— Ты мне глотку грозилась перегрызть минуту назад.

— Это напоминание, что я не забыла, кто мне бежать от Коллекционера помешал.

— К Вирскому попадают за откупные. Он никого не ворует.

— Какие еще откупные? — не поняла я.

— Продаются по контракту за большие деньги. Он у себя долго не держит, наиграется и отпускает, а деньги авансом переводит, куда попросят.

— Что? Но я ничего не подписывала! Меня детская коляска сшибла в переходе метро, а потом я в травму попала, а после вот к вашему этому Вирскому.

Демьян снова прищурился, раздумывая верить мне или нет, а я уже начала заводиться:

— Наша семья очень скрытная, мы никогда никого не трогали. Оборотни вообще никого и никогда не трогают, если это не угрожает жизни их семьи. Я очень сожалею, что ты испытал такое горе, но, прости за прямоту, я не верю. Либо твоя семья напала, либо кто-то тебе наврал. — Выдохнула немного и добавила: — А меня явно кто-то подставил.

Все хуже и хуже!

Демьян ничего не ответил, отвел пристальный взгляд и сжал челюсти. Видимо, что-то в моих словах его убедило, что я не вру и не пытаюсь выгородить себе подобных. Да и про Вирского я удивилась.

— Я подумал, что ты сбежать хочешь и заодно денюжки прихватить. Аванс-то наверняка уже перевели, раз ты в спальне была, — тихо сказал Демьян. — И про смерть семьи я только со слов знаю, сам я был маленький, меня сразу к гильдии и определили, в их интернат. Так что тут ты права — могли и соврать, а я сам и не искал потом информацию.

Я сжала предплечье ведьмака и просто стояла рядом. Он не шевелился, руку свою не выдергивал, отчего на сердце становилось все тяжелее и тяжелее. Что сейчас творилось в его голове? Злость или обида лезли наружу? Я не знала. Но мы теперь связаны, и правду нам тоже придется искать вместе, когда вернемся домой…

— Когда вернемся домой, я помогу тебе с поиском информации, — я опустила руку с его плеча, а Демьян прижал мою ладонь рукой и спросил серьезно:

— Правда поможешь?

— Помогу, Демьян, — ответила я также серьезно. Кому, как не мне, знать, как важна семья. Оборотни живут только своими стаями и всегда заботятся друг о друге. Никто из них никогда не лишит другое живое существо семьи.

— Мир, дружба, жвачка? — пробасил ведьмак и криво улыбнулся, протягивая мне руку. Я пожала руку и рассмеялась, услышав столь знакомое выражение из нашего мира.

— Она самая, братец. Ну что, пойдем искать пропитание?

Около старой мельницы мы увидели пожилого мужчину, который чистил заводь от осыпавшихся камней, что держала прохудившаяся рыболовная сетка. Колесо мельницы со скрипом вращалось под напором воды, но строение выглядело не только старо, но и плохо.

— Доброго вечера, — сказала я, выступая вперед, чтобы сначала обратить внимание на себя. Демьян выглядел уж слишком воином, а не крестьянином. Такой молодец в миг испугает. Мужчина разогнулся и посмотрел на нас: на меня с любопытством, на Демьяна с опаской.

— Что надобно?

— Мы с братцем идем из Янштайна. Ищем работу, кров и пропитание. Меня зовут Мира, а брата — Ян. Люди мы простые и работящие. Может, вам помощь какая нужна?

Мужчина еще раз оглядел нас уже внимательнее и кивнул:

— С деревом работаете?

— Работаю, — сразу ответил Демьян.

— Тяжелой работы не боитесь?

— Не боимся, — миролюбиво сказала уже я.

— Тогда покажу вам, где сможете переночевать, да расскажу, что за помощь мне нужна.

Старого мельника звали Этье, и он оказался вышедшим на заслуженную боевую пенсию гвардейцем короля. Мельница досталась ему в наследство от родни, но детей у него не было, а сельчане помогали по мере сил. Бриор только выглядел милым городком — люди отсюда уходили в поисках лучшей жизни.

— Это все Лес, боязно многим, — рассказывал нам о своей жизни Этье. — В больших городах да в столице все-таки безопасней. Винить людей нельзя, что хотят жить в спокойствии, но ведь и города не бескрайние поля — кормить и обеспечивать работой сложно. А здесь она не уменьшается, хоть и молю теперь меньше муки, так что ваша помощь пригодится.

Мы с Демьяном кивали и внимательно слушали, уплетая простую, но сытную похлебку. Пару недель с голоду не умрем, и поспать будет где, а дальше уже составим план по возвращению домой.

Уже поздним вечером, когда Этье ушел к себе, оставив нас с Демьяном в пристройке одних и выдав нам два старых одеяла, я вышла на порог небольшого домика, что служил кладовой для ее хозяина, и взглянула на ночное небо. Даже не сильно разбираясь в нашем и не зная ничего о созвездиях своих широт, я отчетливо понимала, что темное чернильное небо над моей головой принадлежит совсем иному миру, а россыпь ярких звезд собрана в совсем иные картины и служит подтверждением чуждых мифов. И сейчас важно — не поддаться давящей на грудную клетку грусти, не думать, как там любимая семья живет под родными звездами…

Как ищет меня… и не может найти.

Я вытерла выступившие слезы и, не выдержав, разрыдалась, стараясь не плакать в голос, чтобы Демьян не услышал. И кое-как справилась со своими эмоциями, растерев руками ненужную жидкость из глаз. А когда хотела скрыться под крышей домика, заметила краем глаза тень существа в небе, которая плавно махала большими крыльями и двигалась в сторону ближайшего леса.

Мою сонливость как рукой сняло.

То было звериное чутье, которое гнало меня в лес, чтобы узнать, учуять создание, которое вызвало такой мой интерес. Я тихо пронеслась по тропкам, спугнула мелкого зверька, но больше не создавала лишнего шума, так и подкралась к поляне, которую освещало две луны иномирья. Там лежал огромный зверь. Черная шерсть отливала обсидианом в свете ночных светил, крылья, кожастые и плотные, укрывали бессильно бок зверя. Его морда, больше похожая на волчью, была огромна, да и сам зверь был невероятных размеров. Я думала, что увижу дракона, но то, что лежало передо мной было неизвестным мне существом.

Зверь тяжело дышал. Он был ранен или просто обессилел от перелета, но только человек мог бы посчитать такое состояние безопасным. Звери прекрасно могли перераспределять свою энергию. Поэтому я не спешила выглянуть из своего укрытия.

Наконец-то он зашевелился, привстал на дрожащих лапах, стараясь выпрямиться во весь рост, но он явно держался из последних сил. Я думала он свалиться снова, но чудовище удержалось, а потом… потом по его мощному телу прошла волна оборота. Я стиснула челюсть, представляя, как ему сейчас больно. При хорошем запасе энергии оборот вызывал не самые приятные ощущения, а тут такая рана. Я вглядывалась во все глаза, чтобы не пропустить момент превращения, и дождалась его — на земле на четвереньках стоял мужчина. Голый, весь в крови, с безумными горящими глазами зверя. На секунду мне показалось, что он просто не закончил свою трансформацию, но чутье волка не подводило — на поляне был человек.

Злой, раненый и явно не из простых местных мельников.

Что же делать?

Как назло, на ум совершенно не шел сюжет книги Оладушкиной. Описывала же она всяких чудовищ, но то были драконы разной расцветки, как набор фломастеров — знай, цвета заменяй. Про такое существо и полстрочки ведь не написала.

«А про что она еще утаила? Может, про то, как была тут серийным убийцей, вернее, серийной ведьмой. Иначе зачем же сбегать?»

Да, вопросов у меня было достаточно.

Жаль, что ни одного ответа в эту конкретную секунду. И ни одного дельного плана в голове.

— Анкэль! — вдруг зарычал мужчина и сел на колени, выпрямляя спину. — Где тебя носит, свиное ты рыло!

— Бегу-бегу, мой сир! — послышалось от дальних кустов.

Я вздернула уши, пытаясь уловить движение, но не слышала никаких шагов, только ночная птица пару раз махнула крыльями.

— Вот ваша одежда. И снадобье.

Темное, быстрое, небольшое влетело на поляну и бухнулось в ноги мужчине.

— Не разбей, дурень! Я ж с таким дырявым боком быстро преставлюсь и окажусь пред очами Всевышней Прялки. Или ты этого и ждешь, коровья лепешка?