Через 5 минут я сдался.

– Ненависть вызывает проклятье почти мгновенно – неожиданно высказалась Вики по собственной инициативе.

– То есть, если бы меня прокляли в детстве, то тогда бы мне и поплохело? – спросил я.

– Вероятно – ответила система.

– Я свалился три дня назад. Значит, что-то произошло именно тогда.

Я попробовал вспомнить что-нибудь. И снова обратился к ИС:

– Вики, какие события в мире, как-то связанные со мной, случились 28 апреля?

– Какой уровень связи с тобой? С твоим личным участием? Или те, на которые ты мог повлиять? Или с участием людей, на которых ты мог повлиять?

– Все.

– Так. Сначала с твоим личным участием. Утром ты вышел из дома и ехал по городу по улицам… Перечислить?

– Там что-то особенное произошло?

– Аварийных ситуаций не было.

– Тогда пропустим.

– Хорошо. По дороге ты участвовал онлайн в игре «Освоение Венеры», игровой ИИ G12367 включил ряд твоих тактик в свою базу.

– О, круто!

– Да, неплохо. Далее ты присутствовал на семинаре по проективным тестам, дискуссионном клубе о размере базового социального пакета, лекции по психоанализу. Это все офлайн.

– Хм. Вроде на клубе никого не задел особо… Спорили больше для тренировки…

– Запись можно пересмотреть.

– Пока не надо.

– В перерыве между занятиями, в буфете, ты спорил с Ринатом Воржишком о том, нужна ли психология, если есть Видящие. Ты утверждал, что нужна. Под камеру попало только начало беседы, потом вы удалились, записи нет.

– Слушай, Вики, а может просто есть запись, как кто-нибудь меня проклинает, а? Поищи, пожалуйста.

– Хорошо, поищу в публичной информации. Но показать записи, где есть другие люди, но нет тебя – не могу. У тебя нет допуска.

– А у кого есть?

– Следователь Игнатий Мякиш может сделать такой запрос, но тоже не по всем файлам. Личные записи может разблокировать только Большой Этический Совет полным составом. Вот, например, про твой спор с Воржишком от меня можешь узнать только ты и Ринат. А видео заседания клуба могут получить все студенты вашего университета – это публичная запись.

– Вот же… Никогда не думал, что буду недоволен нашим законом о приватности… А ты, в принципе, можешь нарушить запрет?

– Могу. Но это не целесообразно. Меня устраивает ваше общество в том виде, в котором оно есть.

– Шутишь – улыбнулся я. – Не зря говорят, что на самом деле нами управляют ИИ и наставники. А все остальное только для вида…

Вики ничего не ответила мне на это высказывание.

***

В это время я почувствовал вызов от Тани. Сразу нахлынули воспоминания о нашем волейбольном вечере, даже, кажется, ладони слегка заболели, как будто я только что ударил по мячу. Я с удовольствием отвлекся от непривычной работы.

– Привет, Саш! – бодрым голосом начала Таня. – Как насчет снова встретиться?

– Привет-привет, Тань! Снова в волейбол?

– Нет, предлагаю прежней компанией отправиться на пикник.

Я попытался представить себе это и оказался в некоторой растерянности.

– На Куршскую косу в Танцующий лес – уловив мое состояние, пояснила девушка. – Там здорово. Там можно и погулять, и посидеть перекусить.

– А кто пойдет кроме нас с тобой?

– Пока согласились Вика, Матти, Люси и Ежик.

Я попытался вспомнить перечисленных. Вика – невысокая милая блондинка, «пахла» липовым цветом и молоком… Матиас – коренастый улыбчивый парень, ассоциировался с перечной мятой и мокрой землёй. Люси – темнокожая кудрявая брюнетка, очень фигуристая, но «пахнет» холодно, морем и сталью. И Ежик, он же Георг официально. Высокий, крепкий, с сильной подачей… Не помню его «запах»… Пожалуй, я не против снова с ними встретиться.

– Я подумаю, хорошо? – ответил я Тане после размышлений.

– Только не долго. Я предлагаю отправиться завтра после обеда, как раз ни у кого не будет занятий.

– Ок, скажу, как только определюсь.

Таня вышла из контакта, а я задумался. Такое количество малознакомых людей меня напрягало. Хотя… Мы с ними неплохо поиграли в прошлый раз. А я и так слишком много времени провожу в вирте. Социофобия детектед. Надо идти. Я написал девушке о своем согласии. Она в ответ сообщила время и место встречи, потом предложила всем вместе взять такси до Танцующего леса и заехать в магазин по дороге. Я ответил, что не против такого плана. Мы тепло попрощались.

***

Через «не могу» я вернулся к своим потугам на расследование. Очень-очень не хотелось этим заниматься. «Ну, есть же Виктор, и этот… как его? Игнатий. На вид – компетентный дядька. Пусть они этим занимаются, они же профессионалы!». «Прокляли тебя, а не их,ты – самое заинтересованное лицо» – возразил я сам себе. «У меня есть допуск к личным материалам в сети. А следователю еще моего разрешения спросить надо. Почему не спросил до сих пор, кстати?». Я тяжело вздохнул и снова обратился к Вики:

– Ладно, а что еще произошло такого, что как-то со мной связанно?

– Твоя сестра Кайса закончила свою картину «Песня Фьорда». У твоего отца есть изменения в его проекте, но какие именно – не могу сказать, нет допуска. И еще на одобрение Этического Совета прошел законопроект о детях династий, который выдвинула твоя мать.

– А что за закон?

– Законопроект – нудно исправила меня Вики. – Если коротко, то Бригитта Хёгтун предлагает сделать так, чтобы бенефициары доменов заново заключали договор с наследниками сеньоров.

– Это как?

– Как ты знаешь, в текущей организации общества существует возможность передачи социального рейтинга от одного человека к другому. Есть довольно много людей, которые не хотят сами отвечать за свою судьбу, принимать решения, искать свою социальную нишу. И есть те, у кого есть потребность властвовать, управлять, нести ответственность.

– Да, да, – перебил я – и мы стремимся дать возможность реализации человеку с любым типом души. Я это знаю.

– Точно. И вот, хозяин домена берет в опеку людей, которые добровольно отказываются от части своего рейтинга. Всего, что выше 30. Подопечные переходят как бы в статус подростков: никакой частной собственности, работа, учеба, переезды, браки согласуются с сеньором. Отданный рейтинг пересчитывается и частично переходит к хозяину. А он за это обеспечивает людям все необходимое для жизни и подходящую занятость. Обычно договор опеки включает возможность выхода тем или иным способом. Чаще всего с отдачей долга. Таким образом, бенефактор получает политическое влияние, ресурс и возможность реализоваться как управленец. А его бенефициары со всеми своими проблемами идут к нему, как дети к родителю, и он все решает.

– Не понимаю, зачем людям это нужно? Зачем добровольно отказываться от свободы? – вслух удивился я.

– 82 примерно процента опекаемых приняли защиту по наследству – пояснила Вики. – Их предки так жили, для них это нормально и этично, служить кому-то. Не абстрактной идее, а конкретному человеку. Это души от «H» и сложнее могут получать мотивацию непосредственно от мировоззренческого принципа, вроде свободы, милосердия или справедливости. Простым людям нужен конкретный смысл. И доминусы обязаны им этот смысл предоставить. Отсюда и сложная атрибутика Семей: гербы, гимны, ритуалы… И их бесконечная конкуренция тоже добавляет стимула жить подопечным.

– Ну да – согласился я. – Что может быть более вдохновляющим, чем оказаться круче соседа!

– Я слышу иронию в твоих словах, но так и есть для большинства людей – ответила ИИ.

Вики сделала паузу, как будто посылала долгий запрос в базу. Я не успел удивиться, как она продолжила:

– Естественно, любой владелец домена хочет передать имущество и влияние своим потомкам. До сих пор, детям сеньора было достаточно набрать рейтинг 101, и им наследство передавалось автоматически вместе с договорами опеки. И отданный людьми дополнительный рейтинг, соответственно, тоже переходил детям доминуса. А твоя мать предложила ввести закон, по которому все договоры наследнику надо перезаключать заново.