Почти семизначная цифра? Серьезно?

Но после недолгих раздумий взяла себя в руки, схватила в тон ему туфли на высоком каблучище и решительно направилась к кассе. Денег хватает, и ладненько. Мне сейчас важнее не по магазинам шастать, чтобы сэкономить деньги женишка, а отдохнуть перед днем помолвки.

В день помолвки я проснулась за час до будильника. Ломанулась к зеркалу, чтобы проверить, в порядке ли лицо. Насморка уже не было, спасибо самолечению, нос и глаза выглядели здоровыми.

Позавтракала, приняла душ и принялась ждать водителя, время от времени поглядывая на улицу из окна на лестничной площадке.

Не прошло и трех часов, как уже привычный глазу автомобиль цвета кофе с молоком подкатил к подъезду. Не теряя времени, вернулась в квартиру, подхватила пакет с платьем и туфлями и двинулась вниз.

Лишь на одном из пролетов не удержалась, снова подбежала к окну и скользнула напоследок взглядом по скамейке у подъезда. С удовлетворением отметила, что сегодня только Ильинична на вахте. Ее коралловую кофту я опознала с шестого этажа!

Оксана

В салоне красоты к своей работе отнеслись сверхсерьезно. Целых три мастера засуетились вокруг меня. Сначала выяснили, не хочу ли я чего-нибудь особенного, и вывели на мониторе, висящем на стене, каталог возможных причесок и вариантов окрашивания волос.

Глянцевые фотографии красивых девиц с синими, зелеными, фиолетовыми, красными волосами замельтешили перед глазами.

В какой-то момент мне захотелось и в самом деле попробовать синий цвет. Тем более Стамир сказал, что надеется на мое благоразумие. А синий — это не зеленый и не ярко-малиновый! Очень благоразумный цвет.

От соблазна я удержалась лишь из-за нехватки времени. Шесть часов, которые требовались на одну только покраску, сегодня для меня недопустимая роскошь.

В результате с мастерами сошлись на праздничной прическе и придании волосам естественного блеска. Чтобы это ни значило.

И сразу же три мастерицы в шесть рук взялись за меня со всем рвением. Голову мне то мыли, то сушили, то наносили на нее какую-то пасту, то пряди упаковывали в вощеную бумагу.

Потом снова мыли, сушили, укорачивали и обрабатывали семью — я считала! — разными ножницами.

Работницы отходили в сторону, чтобы оценить промежуточные результаты, растягивали губы в улыбке и повторяли на разные лады, какая я сегодня буду красивая невеста.

«А еще оглушенная и с больной головой», — проворчала я про себя.

И почувствовала, что в груди зажигаются искорки снобизма.

Ну почему нельзя делать свою работу тихо? Без гротеска и гиперболизма? Или тогда клиент решит, что его плохо обслужили?

Когда из парикмахерского кресла я вырвалась на волю, силы мои были на исходе. Как и нервы. Столько времени убить и ради чего, спрашивается?

Но это было еще не все! Дальше по плану был макияж и маникюр с педикюром. Я отключила перегруженные мозги и попыталась расслабиться. Но куда там! Кисточки, салфетки и прочие косметические принадлежности касались моей кожи и не давали отрешиться хоть на минуту.

Когда экзекуция закончилась, я направилась к большому панорамному зеркалу на всю стену в соседнем зале и в последний раз взглянула на свой новый облик.

Но увидела в нем отражение незнакомой куклы, и лишь радостное щебетание мастериц за спиной помогло сдержать гримасу разочарования.

«Все ли мне понравилось?» — запоздало поняла я смысл прозвучавшего вопроса. Я молча кивнула и даже нашла в себе силы улыбнуться.

И услышала в ответ, как они рады, что я рада. В этот момент я вспомнила об остатках денег на карте и спросила, как здесь принято оставлять чаевые.

— Администратору, — ответила самая бойкая, с безупречным пробором и блондом. — Скажите только ваше имя.

Молодой смазливый парень выбил в кассе и протянул мне предварительный чек. Я взглянула на итоговую сумму и едва сохранила невозмутимость на лице.

Почти три мои зарплаты? Серьезно? И тут ко мне подкралась истерика. И я без слов вписала в строку, предназначенную для чаевых, сумму, в три раза превышающую стоимость всего этого непотребства, которое устроили мне на голове и лице: гулять так гулять!

И с мыслями «никогда больше», под изумленное лицо администратора подтвердила оплату.

Я добавила последний штрих к облику: здесь же, в подсобке закрытого на летний сезон гардероба, переоделась в праздничные платье и туфли. И, словно за мной гнались черти, я выскочила на воздух.

Чтобы через пару минут забраться в салон автомобиля и последовать завершающему пункту плана на сегодняшний день.

Полчаса в пути, и водитель, назвавшийся Сашей, привез меня к загородному дому.

Я скосилась на смартфон: почти шесть вечера.

И от досады скрипнула зубами: весь день ушел на салон красоты! И это ещё без спа-процедур!

«Красота требует жертв, — оценивая по дороге в зеркальце прическу, мрачно подумала я. — Неоправданных».

Да и особой красоты в результате работы мастериц я не увидела. Просто стерли мой привычный облик и превратили меня в одну из миллиона наштукатуренных девиц. Без индивидуальности, без загадки.

Конечно, каждая прядка была обработана, уложена на единственно правильное место. А прическа привлекала взгляд своей сложностью и изысканностью.

«Но не шесть часов же на нее тратить!»

Теперь хоть спать не ложись, чтобы не испортить всю «красоту», если вдруг потребуется еще и завтра где-нибудь присутствовать.

«Когда будет моя настоящая помолвка и свадьба, никаких праздников и мероприятий!» — пообещала я себе.

Стамир встретил меня не на стоянке, а в гостиной.

Издали бегло скользнул взглядом по платью. Его выгнувшиеся брови изобразили то ли удовлетворение, то ли удивление.

«Можно подумать, все, кто носит дешевые наряды, не умеют одеваться, — фыркнула я про себя. — С таким бюджетом, который он мне выделил «на булавки» совсем не проблема одеться красиво и со вкусом. А вот на одну зарплату санитарки плюс стипендию мне никак не стать стильной».

Его взгляд сместился на мое лицо, и я впервые за сегодняшний день порадовалась макияжу. Теперь мои раскрасневшееся и оттого покалывающее, словно иголочками, щеки скрыты под толстым слоем тонального крема. И мой женишок не узнает, насколько сильно я взволнована и смущена.

Впрочем, вскоре поняла я, знать ему о моем состоянии ничего и не хочется.

Пока мы стояли друг напротив друга, он придерживал за руку пожилую ухоженную женщину. По манере держаться которой и по чуть более резким чертам лица я сразу поняла, что это особая гостья. Скорее всего, из-за рубежа.

Может, одна из австрийских партнеров по бизнесу?

Стамир подвел женщину ко мне.

— А вот и Оксана, — небрежно представил он меня.

Дама окинула меня высокомерным взглядом, в котором смешались снисходительность, неодобрение и подозрительность. Ее тонкие губы сжались в нить, скулы еще больше заострились. А может, я себя накрутила и мне все показалось... В любом случае весь ее вид лучился превосходством и неприятием.

Оксана

— Дорогая, можно тебя на пару минут? — ладонь Стамира коснулась моего предплечья.

Я мило улыбнулась Эмилии и поймала ответный ледяной взгляд. Который способен заморозить как минимум Антарктиду, а может, и всю Землю целиком.

Извиняюще улыбнувшись, я подхватила жениха под руку и позволила ему отвести меня в одну из комнат. Там в присутствии двоих молодых парней, у которых прямо на лбу было написано, что они из охраны, он достал из замурованного в стену сейфа черную бархатистую коробочку с серебристым тиснением очередного известного бренда. Блестящая серая змейка, украшенная прозрачными камнями, коснулась моей шеи.

— Повернись, дорогая, — с этими словами Стамир склонился над застежкой.

Холодный металл обжег кожу, терпкий запах парфюма, на который я обратила внимание только сейчас, царапнул ноздри. И на миг я зажмурилась. Секунда, и горячие пальцы Стамира прошлись по шее, коснулись ключицы и всколыхнули нервную систему. Заставили меня затаить дыхание.