Факир согласно покивал головой, признавая верность слов коменданта, а также будто бы одновременно взвешивая оставшуюся часть пути, которую ему предстояло пройти после этого разговора — и по всей видимости этот остаток дороги, судя по всему, был немногим легче, чем тот, который он уже прошёл.

— Хорошо, комендант, — сказал он наконец. — Готовьте протест, я не против, и не буду спорить с заставой по выявленным нарушениям.

— Хорошо, но перед этим хотел бы прояснить ещё один вопрос, — сказал Ерден, до того как купец успел развернуться, чтобы уйти. — Те пятеро из охраны, приставленные отдельно к одной из телег каравана. Кто они такие?

На лице у Факира после вопроса что-то промелькнуло, но Ерден не разобрал что именно.

— Думаю, что это люди Торгового дома Ксеррат, — сказал он тихо. — Они не мои и никогда ими не были. Я знать не знаю даже их имён, они мне не представлялись, комендант. Впрочем вряд ли у меня есть хоть какое-то желание узнать их имена. Думаю, что не имеет смысла указывать об этом в оформляемых вами документах. Не хочу, чтобы стало известно, что это я вам о них рассказал…

Он не стал договаривать, хотя договаривать и не было никакой нужды, Ерден всё понял и без этих слов.

— Обещаю, Факи-ага, что об этом не будет ни слова, — сказал Ерден. — Пусть это останется только между нами.

Факир снова кивнул — уже коротко и устало — и на этот раз уже действительно повернулся, чтобы уйти, но не тем уверенным в себе купцом, что недавно пришёл на встречу минута в минуту с комендантом Дымчатого Перевала, а человеком, которому только что показали, во что именно ему обошёлся его двадцатилетний опыт не задавать лишних вопросов нанимателю.

Ерден смотрел вслед удаляющему караванщику, убирая с поверхности камня весов бумаги. В целом разговор с Факиром прошёл по его мнению так, как Ерден и планировал, — без криков, без открытых обвинений, с более-менее справедливым, на взгляд Ердена, исходом, если понятие справедливости вообще можно было как-то соотнести с этой ситуацией. Но тем не менее удовлетворения Ерден, увы, не ощущал — в мыслях была всё та же тяжесть, что накатывала на него при изучении документов, найденных Сербеком. Факир уходил свободным, но в то же время и опозоренным, а Торговый дом Ксеррат, который не будет даже указан в официальном документе, составлением которого придётся заняться заставе, вероятно, сразу после задержания груза начнёт обдумывать, как и каким путём провести следующий скрытый груз.

Ерден собрал Батыра и Джарггала в своём кабинете, уже не в общей комнате, где ранее до младших доводились приказы и указания — этот разговор уже никак не предназначался для протокола Айрил, и все присутствующие понимали это без объяснений, едва увидев, что Ерден запирает дверь на щеколду.

— Факир не стал спорить, опасения подтвердились, — сказал Ерден без предисловий, садясь за стол. — Это оружие для султаната Хорасат и прямой заказ Ксеррата в качестве нанимателя. Он не знал наверняка, но подозревал и не переспрашивал. Мы договорились, что наш протест будет оформлен как техническое нарушение — несоответствие дат в путевых записях каравана. Ни об оружии, ни об измене в документе не пишем.

Джарггал понимающе кивнул — он и раньше догадывался, к какому решению склонится Ерден, но услышать подтверждение вслух было совсем другим, нежели основываться на предположениях.

— А охрана? — спросил Батыр сразу, как человек, для которого сейчас важнее всего был физический расчёт сил, а не моральная сторона дела или оформление документов. — Те пятеро, о которых мне рассказал Джарггал, приставленные к отдельной телеге. Факир знает, чьи они?

— Он полагает, что это люди Ксеррата, — ответил Ерден. — Их я в протест я также не внесу — как по опасениям самого Факира, да и, признаться, по своему разумению тоже: их присутствие в документе не прибавит ему юридической значимости, зато может сорвать весь план, если они почувствуют, что происходит что-то, кроме обычного бюрократического недоразумения.

— То есть мы просто конфискуем груз, отправив его на склад, а этих пятерых не трогаем? — в голосе Батыра слышалось явное несогласие.

— Мы их не тронем, Батыр, только в том случае, если они сами не дадут повода, — сказал Ерден. — Если попробуют помешать изъятию телеги силой — тогда другое дело, и это уже по твоей части. Но провоцировать их раньше времени я также не намерен. Пятеро против пятнадцати твоих — не то соотношение, из-за которого я готов рисковать людьми, если можно обойтись без этого.

Батыр помолчал, обдумывая, потом коротко кивнул, судя по всему решение уже было принято комендантом и его дело — подготовиться к худшему варианту развития, а не спорить с ним.

— А когда изъятие? — спросил он.

— Завтра утром, — ответил Ерден. — Официально, при свидетелях со стороны каравана, с протоколом Айрил. Чем быстрее груз перейдёт под нашу опись, тем меньше времени у Ксеррата будет что-то предпринять.

— Значит, сегодня ночью и завтра на рассвете — самое опасное время, — сказал Батыр, уже мысленно пересчитывая посты. — Если Ксеррат узнает раньше нас, что мы намерены сделать, попытаются либо вывезти телегу тайком до утра, либо надавить силой прямо на изъятии.

— Вывезти не смогут — карантин, ворота на запоре, — заметил Джарггал. — А вот попытки использовать силу при изъятии исключать нельзя, особенно если у этих пятерых есть прямой приказ никому не отдавать груз и ни при каких условиях.

Ерден кивнул, его мысли укладывались в то же русло, что и у кхандца.

— Батыр, утром расставь людей так, чтобы усилить пост у весов — там будет происходить основная процедура. Но так чтобы воины с одной стороны были не на виду, а с другой — могли быстро оказаться рядом.

— Уже подумал об этом, Ерден, — ответил сразу же Батыр. — Кенже и ещё двоих поставлю на стене прямо над камнем весов, остальных — как вчера, рассредоточу, чтобы не было лишних подозрений. Если всё же дойдёт до силового сопротивления, я постараюсь дать вам с Айрил время уйти с бумагами в безопасное место. Но думаю, что бой — это уже крайний случай. Надеюсь всё обойдётся.

— Всё верно, — подтвердил Ерден. — Наша основная задача, чтобы официальный документ с опротестованием груза из-за нарушений был подписан и заверен раньше, чем кто-то успеет оспорить наши действия, в том числе и силой.

До этого сохранявший молчание Джарггал наконец заговорил — не о завтрашнем изъятии груза, а о том, что его тревожило больше.

— Ерден, Сербек сказал, что нашёл ещё три похожих дела за последние семь лет. На всех вроде как одна и та же метка. Такая же возможно, имеется и в документах груза в караване Факира. Ксеррат по всей видимости не в первый раз отправляет такие грузы и, наверное, не в последний.

Ерден согласился со старшим досмотрщиком, он уже немного думал об этом накануне вечером.

— Да, знаю, Джарггал. Завтрашний наш протест направлен на то, чтобы остановить именно этот груз. Конечно, мы не сможем остановить ни саму гильдию, ни даже отдельный торговый дом — у них всегда сможет найтись другой печатник, другой маршрут, другой авторитетный купец, которого они используют так же, как использовали в этот раз Факира. Если мы сможем остановить груз завтра — это не победа над Ксерратом, это всего лишь одна выигранная стычка с ними.

— Погодь, Ерден, — вставил Батыр, не столько споря с комендантом, сколько озвучивая мысли, которые, видимо, появились во время этого разговора и крутились у него в голове. — Тогда зачем вообще всё это, если эта их система так или иначе всё равно найдёт способ нас обойти?!

Ерден ответил ему не сразу, пытаясь понятно сформулировать свои мысли так, чтобы они были понятны и старшему досмотрщику и командиру гарнизона заставы.

— Потому что наша задача на Дымчатом Перевале — довольно простая. Мы не выявляем всю систему, не пытаемся узнать всю сеть, которую выстроил Ксеррат. Покуда я — комендант этой заставы, моя задача заключается в том, что будь то оружие для мятежников или любой иной запрещенный или незадекларированный груз дальше не пройдёт. Если завтра они попробуют пройти с подобным грузом через другую заставу — это забота другого коменданта, а не моя, поэтому надеюсь, у него найдутся такие ответственные служивые как ты — Джарггал или же как Сербек. Но тем не менее наша работа — это вклад для того, чтобы усилить саму досмотровую службу, наши документы и наш опыт так или иначе повлияют на методику и принципы осмотров.