— Ты устала, — бросила Кирстин, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла оскалом. — Сдайся. И я не разобью тебя, как хрупкую вазочку.

— Хрупкая вазочка? — я шагнула вперед, и корунды взлетели, выгибаясь в арки над головой. — Алмаз крепче стали, Кирстин.

Она метнулась в сторону, но кристаллы уже окружили ее, смыкаясь в клетку.

Камни под нашими ногами рухнули в бездну, открыв звездное небо, что клубилось внизу, в самой бездне. Но нам было все равно. Мы бились под звуки разрушающегося иллюзорного мира вокруг, как две стихии, как две ярости, как две противоположные стороны магии.

Зло и Добро.

Но в отличие от первоосновы у нас заканчивались силы.

Мой рубиновый витраж дрожал.

Иглы Кирстин замедлялись, траектории становились предсказуемыми.

Вот только и тут я могла победить ее только хитростью — наши силы были почти равны. Мы обе питались от сильнейших магов.

И я решилась.

Я позволила себе дрогнуть. Рубиновый мозаичным барьер треснул, и очередная волна игл впилась в левую руку. Боль была настоящей — я упала на колено, прикрываясь остатками кристаллов, и застонала так громко, чтобы она услышала.

Кирстин засмеялась, поднимая руку для финального удара.

Но это была ловушка.

Пока она готовила удар, я сжала в окровавленной ладони крошечный корунд — тот самый камешек-маячок, пропитанный моей магией. Он вибрировал, как разъяренная оса, жаждущая цели.

Ее клинок рванул вниз, прямо в область моего сердца, и я в последний миг кувыркнулась в сторону, чувствуя, как сталь рассекает воздух у самого виска. Кирстин, не ожидавшая маневра, на мгновение потеряла равновесие.

Этого хватило.

— Лови! — я швырнула мой маячок прямо в нее, в зону шеи.

Он врезался в ее тело, прилип к шее и начал нагреваться. Кирстин вскрикнула, хватаясь за горло — магия Адлара, словно ядовитый туман, стала вытекать из ее рта.

— Ты… обманщица! — прошипела она, пытаясь поднять руку для новой атаки, но пальцы лишь дергались в пустоте.

Я не дала ей опомниться. Взмах — и алый кристалл, тонкий как игла, вырос из трещины в арене прямо под ее ступней. Он вонзился в ладонь, которой она пыталась жестом управлять сталью. Кровь брызнула на камни, а ее крик смешался со звуком горнов.

— Не я обманщица, Кирстин, — проговорила я, поднимаясь. Мои корунды, как преданные псы, прижали Кирстин к земле. — Адлар забыл научить тебя стратегии. Побеждает тот, кто видит на один шаг вперед.

Оглушительный звук горнов повторился.

Эдерхард появился на арене внезапно — словно материализовался из воздуха. Его черный плащ, расшитый звездами, казался частью ночи, а корона из обсидиана поглощала свет, оставляя лишь острые контуры. Он не смотрел на Кирстин, которая, сгорбившись, пыталась подняться. Его взгляд прожигал меня насквозь, будто он мог прямо сейчас убить любого, кто хоть как-то посмеет подумать что-то дурное в мою сторону.

Я чувствовала, что Эдер сдерживается из последних сил.

И прежде чем я успела что-то сказать, он оказался рядом. Его руки — такие горячие — подхватили меня так легко, будто я ничего не весила. И стоило мне прижаться к его мощной груди, как я сразу предательски обмякла. Голова закружилась, и я лишь успела заметить, как Кирстин укрывает плащом ее советник.

Очнулась я на мягкой шкуре внутри походного королевского шатра. Тут пахло дымом и полынью.

Эдер уложил меня на низкое ложе. Шерсть щекотала оголенные предплечья, а где-то вдалеке звенели колокола, оповещая всех о конце Охоты. Эдерхард не говорил ни слова. Его пальцы скользнули по моему плечу, снимая пропитанную кровью ткань. Я вздрогнула, но боль не пришла — вместо нее по телу разлилась ледяная волна его магии, а следом пришло ласковое тепло.

— Я убью его сразу, как только ты будешь в безопасности в своем мире, душа моя, — произнес он, и в его голосе явственно проступила та самая сдерживаемая всеми правдами и неправдами ярость.

Влажная ткань, пропитанная чем-то горьким, коснулась моей раны. Я зашипела, но он прижал ладонь к моему лбу, и холод заглушил жжение. Его сила проникала под кожу, как сотни иголок — не больно, но пугающе. Казалось, он вытягивает саму усталость, замещая ее странной сонливой тяжестью.

— Эдер, прошу тебя, не злись! Мне больно видеть тебя таким, — прошептала я, пытаясь поймать его взгляд. — Ты же знаешь, в этот раз у нас все получится. Мы разорвем круг перерождений. Аравэн будет свободным от нечисти.

Он наклонился ближе, и в его глазах отразилось пламя жаровни.

— Я не могу, Мира. Тебе причинили боль. В прошлые разы такого не было. Я еле вынес этот проклятый Третий тур. Адлар за это ответит своей жизнью.

— Нет! — вскрикнула я. — Нет! Ты же знаешь, все участники должны быть живы, чтобы петля закончилась. Колесо Судьбы само все расставит на места. Я прошу тебя, Эдер, ради нас…

Его рука скользнула вдоль моей руки, останавливаясь на запястье, где пульс бился, как пойманная птица. Магия Эдера — тяжелая, вязкая — текла по венам, затягивая раны. Кожа под его пальцами мерцала, словно усыпанная инеем, но мне не было холодно. Наоборот, жарко!

Я так хотела ощутить его губы на своих.

— Спи, — наклонился он ко мне, накрывая меня тяжелым мехом, от которого пахло костром и травяным отваром, а следом, будто прочитав мои мысли, он прижался к моим губам и поцеловал меня. Вслед за жаром его нежности пришла и тяжесть сна. Мои веки сомкнулись, и я снова провалилась в сон.

Я уже не видела, как Эдер разворошил угли в жаровне, а щелчком пальцев погасил все горящие лампы, и шатер погрузился в темноту. Но даже сквозь сон я чувствовала его присутствие — он лежал со мной рядом, согревая своими теплом и силой.

Охраняя мой сон.

Солнце еще не поднялось над горизонтом, но на поляне около королевского замка уже кипела жизнью. Слуги в ливреях цвета воронова крыла метались между шатрами, развешивая штандарты с гербом Эдерхарда — черный огромный волк, с исходящими из его спины тремя пиками, как шипами, грозно скалил пасть. Дым костров смешивался с ароматом специй и жареной дичи. Казалось, весь двор собрался, чтобы увидеть, как король представит свою новую невесту — победительницу Охоты Невест.

Я вышла из шатра, поправляя платье — черное, с вышитыми золотыми ветвями великого Древа, которое Эдерхард прислал на рассвете. Оно облегало тело, как вторая кожа, напоминая доспехи.

«Доспехи для самой главной битвы».

Где-то вдали забили литавры, заглушая стук моего сердца. Скоро меня призовут возглавить делегацию, что должна будет возложить алые пионы к корням Рубинового Древа.

Я пойду под руку с Эдерхардом, а позади меня сопровидит «родня»: Демьян в образе моего брата, Бирн, Илия с Малдором, даже Регина будет, укрывшись под личиной. Магическая сила Эдера должна была с лихвой удержат наши фальшивые личины.

Я провела рукой по волосам, по лицу, ощущая покалывание магии. Я так погрузилась в свои мысли и переживания, что совершенно забыла о своей фальшивой маске. Но Эдер не забывал и всегда следил за мной всю игру, питая своей магией обманки, созданные семьей Дерин.

— Лавиния! — услышала я голос Демьяна. Совершенно чужое лицо, но его уже родная ухмылка. И походка — Демьян шел по-хищному плавно, не зря же он был ведьмаком — охотником на оборотней.

— Брат! — подыграла я, но искренне обняла его и Регину, а следом Илию и Малдора. Последним был Бирн. — Дорогие родственники! Вы так рано поднялись.

— Его величество приказало нам прибыть, как можно раньше, — пояснил Малдор, погладив меня по предплечью. — Чтобы успеть поздравить тебя.

Я закивала, пытаясь сморгнуть слезы.