Следующим после Арона отвечал Белат. Ламин спросил его про первое вторжение объединённой орды кочевников барсаров на территорию Физарской империи.

Белат, приосанившись и мысленно возблагодарив Яриса за везение, принялся рассказывать про четвёртого императора Яргала, занимавшего в тот период императорский трон. Затем поведал о том, как Яргал собрал могучее войско, усилив западные легионы дополнительными ополчениями из земель Бреара и Валистарда, и прогнал орду барсаров за границы империи.

Закончил Белат свой ответ повествованием о том, как Яргал в восемьдесят восьмом году от Объединения организовал ответную военную кампанию против кочевников, лично возглавил собранное им войско и принял участие в сражении. Там он лишился глаза из-за допущенной им ошибки. Яргал отразил песчаную бурю столбом огня, что и привело к его увечью. С тех пор он и получил в народе прозвище «Одноглазый Император».

Ламин даже похвалил парня за подробный ответ. Белат надулся от гордости, радуясь тому, что завтра сможет насладиться долгожданной игрой. На радостях он обернулся на Арона, встретился с ним глазами и доброжелательно кивнул пареньку.

Заметив это, Марк вопросительно взглянул на друга, почувствовав лёгкий укол ревности.

— Я думал, вы соперничаете. Чего это на него нашло?

Арон улыбнулся.

— Да просто я ему про это рассказал. Когда мы наказание в подземелье отбывали, помнишь?

— Понятно, — ответил ему друг. — Вечно ты всем помогаешь, Арон! А вот разве тебе оно надо?

— А почему бы и нет? Мне что, жалко, что ли?

— Ну, дело твоё, конечно, только он же тоже на игру завтра сможет пойти. Как и ты.

— Ну и пусть идёт. Там ему всё равно явно не до меня будет, — отмахнулся парень. — Кроме того, я, может быть, и не пойду на эту игру. Всё равно про неё никогда не слышал. А тут трёхчасовая лекция по истории! Интересно же! Я сюда, в Семинарию, учиться пришёл, а не развлекаться!

— Ага, — усмехнулся Марк. — Только вот для тебя история — лучшее развлечение!

Дошла очередь и до него. Марка спросили про войну Яриса с ещё не покорённой в то время Залирией.

Парнишка, даже не поведя бровью и ничуть не смутившись, поведал кровавую историю о том, как залирцы, воспользовавшись затянувшимся конфликтом Яриса с сургами, без объявления войны внезапно напали на Тантир. Рассказал и о бесчеловечно жестоких обрядах некромантов, поднимающих мертвяков и создающих некроконструкты: чем сильнее страдания умирающих на алтаре под жертвенным ножом, тем могущественнее получается тварь.

Под конец истории Марк рассказал о том, что Ярис вынужден был приостановить конфликт с сургами и поспешить на помощь союзникам. Добравшись до Тантира, будущий первый император вступил в схватку с некромантами и демонологами.

Последние, по словам Марка, «призывали в мир сильные сущности с иных планов бытия. Брали их под контроль и, подчинив своей воле, натравливали на вражеские легионы».

В классе повисла тишина. Даже Ламин выглядел так, будто и сам впервые слышал подобные подробности. Он пристально разглядывал Марка, словно видел перед собой не ученика, а какую-то загадку.

Спустя несколько мгновений учитель взял себя в руки и объявил парнишке, что засчитывает ему ответ. Приняв Марка за отпрыска кого-нибудь из Стражей порядка, Ламин продолжил опрос.

— Ну ты и выдал, дружище! — удивился Арон.

— А что такого? — не понял его Марк. — Разве это не общеизвестные сведения?

Арон округлил глаза.

— Нет, конечно!

Парень смутился.

— Ну, допустим, про некромантов, мертвяков и демонов — да. Духовенство любит этим пугать. Но вот то, что ты про обряды тёмные говорил! Мол, «чем больше страданий — тем сильнее тварь…» Это же запретная волшба в чистом виде! Про её принципы вообще информации не найти. Я о таком только в том самом подземелье прочесть смог! В разделе Инквизиции. Да и то лишь мельком. А ты такие подробности знаешь… Да и откуда ты вообще об этом слышал?

Марк замялся.

— Постой, не говори, — одёрнул его Арон. — Я сам догадаюсь. Тебе отец рассказал.

Марк смущённо кивнул.

— Да… — протянул Арон. — Много же всего знал твой отец для обычного торговца…

Закончить мысль Арону не удалось.

К тому моменту Ламин уже успел опросить почти весь класс. Осталась одна лишь Лаисса. И с ответом у неё возникли трудности.

Ламин намеренно оставил девчонку напоследок.

Дело в том, что Лаисса, как и многие Одарённые стихией огня, была очень импульсивной и эмоциональной натурой. Кроме того, она настолько отчаянно желала увидеть завтрашнее состязание по загону ризалов, что каждый раз, когда слышала от наставника вопрос, на который знала ответ, порывалась ответить на него без разрешения.

Ламин не любил нетерпеливых выскочек и решил её проучить.

Ближе к концу опроса Лаисса поникла. А когда она осталась единственной, кто ещё не отвечал, и наконец услышала свой вопрос, то окончательно перегорела и растерялась.

«Ещё одна особенность огненных магов, — подумал Арон, — они всегда так. Поначалу активны и полны сил, а вот ближе к концу, будь то бой или ученический опрос, морально перегорают. Им бы первыми «отстреляться», как выражаются лучники, пока энтузиазм не иссяк. И на передышку. Ни выносливости в них, ни терпения. Особенно у талантливых новичков вроде Лаиссы. Ведь у огневиков обычно так: чем талантливее маг — тем ярче пламя. А чем ярче пламя — тем быстрее перегораешь. Поэтому-то и странно, что Марк — огневик! У него-то с терпением и самоконтролем всё в полном порядке! А вот у Лаиссы, по крайней мере пока, — нет».

Арон захотел помочь бедолаге.

«Что же, придётся её выручать, — подумал он. — Лаисса же не со зла. Она же не виновата, что Дар на неё так влияет! Да и вчера, в гостиной, девчонка за нас с Марком вступилась! Не побоялась против Белата выйти! Так что за мной должок!»

Ламин, по мнению Арона, задал Лаиссе один из сложнейших вопросов за весь опрос. Он попросил её рассказать о военной кампании прошлого императора против амари.

Дело в том, что амари — очень скрытная и неуловимая нелюдь. Их территория — загадочный Потаённый лес, граничащий с империей на юго-западе. Про них в империи известно очень и очень мало. Кроме того, последняя военная кампания против амари по большей части была засекречена Духовенством.

«Видимо, действительно решил проучить её за несдержанность!» — подумал паренёк, закусив от досады губу.

Лаисса уже довольно долго раздумывала над ответом. Она опустила голову и будто бы сжалась, отчего её и без того миниатюрная фигура казалась ещё меньше. Учителю даже пришлось подняться с кресла, чтобы разглядеть девочку, сидящую позади широкоплечего Белата.

Арон ещё больше захотел ей помочь. Тем более он-то знал ответ на этот вопрос, так как прожил всю свою жизнь в приюте Арвеги, очень и очень близко от места тех самых событий.

«Думай, парень, думай! Что же можно сделать? — накручивал он себя. — Прошептать? Нет, не выйдет. В классе полнейшая тишина. Ламин услышит и не засчитает ответ. Может, быстро написать и передать записку? Тоже не вариант. Лаисса сидит далеко от меня. В соседнем ряду и на пару столов ближе к учителю. Тогда как же?»

И тут Арон увидел, что на столе девочки лежит лист пергамента, перо и открытая чернильница.

Видимо, Лаисса уже поняла, что надоела учителю своими выкриками и спрашивать её не будут до последнего. От скуки и отчаяния девчонка принялась рисовать, чтобы хоть чем-то себя занять и отвлечься от грустных мыслей.

В голове парнишки мелькнула одна очень нестандартная и оттого интересная мысль.

«А что, если попробовать! — решился наконец он. — Хуже-то не будет!»

Арон сосредоточился и незаметно вытянул правую руку в сторону Лаиссы.

Небольшое гусиное перо на её столе медленно поднялось. Девочка, погружённая в собственные мысли, даже этого не заметила, пока соседка по столу не ткнула её локтем в левый бок.

— Не подсказывать! — сурово произнёс Ламин, увидевший движение соседки. — Ну так что, Лаисса, ты будешь отвечать?