора.

— Почему такая несправедливость? — наигранно изумился Имрек. — Теперь он старше меня по званию! Майор простился с матерью так тепло, что я прослезился, и убежал куда-то вглубь «Ястреба», потрясая своим мешком с детскими игрушками.

— А что у него в мешке-то?

— Да откуда я знаю! Может быть, динозаврики или тряпичные куклы. Хрен знает, чем играл в детстве наш академик!

Боровски задумался.

— Надо найти его. Яна, где сейчас Юра?

— Он в реакторном отсеке, капитан.

— Яночка, — улыбнулся Аль-Бади, — теперь Алекс в чине адмирала…

— Я знаю, но для меня он капитан «Ястреба», — голос интеллекта был непривычно холоден.

— С ней явно что-то не то, — шепнул Имрек.

Реакторный отсек рейдера представлял собой надёжно бронированную капсулу, из которой шли по кораблю энерговоды. Вход в капсулу был разрешён только в специальных скафандрах, покоившихся в нише рядом с бронированными автоматическими створками входа в отсек. Одного скафандра из пяти в нише не хватало.

Имрек с Алексом влезли в скафандры и первое, что увидели, войдя в отсек, как Васнецов смотрит на россыпь бледно-розовых камней, размером с добрую горошину. За прозрачным стеклом шлема был виден напряженный взгляд Юры — он выбирал.

— Алекс, Имри! — оторвался от своего занятия Васнецов. — Этот звездолёт знает о «Живом камне»! Потрясающе!

— Это что? — ткнул пальцем в горошины Боровски.

— Это «Багрит», иначе «Живой камень». Мои игрушки из детства, образцы минерала, — Юра возбуждённо говорил, размахивая руками. — Посмотрите вот сюда! — он показал на небольшой ящик, скрытый в блоке управления реактора главного хода. — Ещё в первый раз, исследуя корабль, мы с Имри гадали о предназначении этого устройства. Я тогда не придал значения конфигурации вот этих лотков и расположенных над ними пластин. Какой я был дурак!

— А теперь поумнел? — ядовито заметил Аль-Бади, но Васнецов пропустил его замечание.

— Если положить минерал в этот лоток, — Юра бережно уложил «горошину» в ячейку прибора, — то пластина над нимтут же нагревается, — он провёл пальцем по экрану терминала контроля реактора, и экран показал рост температуры. — Это датчики с пластин. И посмотрите! «Багрит» меняет свой цвет!

Алекс увидел, как горошина засветилась ярко-красным.

— И что это значит? Мы тут не взорвёмся, нахрен?!

— Нет! — Юра водил пальцами по экрану, перебирая параметры. — Реактор внутри перестраивает номинальное значение отдаваемой по энерговодам мощности… Имри, ты специалист — объясни нашему капитану!

— Э-э-э, — протянул Аль-Бади. — Я так понимаю, что твои детские игрушки подняли мощность нашего реактора. Но рассчитаны-ли на неё энерговоды? Есть ли в них запас по температуре и прочности? И как теперь будет проходить контроль скорости реакции? Никакой минерал, по определению, не может выдержать температуру и давление в реакторе.

— Холодный синтез, Имри! Я не знаю, за счёт чего, но «Багрит» позволяет топливу преодолеть Кулоновский барьер при низких температурах. Мы тут с Яной спрогнозировали работу реактора при применении «Живого камня». Яна, вообще, большая умница!

Тут «проснулся» Боровски:

— Так, джентльмены! Прекратили научные дебаты и сказали мне коротко и ясно. Этот «горох» нам на пользу или я выкину детские игрушки Юры за борт!

— На пользу! — выкрикнули в один голос Васнецов и Аль-Бади.

— Тогда заканчивайте, и прошу вас на КП. Мне нужен этот звездолёт в сражении. Сейчас!

— Дай нам минуту, Алекс!

— Отсчёт пошёл…

Илья поднял «Ястреб» с космодрома легко и непринуждённо. Рейдер вёл себя послушно. Казалось, что небольшой отдых на твёрдой поверхности планеты пошёл ему на пользу — Яна шустро протестировала системы и никаких сбоев не нашла. Мало того, она выдала:

— Я повысила скорость заполнения накопителей первого контура, капитан, и дальность внешней связи «Ястреба».

— Ух ты! — это Имрек щёлкал настройками. — Интенсивность наших защитных полей выросла процентов на сорок! И радары видят гораздо дальше. Посмотри, Алекс! А ведь мы только что поднялись с планеты.

Боровски взглянул на экран командирского терминала. Радары «Ястреба» показывали и слои минных полей, и линию крепостей за ними, а далее — рой неопознанных звездолётов, повисших над воронкой астероидного пояса системы. Да и сам астероидный пояс — кучей точек, складывающих шевелящуюся стену. Внизу, под «Ястребом», точки внутрисистемных сторожевых кораблей флота Эстины, поднявшихся с базы. Высветилось их количество, и Боровски скрежетнул зубами.