Молодой Ерден молчаливо кивает, усердно переваривая услышанное, запоминая это как очередной урок его досмотрового ремесла — даже не подозревая, что именно эти слова Айдына однажды станут тем единственным ключом, что у него останется, когда сам наставник окажется именно тем, кто поступился своим собственным словом — просто халатно махнув рукой вместо того, чтобы, как и полагается досмотрщику, направить телеги к камню весов.

Старший досмотрщик Джарггал так близко держит грамоту к лампе, что её фитиль едва не касается бумаги. Он задумчиво молчит, водя шершавым пальцем по краю оттиска печати, не касаясь её самой, а обводя кончиком контур, будто ощупывая каждую деталь формы.

— Ну, — всё также задумчиво протянул наконец Джарггал, — можно смело утверждать, что работа весьма хорошая. Обычный мастер, не состоящий в имперской палате, печать такого высокого качества вряд ли бы смог поставить. Здесь явно чувствуется рука кого-то из старших печатников, а таких на всю империю не больше наверное человек пяти, может восьми, и их клейма я примерно помню.

— И чья же это работа?

— Не смогу сказать с высокой долей уверенности по одному лишь оттиску при свете лампе, — Джарггал качает головой. — Но знаете ли, нойон, есть в этом что-то… до боли знакомое. Такую манеру — видите как руна связи будто бы чуть вытянута книзу, не как обычно её рисуют — я видел и раньше. Года три-четыре назад, кажется. Но не здесь.

— Не тяни. Где видел? — нетерпеливо кидает Ерден, один его глаз при этом немного дёргается.

Джарггал молчит ещё немного, будто бы силясь вспомнить не столько печать, сколько те обстоятельства, при которых он видел схожую печать ранее.

— Скорее всего, нойон, было это на равнинной заставе, ещё до того как я перевёлся сюда. Караван, насколько мне сейчас помнится, также шёл под цветами Торгового дома Ксеррат, груз — самый обычный, какие-то ткани да нити. Тогда при проведённой проверке мы ничего не нашли, всё было чисто, да и бумаги в порядке. Но тот печатник мне запомнился уже тогда — слишком уж аккуратная была работа для столь ничем непримечательного купеческого каравана, ещё тогда мне подумалось, что обычно такие искусные мастера если где и служат, то в имперских палатах, а не гильдиям. Гильдии редко могут себе позволить нанять имперского печатника такого высокого калибра для рутинных грузов.

Ерден забирает грамоту обратно, кладёт рядом с другими документами каравана — той самой, где дата у печати показалась ему знакомой.

— Значит, следует предположить, что у Торгового дома Ксеррат есть свой человек среди старших печатников, причем был еще и три года назад.

— Но с другой стороны, нойон, это может быть также простым совпадением, — говорит, немного прищуриваясь, Джарггал, но без особой убеждённости в собственных словах. — На практике распространенно, что порой мастера печати иногда подрабатывают на стороне для крупных клиентов, это не запрещено, но стоит весьма дорого, поэтому мало кто может себе это позволить.

— Значит, у нас есть совпадение. Такая печать дорога как для обычного груза тканей, с которым ты сталкивался ранее на другой заставе, — замечает Ерден, — так и для обычного груза инструментов для мастерских в караване, который стоит за окном заставы буквально в нескольких локтях от нас.

Джарггал смотрит на него долгим взглядом — тем самым, каким смотрит человек, понимающий, к чему клонит собеседник, но не готовый произнести это вслух первым.

— Ты думаешь, груз не тот, что заявлен?

— Я думаю, кто-то очень постарался, чтобы бумага выглядела безупречно даже для такого дотошного коменданта как я, — отвечает Ерден. — А безупречность такого уровня стоит дорого и заказывается заранее, не для тканей и не для инструментов.

— И что дальше? — спрашивает Джарггал. — Весы чисты, печать честная, тайников плетение не находит. Всё что мы имеем — подозрение и красивый почерк печатника, Ерден. Этого мало, чтобы задержать караван Торгового дома Ксеррат дольше положенного, не устроив скандал, который тебе же и аукнется.

— Значит, будем искать не в грузе, а в бумагах, — Ерден придвигает к себе всю стопку грамот заново. — Все даты, все маршруты, все печати по порядку — от формирования каравана до сегодняшнего дня. Если где-то соврали, это будет не в весе и не в тайнике. Это будет в цифрах, которые не бьются друг с другом, хотя каждая по отдельности выглядит подлинной.

Джарггал снова устало вздыхает — именно с той самой усталостью человека, который знает: предстоящая ночь затянется надолго, а на сон он может даже не рассчитывать, впрочем как и сам комендант тоже.

— В таком случае нам нужна ещё одна лампа, — говорит кхандец, придвигая табурет ближе к столу. — Если уж и искать ложь в цифрах, вкраплённых на поверхность бумаг, то лучше делать это вдвоём — у меня намётан глаз на печатников, у тебя — на даты. Думаю, так будет быстрее, а времени, по всей видимости, у нас не так много, как хотелось бы.

Ерден на мгновение задерживает взгляд на кхандце — не подозрительно, но и без полного безоговорочного доверия. Ердена посетило то самое старое, привычное ранее чувство, когда рядом кто-то предлагает ему безвозмездно помочь. Он кивает ему и подвигает часть грамот поближе к Джарггалу.

Лампы горят в кабинете всю ночь до рассвета. Застава несёт службу.

Джарггал водит тем же пальцем, что осматривал оттиск, по строчкам маршрутного листа каравана, стоящего у заставы, сверяя даты его стоянок с отметками пройденных уже пограничных постов, и думает о том, что сейчас даже и не вспомнит, когда он в последний раз сидел над бумагами настолько долго по собственной воле, а не потому что Ерден велел ему набело переписать уже оформленный отчёт из-за халатно допущенных неточностей или того самого пространного слога, коим так любил грешить Джарггал.

Работа скучная, кропотливая — ровно такая, какую он всегда сваливал на молодых, если была возможность. Но сегодня возможности нет: слишком много цифр, слишком высока цена ошибки, а глаз у молодых недостаточно намётан, чтобы заметить, если что-то не так. Да и самих молодых здесь в кабинете не наблюдается, сегодня эта работа досталась только им с Ерденом.

Он ловит себя на том, что временами останавливается не над цифрой, а над самим собой — над мыслью, которую гонит прочь весь вечер, но она возвращается снова.

Три года назад, когда он ещё нёс службу на другой равнинной заставе, был один человечек — приказчик одной небольшой конторки, которая обычно промышляла различным посредничеством между торговыми гильдиями и мастерами печати. Не Ксеррат, контора намного мельче, но тем не менее связи у этой конторки были довольно обширными. Приказчика этого Джарггал знал косвенно через общих знакомых и однажды он предложил ему небольшую, можно даже сказать скромную, сумму — нет, не за то, чтобы пропустить через заставу что-то незаконное, а за то, чтобы Джарггал «не удивлялся», если вдруг через его заставу и при его смене пройдёт некий груз с документами чуть лучшего качества, чем обычно бывает у самых обычных купцов, не работающих через торговые дома или имперскую гильдию. Джарггал тогда сразу отказался, не дав ему даже договорить до конца — и вовсе не из-за каких-то личных принципов, если быть честным с самим собой, а только потому что предложенная приказчиком сумма показалась кхандцу смехотворно малой для того предполагаемого риска, который она подразумевала под собой. Он не стал после сообщать об этом инциденте коменданту заставы, поскольку — если подходить к этому с сугубо формальной стороны — не было никакого прямого нарушения, а уж тем более преступления, только лишь устное предложение какого-то безвестного приказчика, о котором, как подумал тогда Джарггал, коменданту и рассказывать-то нечего.

Сейчас же, снова разглядывая почерк печатника (а в том, что это был именно тот самый почерк, Джарггал уже перестал сомневаться, поскольку он опознал его по своеобразно вытянутой руне связи), Джарггал задумался: а вдруг за нынешним караваном снова стоит тот же самый приказчик, как и тремя годами ранее, когда он ему предложил то, от чего Джарггал в итоге сумел отказаться, даже не обратив особого внимания? И если эти совпадения неслучайны, то может стоило ему еще тогда, три года назад, всё-таки доложить коменданту той заставы об поступившем от приказчика предложении о взятке, вместо того чтобы просто отмахнуться от этого случая как от пустяка?