Где-то впереди раздался крик Кирстин — металлический лязг, вспышка магии. Адлар явно снабдил ее защитными чарами, но лабиринт отвечал на силу силой.

Или же Эдер постарался наложить и свою магию на магическое поле игры, чтобы кое-кому усложнить прохождение тура. Об этом я узнаю лишь после победы. А сейчас, если Кирстин застрянет, то у меня будет фора.

Но повернув за угол, я наткнулась на Исмэй. Та стояла перед каменной аркой, покрытой рунами. Ее пальцы скользили по символам, будто разгадывая шифр, но на самом деле она пыталась понять, как остановить свечение. Я помнила эту ловушку из прошлой петли и ничего хорошего нас не ждало.

— Исмэй, тут мы справимся только вдвоем, — сказала ей, замечая, как арка медленно заполняется кровавым светом.

Исмэй кивнула, не отрываясь от рун:

— Ловушка уже активирована. И похоже, собирается нас всех сожрать. У меня такое ощущение, что кто-то очень не хочет, чтобы мы тут выжили.

— Тебе не кажется, — горько вздохнула и побежала к ней, чтобы помочь с ловушкой, которую я совсем не помнила.

Откуда она здесь? Подарок Адлара вместе с монстрами⁈

Вот же сволочь!

Маячок в моей ладони запульсировал, сигналя об опасности. Но температура артефакта была настолько горячей, что уже было некомфортно носить его в кармане — клад был где-то совсем рядом. Но в этой петле что-то изменилось — не только входы в игровое магическое поле. Лабиринт будто реагировал на наши мысли, подстраиваясь под страхи.

Исмэй улыбнулась мне с благодарностью.

Мы принялись с ней читать руны и древние письмена — вот не зря я столько времени провела в аббатстве: они не казались мне абракадаброй. Мы в четыре руки выставляли новые значения. Единственными ориентирами были слова — дар, свет и добро. Так мы решили с Исмэй. И похоже наша смекалка на двоих отработала: арка взорвалась светом. Стены лабиринта содрогнулись, открывая новый путь — прямо к центру.

— Исмэй, отойди подальше. Я проверю проход.

— Давай, — кивнула мне Исмэй и сделала несколько шагов назад, но тут Кирстин выбежала из-за ее спины, ее медальон на руке пылал алым, подтверждая, что нужное место уже совсем рядом. Мы столкнулись взглядами с Кирстин, и в воздухе запахло бурей.

Арка, разорванная светом, обнажила узкий проход, залитый мерцанием, будто само пространство дрожало от витающей угрозы между нами двумя.

Мы все замерли. Кирстин переводила взгляд с меня на Исмэй, с нее на меня. Ее поисковик пульсировал все сильнее. Клад был рядом.

Мы не успели схватить ее — Кирстин шагнула первой.

Стены лабиринта, еще минуту назад неподвижные, начали сдвигаться, перестраиваясь под новую иллюзию.

— Исмэй, нам нужно за ней. Там клад, — крикнула я моей соратнице по Охоте, и мы вдвоем сиганули в портал, который выкинул нас в центр лабиринта.

Центр оказался пустым. Ни клада, ни ловушки — лишь круг из черного камня, испещренный такими же древними рунами, которые пульсировали в такт моему сердцу.

Кирстин тщетно пыталась разобраться с вязью, перебирала пальцами выемки с рунами и злилась.

Я уже хотела попросить Исмэй помочь мне ее обездвижеть, чтобы самой подойти камню, как вдруг мой маячок вырвался из руки, врезался в центр этого каменного круга, и земля под ногами дрогнула, раскалывая камень, ломая землю вместе с иллюзией — мы оказались в разрушенном каменном пантеоне, а на небосводе горели звезды.

«Значит, мы находимся в этом заколдованном месте уже больше двенадцати часов», — подумала я и моментально почувствовала голод.

Из трещин камня наружу вдруг поднялся небольшой пьедестал, а на нем стояла шкатулка из матового стекла, внутри которой клубился туман. Видимо, тот самый клад.

— Не двигайся! — зло прозвенел голос Кирстин.

Только сейчас я заметила, что она тяжело дышала, а ее одежда была порвана, но глаза горели яростью хищницы, загнанной в угол. — Не позволю тебе забрать клад! — Она взмахнула рукой, и ее медальон выстрелил шипами.

Вот же дьявольская магия металла!

Я едва успела возвести барьер из корундовой решетки. Шипы вонзились в кристаллы, расколов их, но не пробив насквозь.

Исмэй моментально среагировала и закрыла меня собой, выстраивая перед нами щит из прочного стекла. Сферу, которая укрыла и сам пьедестал со шкатулкой.

Лабиринт содрогнулся от выплеснутой магии.

— Ты все еще не поняла? — крикнула я, отступая к пьедесталу. — Адлар — зло, Кирстин! Ему не нужна твоя победа. Ему нужен хаос!

— Молчи! — закричала Кирстин. — Я не дам тебе победить!

Но все ее шипы лишь царапали магическое стекло Исмэй.

— Поторопись, Ния, эта девка — настоящий молот, не отступит, пока не добьет защиту.

Я вытерла пот со лба и спросила у Исмэй напрямую:

— Почему ты помогаешь мне?

— Потому что об этом попросил наш король, а значит, твоя победа намного важнее, чем просто привилегия выбрать себе мужа первой.

Я горько улыбнулась и кивнула, а потом быстро метнулась к кладу — его еще нужно было открыть. Пальцы потянулись к шкатулке — стекло было холодным. В тот миг, когда они сомкнулись на крышке, в голове загорелись слова:

«Алмаз крепче стали».

Кирстин, увидев мое движение, взревела. Ее атаки на стеклянный щит стали хаотичными: кинжалы, стальные шипы, острые иглы, но было поздно — шкатулка раскрылась с тихим звоном.

Туман хлынул наружу, обвивая руки, проникая в легкие. Мир поплыл. Лабиринт, Кирстин, ее крики — все растворилось в серебристой пелене. А за ней… кадрами на быстрой промотке все мои прошлые воплощения в мире Аравэна.

Я все вспомнила.

Все.

Слезы хлынули из глаз.

Как же страдал Эдер, пока я ничего даже не знала! Не помнила.

И как же страдал этот несчастный мир!

Это пора было прекратить!

Я стояла в центре круга, но теперь руны на камне светились золотым светом. Кирстин лежала на земле, как и Исмэй, а воздух дрожал от гула колоколов — сигнал конца тура.

В моей руке остался осколок витража и сотни образов моего прошлого в голове.

Я победила и во Втором туре, но в душе ощущала, что будто потеряла все на свете.

И это, как ничто другое, мотивировало меня дойти до самого конца и разорвать цикл своих перерождений, успев спасти наши миры.

В Третьем туре оставили только меня и Кирстин.

Оставили на той же каменной площадке около разрушенного пантеона, вокруг центра которого создали для нас уже исчезнувший иллюзорный лабиринт.

Лабиринт рассыпался, как по щелчку, обнажив серый каменный амфитеатр, а магия, что мы активировали и сами использовали при схватке, стелилась остатками мерцающего тумана по треснувшим камням.

Ко мне кинулся Бирн, а к Кирстин — ее советник Гуар. Он-то и поднял девушку, приложил руку с круглым лечебным медальоном и привел ту в чувства. За счет лечебного артефакта Кирстин быстро встала на ноги и пришла в себя.

Бирн тоже напитал меня с помощью такого же артефакта. Влил силы, и я выдохнула с таким облегчением, что на эмоциях обняла его.

— Ты молодец! Боец! Последний тур, и ты получишь победу. Держись, Ния, — прошептал мне Бирн, специально используя фиктивное имя. Никто не должен был узнать, кто я на самом деле.

С лечебной магией пропал и голод, а еще жажда. Я действительно почувствовала себя отдохнувшей.