— Граф Олдерон, вы только прибыли, а уже учинили настоящий скандал! — возмущался представитель леди Милисенты и по совместительству ее отец.

Советники Тифании, Элинор и Розамунд тоже не остались в стороне. Молчал лишь советник той самой девицы, что не вышла — Кирстин — протеже Адлара.

— Что здесь происходит? — вдруг вмешалась участница по имени Исмэй. Самая зрелая из нас. Ее цвет волос меня сразу поразил — белоснежный, словно чистый снег, а глаза — как лед. Я бы не удивилась, если бы она прибыла с самого холодного кусочка земли королевства, но такого тут не было, если верить старинным книгам монастырской библиотеки, что я изучала в аббатстве.

Значит, такая внешность была отражением силы девушки.

— Исмэй, не вмешивайся, — начал ее советник, но она остановила его рукой.

— Участница устроила капризы, а обвинила мою подопечную, леди Исмэй. И я бы мог списать все на нервы, но вряд ли, у Кирстин Гуар есть хоть что-то девичье. И лично я вижу в этом саботаж и клевету, — ответил Бирн.

Исмэй перевела взгляд на советника Кирстин.

— Говорите прямо, лорд Гуар, почему ваша подопечная устроила спектакль?

Я лишь через секунду поняла, леди Исмэй применила магию. Шлейф холодного колючего ледяного потока, сравнимый с замороженной стеклянной крошкой. Она обладала магией материи, но для меня стало открытием, какова была сила этого дара — леди Исмэй могла заставить сказать правду, в прямом смысле применить «сыворотку правды».

Невероятно!

И похоже шлейфом потока задело и других участников беседы, а судя по лорду Гуару, то он был готов зубы скрошить, но не отвечать.

— Ваша чертова магия уже всех достала, Исмэй! Вам нужно запретить ее использовать! Иначе невозможно будет хранить секреты. Да, это спектакль, чтобы создать проблем лорду Олдерону и его подопечной. Говорят, что она протеже короля, а не просто какая-то девица из деревни. Я буду писать нашему советнику, лорду Вайсу, чтобы он устроил проблемы вашему роду, а вы вылетели после Третьего тура с позором.

Все это лорд Гуар прошипел, провыл, покраснев от злости, но не смог удержать в себе.

Бирн громко захохотал.

— Я вас расстрою, лорд Гуар, но у леди Исмэй самая обыкновенная магия материи, стекло, знаете ли, действует не на всех. Оно преломляет магию только внутри мутного и поганого мага. Такова особенность любого стекла. В «чистом воздухе» и преломлять нечего.

Это было настолько грубо, что я не удержалась от восхищенного вдоха. Как и леди Исмэй стрельнула пронзительным взглядом в Бирна и улыбнулась.

Лорд Гуар зажевал свою за перчатку, чтобы не сказать лишнего — итак наговорил достаточно.

— Что ж, я услышал достаточно, — голос у говорившего был низкий и властный.

А еще очень знакомый.

Все обернулись и сразу же склонились в поклоне, только я замешкалась, увидев любимое лицо — Эдер замер на мне тяжелым взглядом, и тот вмиг потеплел. Он почувствовал меня моментально, словно и не было на мне никакой чужой личины.

Я поклонилась, а король Аравэна продолжил говорить:

— Так как в магический контур уже внесены все участницы, исключить вашу подопечную, Гуар, я не смогу, но не ждите от меня добрых пожеланий. Остальным же пожелаю сильного духа. Раз я заявил свою кандидатуру, как приз, то открыть эти игры должен сам. Заодно и познакомлюсь со всеми участницами. Мои помощники скоро накроют праздничный обед, а вечером начнется Охота. Советую больше не устраивать спектаклей.

Эдерхард махнул рукой с массивным перстнем, давая сигнал своим верным слугам, а сам направился к неприметному военному шатру. Лишь на одно мгновение, проходя мимо меня, он взглянул в мою сторону и слегка улыбнулся, буквально слегка приподнял краешек губ, но мне было достаточно и этого, чтобы ощутить разливающееся тепло на сердце.

Все проводили короля Аравэна в молчаливом поклоне и только когда он скрылся в своем шатре, советники ожили.

— Я этого не забуду, Олдерон, — проговорил с неприятной обидой советник Кирстин.

— Как видите, слухи про то, что моя Лавиния — протеже короля, изрядно преувеличены, так что я не понимаю, что вы собираетесь мне не забывать, Гуар. Пожалуй, это мы все не забудем вам тот беспорядок, который вы решили учинить перед стартом Охоты. Не путайте священную игру с вашими придворными кознями, здесь не место глупым играм за влияние.

— Как вы заговорили, Олдерон. А сами приперлись сюда не жену ли себе искать из Охотниц? На светские рауты вас уже никто из-за вашего поганого характера не приглашает, так вы решили таким путем пойти?

— Я, как истинный вассал короля, посещаю только королевские праздники, Гуар, и вам об этом прекрасно известно. С разной возомнившей себя высокими родами шушерой я не якшаюсь.

Ох, это был удар ниже пояса, потому что в книгах аббатства мне открылись и все генеалогические древа высоких родов королевства, и было их не так и много. Вот род Олдерон, например, был, а Гуар — нет. Так что Бирн проехался по самолюбию этого лордика, как бульдозер по насыпи песка. Теперь точно надо быть начеку и с ним, и с этой Кирстин.

— На этом и закончим разговор, — выплюнул Гуар и резко развернулся, чтобы удалиться к своей подопечной.

Бирн посмотрел на меня напряженным взглядом, но я сжала его предплечье и успокоила:

— Мы знали, что будет нелегко. Сейчас надо сосредоточиться на старте Охоты.

— Ты права. Пошли в наш шатер.

Я взглянула в сторону шатрах Эдерхарда и направилась в наш. Даже если мы не сможем поговорить перед стартом, то его присутствие будет для меня лучшей поддержкой.

В шатре меня сразу же принялись настраивать на игру, поддерживать и успокаивать. Даже Демьян нашел нужные слова, чтобы я не раскисала.

А на обеде в честь старта я только и делала, что смотрела на Эдера исподтишка, чтобы никто не приписал мне излишний интерес к королю. Но беспокоиться было не о чем, потому что абсолютно все участницы рассматривали его во все глаза, и я терялась на их фоне. Даже леди Исмэй пару раз улыбнулась его высочеству, но почти сразу переводила взгляд на Бирна, и ее улыбка становилась соблазнительней.

— М-м, кое-кто заинтересовался лордом Олдероном, — шепнула ему на ухо, но Бирн только нахмурился и попросил не говорить глупости.

Эдер тоже на меня поглядывал, не забывая демонстрировать столовый этикет и удиляя внимание всем претенденткам.

Как же мне хотелось сообщить всем, что сердце короля занято, но я смиренно принимала роль свою временную. Слишком многое зависело от победы.

Дав нам отдохнуть после праздничного обеда, сбор участниц объявили на семь вечера, когда солнце зависнет над горизонтом. Мы должны будем пол пути преодолеть в вечерних сумерках, а затем продолжить ночью. Так будут проверять не только силу, но и смекалку.

Для меня это все выглядело издевательством, но свое недовольство я запихнула в самый дальний уголок, а вот, что мне сейчас было жизненно необходимо — это смелость и умение контролировать ситуацию.

Поэтому когда нас выстроили в линию на старте, я постаралась выкинуть из головы все негативные мысли. Делу не помогут, а вот накрутить себя в самый раз.

Мы все были в одинаковых одеждах: удобных мягких сапогах, плотных запашных туниках из небеленого льна, в штанах из такой же ткани и с забинтованными запястьями плотными кожаными полосами, а руки обтягивали перчатки. У всех девушек волосы были забраны в узлы, и лишь Кирстин сделала хвост.

Она же пришла на линию последней, выражая полное неуважение правилам и нам, участницам.

Девушка явно была уверена в победе, а зная хитрость Адлара, мы все подозревали, что он чем-то снабдил ее, хотя магический контур не должен был пропустить инородную магию.

«Возможно, это не магия. Мы так зациклились на том, что Адлар — сильный маг, что почему-то не подумали о чем-то более примитивном, например, о миниатюрном оружии», — прямо за несколько минут до старта пришла мне эта мысль.