Это читалось во всем и особенно в их диалогах.

Чем ближе приближалась Охота, тем четче были воспоминания, потому что, что в прошлый раз, что в другие петли, тем отчетливее он помнил каждый день.

Вот и сегодня Адлар запросит его аудиенции.

В дверь кабинета три раза постучали, и адъютант, охраняющий покой короля, громко доложил, что прибыл старший советник.

Эдер размял шею и приготовился к диалогу, который уже знал.

— Эдерхард, доброго здравия! Я к тебе с важным разговором по поводу Охоты Невест.

Эдер расправил плечи и выпрямился на своем кожаном кресле, приготовился слушать Адлара.

— Ты вдруг заявил о том, что участвуешь в этой Охоте. Неужели тебе доложили о какой-то участнице, которую ты планируешь сделать своей королевой?

Для Эдера это был новый диалог из-за новых вводных, поэтому он собрался и глубоко вдохнул.

— Откуда у меня такой список, Адлар? — сказал Эдер, но на эти слова его бывший друг только вздернул бровь и усмехнулся.

— Да уж, как же король может получить такой список. Самый обычный глава нашего королевства. Эдер, я тебя знаю, расскажи, кто она?

— Ответственность, Адлар. Это всего лишь моя ответственность, как правителя. Мое участие привлечет к мероприятию больше семей. Торговцы подтянутся и подзаработают на ярмарках. Народ отдохнет от тягот быта. И от страхов. В нашем мире хватает страхов, да, Адлар.

Улыбка с губ Адлара пропала, и он спросил скучным голосом:

— То есть ты участвуешь только ради народа?

— А ради чего еще?

— Королева?

Эдер грустно улыбнулся, вспоминая все те ужасные одинокие дни и ночи без Миры, чтобы его голос звучал сейчас правдоподобно:

— Какая тут королева, Адлар, когда наш мир умирает.

Эдерхард поднял взгляд на мага и увидел, как в потемневших глазах промелькнуло превосходство. Он наслаждался горем людей. И болью друга. Бывшего друга.

Эдерхард собрал все силы в кулак, чтобы не среагировать на слова Адлара.

— Нельзя ставить на себе крест. И раз я знаю список участниц, то дам его тебе. Может быть, все-таки подумаешь о своей королеве.

Адлар выудил сверток и положил на стол.

Эдер знал, что надо проявить внимание. И даже интерес.

Рука потянулась к свертку, бумага легко развернулась, открывая четкий аккуратный почерк мага. Странно, обычно такую работу Адлар поручал своим помощникам, но тут он выписал девушек сам.

Эдер просмотрел список имен, сразу узнав под каким будет Мира — Лавиния Олдерон, очень дальняя родня Бирна Олдерона, по выдуманной родословной. Анкэль все ему сообщил, постоянно летая к Малдору. Удобно было иметь такого помощника, который оборачивался в филина.

— Хорошо, я посмотрю твой список и, если выберу кого-то, то сообщу. Ты же этого хочешь? Побыстрее меня женить и погрузить в семейные заботы, — усмехнулся Эдер, подыгрывая всеми силами Адлару.

И тот рассмеялся.

— Ты раскрыл мой план. Каюсь.

Эдер проглотил слова, что Адлар еще не начал умолять о прощении. Не упал перед всеми на колени, моля убить его за грехи. Но Эдерхард знал, что даже, если эта петля завершится их победой, то тьма, которая разъела до костей его друга, никуда не денется.

Он не отречется от своих убеждений и алчных желаний.

Он навечно останется Злом.

Адлар покинул кабинет Эдера с улыбкой на губах, довольный собой, а вот Эдер осознал, что теперь привычный путь в петле изменился и превратился в неизвестность до самого финала.

И дело было не только в том, что он выдвинул свою кандидатуру для Охоты Невест, но и в списке.

Из трех имен в прошлом, девушек стало семь вместе с Мирой, а это могло означать, что и победа не будет так легка. Прошлая игра состоялась только из-за традиции, и народ холодно встретил победительницу. Их счастье на фоне общей боли выглядело, словно ядовитый цветок в ночи.

Эдер вздохнул и проговорил:

— Что же будет после Охоты?

Этот вопрос эхом отозвался внутри, и он снова посмотрел на список. Семь девушек, и все из родовитых семей — Мире будет очень сложно, но он знал, что она справится, потому что он собирался ей помочь.

Эдехард открыл ящик своего стола и достал семейный ценный корунд, поднес к губам, прошептал заклинание и дунул, покрывая кабинет сверкающей пыльцой, которая создавала естественный барьер для чужой магии. С Адларом было легко стать параноиком — не угадаешь, какой секретный магический амулет он мог припрятать у него в кабинете или в спальне, поэтому Эдер каждый день все проверял.

Закончив с безопасностью кабинета, он встал изо стола и подошел к большому окну, которое выходило на небольшой, максимум для двоих человек, балкон. Туда он и вышел. Вытянул руку, на котором блеснул медный браслет, а потом произнес напевно слова призыва своего магического помощника.

И очень скоро в небе появилась точка, с каждой секундой приближаясь и превращаясь в птицу. Филина.

Птица ударилась о каменный пол балкона и начала осыпаться перьями, являя перед взглядом Эдера человека — Анкэля.

Молодой человек прикрылся, и Эдерхард стащил с плеч плащ, накидывая на Анкэля.

— Вызывали, монсир?

— Вызывал, друг мой. Мне снова нужна твоя помощь.

— Опять лететь к лорду Дерину?

— И к нему тоже. Амулеты передал?

— Все, что вы сделали. Цитадель лорда защищена, и по вашему приказу они тренируют мужчин и вооружаются.

— Очень хорошо. А теперь я прошу тебя помочь с информацией. Ты можешь проследить за всеми девушками из списка, кроме Миры. Мне нужны слабости. Надо помочь моей любимой победить в Охоте.

— Разве это не предопределено Петлей Времени? — удивился Анкэль, но Эдерхард вздохнул и пояснил:

— Теперь все идет по новому пути, и я не знаю исхода, так что будь начеку Анкэль. На кону два мира.

Молодой мужчина поклонился и гордо произнес:

— Это честь служить вам на этом пути, монсир.

— Анкэль, это для меня честь, что у меня есть такой благородный друг.

Он снова поклонился, а Эдер провел его в кабинет, чтобы вместе отужинать в спокойной обстановке.

Как бы мне ни хотелось остаться в цитадели и закончить тренировки именно здесь, в кругу друзей, но Илия собралась в дорогу уже через три дня, заставив меня перед отправлением в аббатство прочитать тонкую книжку с наставлениями отца Понтеймона, чтобы не ввести несчастных служителей «во грех» — как сказала Илия, улыбаясь.

— Они там за косой взгляд обижаются, хуже детей, — фыркнула Илия, — но библиотека самая большая в местной земле лорда Дерина, поэтому следующая часть подготовки — твое образование, Мира.

Я не сопротивлялась, знала ведь, что это только мне на благо, так что послушно отправилась вместе с Илией на повозке, везущей провизию в аббатство.

Здесь тоже была древняя вера, только она возносила Великую Прялку, что сплетала все судьбы своих созданий в одно красивое кружево. И чем праведнее путь, чем чище помыслы, тем красивее было это кружево.

А зло рвало и разрушало нить.

Очень красивая основа веры, которая прививала аравэнцам блюсти добродетель.

В середине пути мы с Илией перебрались в телегу, в которой для нас был организован удобный, обшитый льняным полотном, матрас, на которой мы и прилегли, вытянулись и всмотрелись в высокое голубое небо.

Как же здесь было хорошо!

И небо было такое же, как в тот день, когда мы сюда перенеслись с Демьяном.

Кто бы из моих узнал про такое, в жизни бы не поверил.

— Мира, ты не сердись на отца Понтеймона, он хороший, просто строгий.

— Я его уже боюсь, раз ты меня так заранее предупреждаешь.

Илия рассмеялась.

— Просто я знаю, какое он впечатление производит. Малдор с ним чуть не подрался, так что лучше я предупрежу, чем потом все переругаются.

— Я постараюсь не реагировать, — пообещала я, но, оказывается, отец Понтеймон мог довести до греха любого.