Пленник натужно встал с колен.

Воины, державшие нелюдь, были крепкими, рослыми, широкоплечими бойцами, но сург, стоящий сейчас в полный рост, был массивнее и выше их на голову.

Держащий цепь конвоир направился к двери клетки, увлекая пленника за собой. Тот нехотя подчинился и двинулся следом.

Вскоре процессия оказалась на песке арены Семинарии, в кругу магов первого легиона. Неподалёку стоял Мастер войны и пристально наблюдал за происходящим. Затем пленника снова огрели дубинкой по спине, и тот вновь обессиленно рухнул на колени.

— Вот видите, граждане империи, кому нам приходится противостоять?! — выкрикнул Зилат и многозначительно обвёл своим взором притихшие трибуны. — Эта богомерзкая нелюдь была схвачена магами доблестного седьмого легиона Стальных панцирей в окрестностях славного города Седата! Если бы доблестные повелители стихий не успели его вовремя изловить, то амари ведает, какое непотребство он успел бы сотворить в наших землях! Скольких детей оставить сиротами, а жён — вдовами?!

— Убить его! — раздались яростные выкрики с трибун.

— Смерть сургу!

— Сжечь нелюдь богомерзкую!

Толпа зрителей, постепенно отошедшая от первоначального шока, начала яриться в праведном гневе.

Арон опасливо обвёл трибуны взглядом: скривившиеся от ненависти ли́ца, пальцы, сжатые от желания мести в кулаки, вздувшиеся жилы на шеях при каждом крике — это походило на разгорающееся пламя, которое могло коснуться и его.

— Тише, тише, почтенные, — вновь подал голос Император. — Ну разумеется, он умрёт! Ибо, как нас учит Вторая заповедь Могучего Яриса, Физарская империя — только для людей. Нелюдь здесь найдёт лишь неминуемую гибель! Так узрите же, граждане, что лишь стихийному магу под силу одолеть взрослого воина сурга один на один. В честном поединке!

Император выдержал напряжённую паузу и затем громогласно произнёс:

— Расковать его!

Трибуны радостно взревели.

К сургу вновь приблизились конвоиры. Один из них привычным движением дёрнул за цепь, заставляя пленника подняться с колен. Двое других принялись снимать кандалы, сковывающие нижние и верхние лапы.

Маги Гордости Физарии, стоявшие в оцеплении, напряглись. Кто-то из них достал оружие, а некоторые потянулись к своему Дару, готовя на всякий случай стихийные заклинания.

— Честь свершить правосудие и волю Великого Яриса торжественно предоставляется четвёртому моему советнику — Мастеру войны Дэитару, командующему первым легионом империи — Гордостью Физарии!

Зрители приветствовали эти слова одобрительными выкриками.

Дэитара в империи любили. Он являлся прославленным воином и магом воздушной стихии, на счету которого было множество подвигов и заслуг перед империей. О нём шла слава превосходного воителя, не прекратившего упражняться с мечом даже после ответственного назначения на высший пост, который только мог быть доступен легионеру. А это означало, что собравшуюся сегодня публику ожидало поистине захватывающее зрелище.

Услышав одобрительные и ободряющие возгласы в свой адрес, Дэитар распрямил могучие плечи, отчего его и без того массивная фигура стала казаться ещё выше и торжественнее. Он небрежно мотнул головой, убирая волосы с лица, и победно вскинул кулак в приветственном жесте. На его лице появилась улыбка, но, как показалось Арону, немного вымученная и неумелая.

«Видимо, главный вояка империи не привык улыбаться, — подумал будущий маг воздуха. — Оно и понятно! Ему привычнее истреблять наших врагов мечом и магией, нежели развлекать толпу на светских мероприятиях!»

Увидев вскинутый кулак прославленного воина, толпа вновь воодушевилась и заликовала.

Мастер войны развернулся к Императору и прикрыл феникса на своей кирасе. Зилат благожелательно кивнул в ответ.

В этот момент послышался звон падающих цепей. Сург потёр освобождённые, затёкшие от кандалов запястья. Затем небрежным, но резким движением оттолкнул от себя легионера, провернувшего ключ в замке на наморднике.

Тот на несколько локтей отлетел в сторону и повалился на песок.

Маги легиона, стоявшие в оцеплении, вскинули оружие или потянулись к своему Дару. На арене появились зримые проявления стихийной магии. У одних в руках образовались сгустки огня, у других — угрожающие водяные бичи, занесённые для немедленного удара, или воздушные воронки.

Не обращая на это никакого внимания, сург медленно снял с лица намордник, демонстрируя всей арене пару длинных острых белоснежных клыков, выступающих из-под нижней губы. Затем презрительно отшвырнул его в сторону и посмотрел на закованного в парадную броню Дэитара, доставшего из ножен за спиной полуторный меч.

Держа его двумя руками, воин принял боевую стойку.

— Честный бой, говоришь? Человек, — произнёс сург низким рычащим голосом, переводя взгляд больших карих глаз, больше напоминавших медвежьи, нежели человеческие, на Императора Физарии. — Против мага в полном доспехе и с оружием, имея только голые лапы?

С этими словами сург поднял мускулистые руки.

— Мои когти и клыки хороши, спору нет, но железо в руках противника длиннее, — медленно выговаривая слова, продолжил он. — Такова́ честь и справедливость в империи людей?

Зилат одарил сурга брезгливым взглядом, но отвечать мерзкой нелюди посчитал ниже своего достоинства.

— Дайте ему меч, — негромко произнёс он вместо ответа.

Через мгновение на песок арены рядом с ногами белошкурого упал полуторный клинок, небрежно брошенный одним из легионерских магов.

Сург какое-то время продолжал стоять неподвижно. Затем, не двигаясь, перевёл на меч один лишь взгляд. Выждав ещё несколько мгновений, он плавным звериным движением наклонился и подобрал оружие.

Клинок был, пускай, и не такой роскошный, как у Мастера войны, но более чем добротный. Такой же по длине и прекрасно заточенный. Его отполированные грани отражали блеск яркого полуденного солнца, а широкая, немного изогнутая гарда отливала золотым напылением.

Меч был превосходен. Наверняка работа мастерового мага-кузнеца. Владеть подобным клинком посчитал бы за честь каждый легионер из числа людей в любом из легионов империи.

Но не сург.

— За каким снежным псом мне эта ваша стальная пластина? — С этими словами невольный гость небрежно отбросил клинок под ноги его владельца — одного из магов Гордости Физарии. — Раз уж биться с честью против вашего чемпиона, то дайте мне подходящее оружие! Такое, с которым завещали идти в бой предки моего рода и моего клана! Принесите мне топор!

Командный состав первого легиона начал переглядываться между собой. Возникла неловкая пауза, вызванная тем фактом, что обычного топора ни у кого из высокопоставленных магов не оказалось.

Среди чародеев, практикующих фехтование, более всего ценились именно клинки. В первую очередь мечи и абордажные сабли. У более утончённых натур — рапиры и шпаги. А вот древковое оружие, такое как копья или глефы, встречалось очень редко. Это было связано с тем, что во время боя маги предпочитали оставлять хотя бы одну руку свободной для сотворения чар. Умение творить заклинания с зажатым в руке оружием тоже встречалось, но без него было привычнее, проще и быстрее.

Кроме того, клинок издревле считался оружием благородных, а махать топором или алебардой — дело солдатни́.

Топоры же в империи считались либо двуручным оружием — к примеру, секира, либо парным, так как довеском к небольшому топорику шёл ещё и другой такой же для второй руки.

Уже собирались послать кого-нибудь к построенным вдоль трибун легионерам, среди которых хватало вооружённых топорами бойцов, когда один из конвоиров, стоявших у повозки, передал коня напарнику и быстро подбежал к Мастеру войны.

— Господин командующий легионом! Десятник Турс, из девятнадцатой пехотной сотни, к вашим услугам! Разрешите обратиться?

— Обращайтесь, — по привычке ответил Дэитар, хотя присутствие самого Императора, остальных Мастеров, а также многотысячной толпы зрителей на арене, да и сурга, привезённого в самый центр империи, создавали не самый подходящий момент для разговора с простым десятником. Пускай даже и из первого легиона.