Немного растерявшись, Арон ответил, что не знает никого из своих родных, поскольку с младенчества оказался в приюте Арвеги, где и прожил всю свою жизнь до сегодняшнего дня.

Услышав эти слова, одногруппники явно утратили интерес к новичку. Кто-то сочувственно покивал, сказал несколько ободряющих слов, но без особого участия. Кто-то просто отошёл в сторону, заводя разговор с другими ребятами.

Арону приглянулась одна симпатичная девушка с тонкими чертами лица и светлыми, не очень длинными, слегка волнистыми волосами. Устроившись в мягком кресле у уютного камина, она перевела взгляд с новоприбывшего на своих собеседниц, сидевших напротив на двухместной кушетке, и девушки вернулись к негромкому обсуждению каких-то своих тем.

«Да… Верно говорил Марк, — подумалось тогда пареньку, расстроенному неудавшимся знакомством с одногруппниками. — Похоже, людей наделяет Даром вовсе не Ярис. Видимо, всё дело в наследовании… Так что получается? Значит, в приюте нам врали? Может, и не обо всём, но во многом уж точно. Эх… Разобраться бы! Если уж попал в большой город, да ещё и в саму Семинарию, то просто необходимо поскорее понять, что и как тут устроено. Кстати, а как там Марк, интересно?»

От мыслей о покинутом друге у Арона будто защемило сердце. Особенно сейчас, когда надменные одногруппники явно не спешили принимать безродного новичка в свою компанию.

«Надеюсь, у Марка всё нормально. А с этими Одарёнными я ещё успею разобраться», — с такими мыслями Арон вышел из гостиной в спальню для мальчиков, где вдоль стен стояли двадцать две кровати с личными тумбочками. Почти как в родном приюте, с той лишь разницей, что мебель и постельное бельё здесь были на порядок лучше.

Паренёк, не разуваясь, улёгся на свою койку, закинув ноги на выступавшую резную спинку.

«Семья, родственники… Это, конечно, бесценно и замечательно. Но какой смысл кичиться их заслугами, если они не твои? Ведь лично ты не имеешь к их свершениям никакого отношения. Ещё посмотрим, кто и чего добьётся! На выпускных испытаниях судят не заслуги рода, а твою силу и мастерство. А дружба? — мысленно спросил себя Арон. — А что дружба? Вон, у меня уже Марк есть. Да и обходился же я как-то без друзей четырнадцать лет в приюте — и тут обойдусь. В конце концов, я сюда приехал не друзей заводить и не развлекаться. В Семинарию! Учиться на полноправного мага! А друзья, девочки… Это всё потом. Успеется».

Из не самых радужных воспоминаний Арона выдернул внезапный оглушительный рёв толпы.

Радостные возгласы, приветственные крики и аплодисменты, смешавшись с топотом вскочивших со своих мест зрителей, слились в нескончаемый, всепоглощающий поток восторга, прокатившийся по всей столице.

От неожиданности Арон, погружённый в собственные раздумья, вздрогнул и обернулся на обезумевших, как ему поначалу показалось, людей. Не сразу поняв, что произошло, он перевёл взгляд на арену — и всё стало ясно.

Из распахнувшихся ворот в дальней стене, там, где трибуны начинались не от самой арены, а возвышались примерно на четыре человеческих роста, показалась торжественная процессия.

Впереди важно шествовал высокий человек в роскошном золотом камзоле с искусной вышивкой, а на его голове поблёскивала золотом и драгоценными рубинами корона, выполненная в виде раскинувшего крылья феникса. Точь-в-точь такого же, как вспомнилось Арону, который изображался на всех знамёнах Физарской империи.

— Да это же Император! — непроизвольно вырвалось у парня.

— Дошло наконец, деревенщина? — раздался уверенный насмешливый голос слева от Арона. — А то вертел тут башкой с разинутым ртом, никак не мог понять, что происходит. Слушай, а ты точно уверен, что ты — Одарённый?

Арон наклонился вперёд и посмотрел влево, чтобы увидеть говорившего. Светлая чёлка упала на глаза, которые угрожающе блеснули зелёными изумрудами.

Через три человека от него сидел паренёк в красивом сером кафтане и насмешливо ухмылялся.

Хотя все сидевшие здесь юноши и девушки были из одной группы и всем было примерно по четырнадцать лет, этот зазнайка выглядел старше. Возможно, так казалось из-за его роста и крепкого телосложения, заметного даже в сидячем положении.

— Я вырос в Арвеге, хоть и в приюте. Я не деревенщина! — выкрикнул Арон, исподлобья глядя на обидчика.

Тот презрительно хмыкнул.

— Слово «деревенщина» не относится к тому, откуда ты родом или где вырос, — надменно ответил он. — Оно обозначает степень твоей образованности и воспитанности. И, судя по твоей реакции и по тому, как ты с открытым ртом таращился на нашего Императора, оно как раз про тебя.

Сидевшие рядом с собеседником Арона ребята рассмеялись удачной, по их мнению, шутке, а один из них даже одобрительно хлопнул болтуна по плечу.

— Да и эта твоя Арвега, если разобраться, — продолжал молодой франт, — та ещё деревня!

Дружки снова дружно рассмеялись.

Арон внимательно посмотрел на парня. Тот был действительно хорошо сложён для своих лет. Судя по всему, ещё до поступления в Семинарию занимался боевыми искусствами, а это в Физарской империи было дозволено далеко не всем. Да и стоило недёшево.

Как рассказывали Арону на уроках в приюте, профессионально изучать фехтование и рукопашный бой могли лишь те, кто поступал в имперские легионы или Стражи порядка. Ну и маги, разумеется, если у них возникало такое желание или необходимость.

Значит, обидчик был не из простых. На это указывал и дорогой кафтан, воротник которого, явно не по погоде, был искусно отделан густым белоснежным мехом, вместо выданной ученикам Семинарии уставной льняной рубахи с коротким стоячим воротничком.

— А кто ты такой, позволь узнать? — спросил Арон.

— Я-то? — удивился тот. — Я Белат, разумеется! Потомственный маг воздуха, унаследовавший Дар уже в следующем поколении после моего отца — Фаранта! Прославленного повелителя воздушной стихии и командующего самим восьмым легионом Снежных псов! А вот ты…

— Ясно, — перебил его Арон, не дав добавить что-то явно нелицеприятное. — А что ты тут делаешь?

От такой дерзости и странного вопроса Белат так и застыл с открытым ртом. Одногруппники начали коситься на спорщиков, прислушиваясь к разговору.

— В смысле — что я здесь делаю?! — наконец воскликнул он. — Я, как и все сидящие на этой трибуне, зачислен в Семинарию на первый год обучения. Что за глупый вопрос?

— А почему тогда одет не в ученическую форму? — спокойно спросил Арон.

Потомственный Одарённый расплылся в довольной улыбке.

— Да потому, деревенщина, что на традиционных празднествах даже ученикам Семинарии дозволяется одеваться так, как подобает их статусу и достатку. А не щеголять в казённой одежде со склада!

— И не жарко тебе? — с самым серьёзным видом, почти участливо, поинтересовался Арон, едва заметно хмыкнув. — С собачкой на шее? Уже вон вспотел весь. Бедный.

Одногруппники загоготали.

Услышав справа приятный девичий смех, Арон обернулся и неожиданно встретился взглядом с той самой девушкой, на которую обратил внимание в общей гостиной в свой первый день в Семинарии.

Мгновение, показавшееся ему отчего-то очень долгим, она смотрела ему прямо в глаза. Затем улыбнулась, чуть прикрыла веки и, насмешливо склонив голову набок, одобрительно кивнула. После этого слегка вскинула подбородок, продолжая с любопытством смотреть на замершего Арона своими лазурно-голубыми глазами.

— Да я тебе сейчас покажу собачку! Ты хоть знаешь, что…

Взбешённый Белат, оправившись от шока и конфуза — наверное, впервые в жизни вызванных тем, что над ним смеялись, — уже был готов немедленно расправиться с обидчиком и вернуть себе статус негласного лидера группы. Но его крик не смог отвлечь Арона от созерцания милой девушки.

— Приветствую вас, почтенные граждане великой империи Физар!

А вот этот громогласный голос смог.

Арон вздрогнул и резко обернулся на его источник. Впрочем, не он один.

Трибуны мгновенно смолкли, и все присутствующие как один устремили взгляды в центр арены, где была установлена трёхъярусная сцена, напоминавшая пирамиду.