Отец Понтеймон задумался.

— Что ж, твой вопрос, дочь моя, вверг меня в задумчивость, потому что и правда не припомню, чтобы таких магов как-то ограничивали в силе. В записях Нахта, родины нашего короля, говорят, были специальные формулы, позволяющие создать такие артефакты, но они все активировались с помощью Ночного Глаза, который был похищен из нашего мира. Вот такой информацией со мной делились отшельники Нахта.

Я глянула на Илию, она тоже посмотрела на меня в ответ. Эту информацию надо было рассказать Демьяну и Регине. И конечно, лорду Дерину. Теперь становился понятен весь замысел Адлара. Таким способом он убивал сразу двух зайцев: лишал Эдера возможности запечатать тому силы, и медленно поглощал магию.

Но после Аравэна он придет в мой мир и постарается подчинить его себе. Там он будет всесилен, напитавшись тут, и никогда не потеряет силу, потому что там всегда будут люди, дающие ему энергию через кровь. А за моим миром будет следующий.

— Вижу по вашим глазам, что вы тоже считаете, что пропажа Ночного Глаза не просто злой умысел, а спланированный план. Да, я тоже не верю, что это было импульсивное решение той заблудшей души по имени Мариса, которая решила сбежать отсюда. Я считаю, она соучастница кого-то из высшей знати, но от этого даже горше, ведь грех на эмоциях понятен таким слабым созданиям, как мы, а грех по злому умыслу — страшен. Сколько бы я ни читал жития отшельников, сколько бы не обращался к знаниям нашей библиотеки, так и не смог понять причину, которая ведет душу к греху. Видимо, это замысел Всевышней Прялки, которая плетет свое кружево, каждый день давая нам надежду на светлое будущее. Раз она не опускает рук, несмотря на Зло, которое заманивает в свои сети души, то и мы не должны.

Меня тронули слова отца Понтеймона. За эти недели он мне стал почти родным дедушкой. Да и Илия после общения с ним становилась умиротворенной, хотя я умудрилась подслушать как-то ее разговор с аббатом и очень удивилась о теме разговора — Илия просила молиться за их сына и за возможность подарить жизнь.

Я не сразу поняла, что мальчика нет в живых, ведь Илия была такой лучезарной, улыбающейся, и такое горе совершенно не вязалось с их семьей, а оказывается, они прятали это глубоко внутри, надеясь на чудо.

Ну почему у таких замечательных людей такие горести? За какие грехи?

Как и отец Понтеймон, я не могла понять многого в этом, и в нашем мире, но была с ним согласна — опускать руки нельзя.

— Спасибо вам за ваши наставления, — поблагодарила я аббата, а он вдруг раскрыл объятия и прижал нас с Илией к себе, как настоящий дедушка.

Потом был замечательный ужин и песни до ночи. Да еще и пирог с ягодами.

А утром нас вышли проводить все: от служителей до послушников. Надавали гостинцев в дорогу и произнесли всем скопом молитву в дорогу. Так, с добрыми пожеланиями, мы вернулись в цитадель.

В цитадели помимо уже знакомых лиц нас встречал тот самый Анкэль.

Лорд Дерин представил мне Анкэля лично в небольшой зале, которую в цитадели использовали для совещаний. Молодой мужчина разглядывал меня не меньше, чем я его, ведь каждый из нас знал друг о друге, но лично пообщаться нам так и не удавалось.

— Я оставлю вас. Нужно помочь Илие с планами по ярмарке, — откланился лорд Дерин и плотно закрыл дверь, когда покинул помещение.

— Очень рад нашей встрече, госпожа Мира, — улыбнулся Анкэль, отчего будто стал еще моложе. — Мой господин думает о вас днями и ночами.

Я засмущалась.

— Не беспокойтесь, никто не знает об интересе короля. Я здесь в рамках Охоты Невест, прилетел сообщить информацию по другим участницам и переговорить с вами, ведь лорд Дерин посылал зашифрованное сообщение мне о том, что у него есть сильная кандидатка.

— Лорд Дерин поручился за меня? — переспросила я Анкэля, хотя ведь мое участие воспринималось мною как само собой разумеющиеся — я ведь должна быть на Охоте, чтобы официально иметь возможность подойти к Рубиновому Древу. Но на самом деле меня могли и не включить в список.

— И еще несколько лордов. Вы должны победить, госпожа Мира.

Слово «госпожа» меня тоже смущало, и я решила так же обращаться и к Анкэлю.

— Я приложу все силы, господин Анкэль.

— Буду болеть за вас на турах. А чтобы улучшить ваши шансы, привез вот эти досье.

Анкель достал из кожаного планшета блокнот и положил его передо мной на стол, что занимал центр залы. Я протянула руку и открыла его. Там оказалась искусно нарисованный портрет девушки и подпись с именем, на второй странице — скрупулезное описание достоинств и слабых сторон.

Таких портретов было ровно шесть.

И одно имя привлекло мое внимание больше остальных — Элинор из рода Апаш.

— На меня тоже есть такое досье?

Анкэль хитро улыбнулся.

— Нет, это же запрещено.

— Ах, вот как. Я буду чувствовать свою вину.

— Госпожа, вы как никто знаете, что наш король и вы находитесь на магической войне. И здесь не может быть вины, если от этого зависит мир, — тихо, но уверенно проговорил Анкэль. И вину я и правда почувствовала, потому что поняла, что до сих пор верю, что Адлар не пойдет на нарушение правил.

Да он же постоянно их нарушал и обманывал!

И тут важна хитрость. И, как у нас говорят, информация, благодаря которой владеют миром.

— Ты абсолютно прав. Уверена, Адлар точно так же собирает информацию.

— Поэтому мы должны быть на шаг впереди. Этого и господин желает, — кивнул мне Анкэль и следом уточнил: — Кто-нибудь вам знаком?

— Да, есть имя, которое я вспомнила, хотя девушку помню смутно.

Я пролистала блокнот и указала на Элинор.

У девушки была трагичная и безрадостная судьба сразу после Охоты. Жених, который ее выбрал — молодой сын семьи графов — обесчестил девушку, ее семья вместо поддержки отреклась, и Элинор повесилась. Все это я помнила, потому что девушка помогала мне на Охоте, и даже спасла жизнь. Память о прошлом сидела во мне отрывками, и то благодаря встрече с Эдером. Возможно, если мы встретимся еще раз, то я бы могла вспомнить больше. Но я совершенно не знала, как об это попросить Анкэля.

И как мне спасти Элинор.

— Что-то плохое вспомнили.

— Она убила себя без вины.

Анкэль вздохнул и вчитался в досье.

— У нее очень строгая семья, я бы назвал их…

— Тиранами, — предложила я слово.

— Пожалуй, соглашусь, с вами госпожа. Но раз у вас есть воспоминания, то надо попробовать ее спасти.

— Для этого мне нужно вспомнить больше, а тут сможет помочь только Эдер… Хард. Король Эдерхард.

Я не знала, могу ли я так легко называть по имени любимого мужчину при его подчиненных, но Анкэль снова мило улыбнулся и ответил на мои мысли:

— При мне вы можете называть господина, как вам удобно, госпожа Мира. Я обязательно передам ему ваши слова, когда вернусь в замок.

— Ой, я не… не хочу отрывать его от дел. Да и сама не знаю, когда буду свободна…

— Не переживайте, я все организую, — поклонился мне Анкэль, а я вспомнила, как ругал его Эдер, и решила, что попрошу проявлять больше заботы своему помощнику. Он старался изо всех сил.

— Спасибо. Тогда я пойду. Надо окунуться в термах.

— Хорошего дня, госпожа Мира. Я буду молиться Всевышней Прялке о вашей победе.

Я снова поблагодарила Анкэля и вышла из залы. В этой части замка была полная тишина, зато выйдя во внутренний дворик я ощутила, как на самом деле кипит жизнь в цитадели.

Все готовились к пиру, ведь кроме нас с Илией и Анкэля, в цитадель прибыли хорошие друзья лорда Дерина — местные виноделы. Две зажиточные и многочисленные семьи. Только детишек стало на шесть штук больше.

Я быстро прошмыгнула в наше крыло и уже собиралась взять в вещи в терму, как меня выловила Регина.

— Вот ты где! Не убежишь.

— Я хотела помыться, пока все заняты гостями.

— Успеешь, тут такие новости случились, пока вас не было! — махнула на меня Регина.