Во время учебы я подрабатываю санитарной в больнице, в реанимационном отделении, и деньги это невесть какие большие для обычных людей. А вот для меня — они просто огромные.

Но делать нечего. Нельзя допустить, чтобы Стамир увидел фотографии Кати. По фамилии он нас не сличит: отцы у нас с сестрой разные. И по внешности тоже. Вряд ли он сразу начнет меня с ней сравнивать и искать сходство. А вот как вскроют смартфон, так и понесется его паранойя по кочкам.

И я вспомнила слова Кати о том, насколько он боится, чтобы никто никуда не вынес информацию. Даже сотрудники его фирмы обязаны сдавать смартфоны на входе в офис. А то, не приведи Господь, сфотографируют компромат. Или разговор приватный запишут.

«До чего же ты подозрительный тип, Стамир Огнев!» — проворчала я про себя и направилась к яркому пятну света в полутемном парке.

Когда добираюсь до входа и приближаюсь к Васе, то даже в темноте вижу, как кривится от недовольства его лицо.

— Вася, я облажалась, — говорю я извиняющимся тоном.

— А я здесь при чем?

От его скептического взгляда не укрывается мой потрепанный вид и босоножки, которые покачиваются в моей руке. Так я изображаю расслабленность. Но сама чувствую, что получается так себе. Когда я нетрезвая, актриса из меня никакая.

— Ты можешь мне помочь.

— С чего вдруг я буду тебе помогать? — но голос стал заинтересованным, и я знаю, куда сейчас повернет разговор.

— С того, что я тебя отблагодарю.

— Что надо? — пренебрежение в его тоне окатывает меня ледяной волной. Но я мужественного держусь и только улыбаюсь. Как дурочка.

— Сумочку забыла. Можешь принести?

Вася переминается с ноги на ногу. Оглядывается на дверь. И я понимаю, что сейчас решается вопрос, в какую копеечку мне влетит это его одолжение.

— Где оставила, — спрашивает он, наконец.

— В ВИП — секторе, — и не успеваю я договорить, как меня перебивает присвистывание охранника.

— Ну ты даешь! В ВИП-сектор я не пойду. Уволят еще, — качает он головой, но я знаю, все это игра и врет он виртуозно. — А если еще за столом, отведенным персонально господину Огневу, то даже не проси.

— За ним, — вздыхаю я нарочито печально.

Впрочем, мне и в самом деле грустно. Я расстроена незапланированной тратой на Васю.

— Семьсот, — выдыхает, наконец, охранник, и мне кажется, я вижу, как он зажмуривается от собственной наглости.

— Пятьсот, — пытаюсь я сбить цену.

Но он понимает, что выхода у меня нет, и лишь мотает головой.

— С собой у меня нет денег.

— Тогда и разговора нет.

— Я напишу расписку, что взяла в долг.

Все эти игры с Васей я знаю как свои пять пальцев. От Кати он тоже немало денег получил в свое время.

Я стискиваю зубы и беру мятый листок и ручку, которые протягивает мне охранник, и пишу, что должна и что верну через два месяца.

— Подпись и дату поставь, — обрывает он мой порыв поскорее отдать ему расписку.

Чиркаю еще пару коротких строк. Вася забирает ее у меня и скрывается за металлической дверью. Совсем не такой пафосной, каким себя позиционирует этот клуб. Хотя дверь черного хода может выглядеть и попроще. Ее видит только обслуга да такие, как я, неустроенные в жизни девицы.

Босиком на асфальте стоять некомфортно. Ноги начинают мерзнуть, и я снова надеваю босоножки. Едва успеваю застегнуть вторую застежку, как дверь открывается и Вася протягивает мне сумочку.

Я спешно расстегиваю молнию, нащупываю смартфон, и сердце мое успокаивается. Катастрофы удалось избежать.

— Спасибо! — благодарю я Васю и даже немного радуюсь его меркантильности. Не будь ее, прогнал бы меня и топала бы я пешком домой. А потом объясняла Стамиру, откуда у меня фотки с его любовницей.

— Через два месяца я жду деньги.

— Будут, — бросаю я в ответ, поворачиваюсь и беру курс на остановку.

— Если срастется у тебя с Огневым, еще мне скинь тысчонку, — летит мне в спину, и я, едва не спотыкаясь, оборачиваюсь.

— С чего вдруг ты решил… — но Вася не дает мне договорить.

— Он твой номер у меня стрельнул, — снова лицо охранника расплывается в самодовольной улыбке. И в свете неярких фонарей я вижу, как он мне подмигивает.

В горле у меня возникает ком. То ли от радости, что все почти удалось и скоро мне ждать звонка Стамира. То ли от предчувствия надвигающейся катастрофы.

Ведь одно дело — распланировать и попытаться поймать рыбку. И совсем другое — играть с такой золотой рыбкой. Больной паранойей, между прочим.

В ответ я пожимаю плечами и цепляю хмурую мину на лицо. Нечего Васе знать лишнее. И, удерживая равновесие, шагаю прочь. Мне еще надо привести себя в порядок после сегодняшнего алкоголя и встретить Стамира в полной боевой готовности.

«А приводить в порядок будет что», — вздохнула я и помянула недобрым словом свои сложные отношения с алкоголем.

Утреннее пробуждение оказалось предсказуемым. С раскалывающейся головой, с жаждой, как после сухой голодовки, и с зудящим лицом.

Рассеянным жестом я коснулась щеки и поняла, что от зеркала, во избежание инфаркта, мне лучше держаться подальше. Хорошо, сегодня выходной и, хоть на работу все равно идти — моя смена, — почти никто из коллег в таком виде меня не застанет.

А пациентам все равно, насколько опухшее лицо у санитарки. Лишь бы она все обязанности выполняла и не косячила сверх меры.

Я вздохнула, вспоминая, что отпуск и все отгулы запланировала на зимнюю сессию в медуниверситете. Которая обещает быть самой тяжелой из всех.

Неторопливо, чтобы удержать равновесие, встала с постели и в непосредственной близости от стенки прошлепала босиком на кухню. Открыла кран с холодной водой и набрала ее в пригоршню. И выплеснула себе в лицо. Потом еще одну. И еще.

Кажется, полегчало. Теперь принять пару таблеток, и надо собираться на выход.

«Работа не перейдет на Федота», — вспомнила я любимую присказку своего шефа, заведующего реанимационным отделением.

Проглотила аж три чашки чая и с сожалением посмотрела на активированный уголь. Вчера я приняла его дозу как при отравлении. С нулевым эффектом! Вот как мне следующий раз выкручиваться, если снова придется пить?

Побросала в сумочку, обошедшуюся мне в дополнительные семьсот долларов долга Васе, самое необходимое. И направилась в коридор. К зеркалу.

Все же первое решение — не смотреться в него — было самым правильным. Но поздно я спохватилась. И я продолжила расширившимися от страха глазами смотреть на свое опухшее отражение.

Все совсем плохо. Три года назад, когда я первый и последний раз праздновала с одногруппниками успешную сдачу сессии, меня не так разнесло.

«На лицо прогрессирование непереносимости алкоголя», — чертыхнулась я и влезла в лодочки. Ходьбу в босоножках даже на небольшом каблуке мне сейчас не осилить.

Когда я была почти готова выходить и принялась искать ключ, затуманенный мозг напомнил последние слова Васи. Про то, что Стамир взял у него мои координаты.

Осознание этого вызвало приступ паники, и сердце в груди тревожно затарахтело. Неизвестно, как долго мне такой писаной красавицей шастать по улицам и на работе.

«А вдруг Вася выдал и место моей работы?»

Руки сами потянулись набрать знакомый номер. Но я одернула себя: толку беспокоить охранника. Только лишнее недовольство вызову. Он, поди, отсыпается сейчас после работы.

И я вышла на лестничную клетку и вдавила кнопку вызова лифта.

Воздух, наполненный выхлопными газами, свежести голове не прибавил. А духота в метро тем более не взбодрила. Хорошо, хоть привычной давки не было. У людей выходной.

До работы добралась без приключений. Даже ни одного знакомого не встретила.

— Оксан, мы тебя ждем, — обрадовала меня Маринка, медсестра.

И, не дождавшись моего ответа, резко выдохнула. Ну все понятно, увидела мой фейс опухший.

— Но мы можем и без тебя начать… Только ты сама хотела обучиться этой манипуляции…