— Босс! — шумно выдыхает в трубку Стас. — Три дня.

— Твою мать! — не сдерживаю я эмоций.

— Угу, — поддакивает сотрудник.

— Стас, ты уверен, что не спускал с нее глаз последние две недели?

— Уверен. Не спускал. Честное слово.

— Ясно, спасибо!

И я нажал отбой. Мысли наперебой забились в нетрезвой голове. Зря я пил вино. Как теперь говорить с Окси?

А говорить с ней надо. Немедленно! И так, чтобы Майеры, будь они неладны, не заподозрили, что у меня с «невестой» не все гладко.

И я еще раз чертыхнулся про себя.

— Господин Огнев! У нас проблема!

Вид запыхавшегося Матиаса мне не понравился с первой секунды. Это он вызвался сопровождать Оксану на улице! Недоброе предчувствие шевельнулось в груди и черным тяжелым сгустком разлилось между ребрами.

— Что случилось? — как можно спокойнее спросил я.

— Какой номер симки у вашей невесты?

— У нее нет с собой смартфона.

— Как нет? — по расширившимся от страха глазам парнишки я понял, что произошло нечто страшное.

— Что случилось? — я и сам не заметил, как выскочил из-за стола и подскочил к Матиасу. И едва удержался, чтобы не схватить его за плечи и не встряхнуть.

— Ваша невеста пропала.

— Что значит пропала? — едва не зарычал я ему в лицо. — Она уехала?

— Нет, в… в лесу потерялась…

Черное марево немного рассеялось. Австрийский лес не такой и страшный. Здесь кругом цивилизация и до поселений рукой подать.

— Полиция запеленгует смартфон и с точностью до двух метров вычислит… вычислила бы, где она, — голос Масиаса звучал настолько расстроенным, что я заставил себя смягчить тон.

— Нужно найти ее до темноты! Ночью в лесу будет холодно, а она в положении, — прохрипел над моим ухом Симон.

— Сейчас я подниму на уши полицию!

— Никто не помчится ее искать, — отмахнулся мой партнер.

— Тогда что нам делать? — отчаяние железной хваткой сжало мое горло. Кислород перестал поступать в мозг, и сердце забилось о ребра с утроенной силой.

— Я знаю этот лес как свои пять пальцев. И следы могу читать. Где кабан прошел, где волк, а где человек, отличу даже в темноте. Поэтому немедленно собираем все фонарики, пауэрбанки, теплую одежду и аптечку. И через десять минут выдвигаемся!

Я кивнул и не узнавал своего партнера. Из увальня-фермера, который, как мне казалось, ради забавы решил примкнуть к строительному бизнесу, он превратился в волевого опытного командира. Профи в своем деле. И я всей душой понадеялся, что этот его вид не обманчив. Он и в самом деле в кратчайшие сроки найдет мою Окси.

«Мою», — резануло по мозгам.

«Да, мою, мою, мою!»

Оксана

Темнота всколыхнулась мелкой рябью. Словно я плыла в лодке по спокойной глади моря. Я даже успела увидеть бескрайние просторы воды, уходящие за горизонт и там подсвечивающиеся пурпурными лучами заходящего Солнца.

Терпкий запах пота и знакомый аромат парфюма пробились сквозь вязкую сонливость. И я открыла глаза. Верхушки деревьев упирались в потемневшее небо. В шелест листьев на ветру вклинивались глухие равномерные звуки, которые мой усталый мозг никак не мог опознать.

— Окси! Я тебя люблю, — резкие звуки сложились в слова и заставили меня сосредоточиться.

Неужели у меня галлюцинации? С усилием я разлепила веки и метнула взгляд в сторону источника голоса.

— Больше жизни! — не умолкал мужчина, от очертаний профиля которого меня бросило в дрожь. И не потому, что в полумраке он выглядел слишком резким и от него веяло опасностью.

А потому что узнала и квадратную челюсть, и растрепанные волосы. И голос. Который, несмотря на нервные тона, все еще сохранял отголоски бархата.

— Окси, сможешь ли ты простить меня? — донеслось до моих ушей, и сердце пробрала сладкая истома.

Играть роль стервы или обиженки мне не хотелось. Тем более я и сама в этой истории была ой как хороша́!

И, улыбнувшись, я прошептала то самое заветное слово.

Стамир осторожно прижал меня к себе и едва ощутимо коснулся губами моих губ. Отчего сердце затрепыхалось в груди и мне снова перестало хватать воздуха.

Я прикрыла глаза и отдалась умиротворению, которое укутало меня с головой. И не открывала их, пока не услышала знакомый гул. Я представила огромные лопасти, которые вращаются при посадке вертолета. И меня обдало ветром, который поднимает эта махина.

Открыла глаза и в недоумении уставилась вперед. Мы уже вышли из леса. А на лужайке и в самом деле стоял вертолет. Только не громадный, который мне нарисовало воображение, а маленький и изящный. Словно желто-красная экзотическая птичка. С яркими светящимися фарами вместо глаз.

— Со мной все в порядке, — мотнула я головой, едва увидела на боку вертолета нарисованный крест.

— Окси, ты потерялась, промерзла, повредила ногу, — принялся перечислять все мои «приключения» Стамир. — Пусть доктора тебя обследуют. На всякий случай.

В его голосе сквозила неподдельная тревога и забота. От этого мое желание отказаться почти сразу улетучилось и я позволила положить себя на носилки. И поместить в вертолет. Следом в салон этой птички зашел Стамир и два медицинских работника. Дверь захлопнули, пилот сделал сообщение на неизвестном мне языке, и под шум лопастей вертолет поднялся в небо.

Солнечный свет заливал всю палату. Я с нетерпением ждала, когда доктора скажут, что со мной и с ребенком все хорошо, и я смогу со спокойным сердцем покинуть это заведение.

В дверь постучали, и я откликнулась.

— Госпожа Огнева? — произнесла девушка не мою фамилию с акцентом куда более сильным, чем у Матиаса.

Сначала я хотела возразить. И в самом деле, какая я госпожа Огнева? Но в последний момент решила не спорить. Потому что все споры приведут к затягиванию моей выписки. И я решительно кивнула.

— Сейчас придет профессор Блоен. Он все вам расскажет, а я буду переводить, — переводчица произносила размеренно каждое слово, словно отвечала на экзамене. — Вы согласны?

— Да, — кивнула я.

Через минуту дверь открылась и в палату вошел мужчина средних лет. Его приветливая улыбка подтвердила, что со мной все в порядке. Плохие новости сообщают с другой мимикой.

— Госпожа Огнева, я Хейнс Блоен, — представился он. — Хочу сообщить, что мы провели все необходимые исследования и их результаты не вызывают тревоги.

— С ребенком тоже все хорошо? — уточнила я на всякий случай.

— Гормональный фон такой, каким и должен быть. Других нарушений тоже нет, — ответил профессор. — Все отлично.

— Значит, меня можно выписывать?

— Не можно, а нужно! — переводчица вложила в перевод всю экспрессию, с которой произнес эту реплику Хейнс, и я радостно улыбнулась.

— Профессор, у меня только один вопрос к вам, — поспешила я спросить о мучившем меня всю ночь непонимании.

Мужчина внимательно посмотрел на меня, и я чуть не растеряла всю решимость. Все же я привыкла к тому, что гинеколог обычно женщина.

— Как могло случиться, что при почти полной стерильности партнера я смогла сразу забеременеть? Такое разве возможно?

Хоть я и старалась скрыть смущение, но мои щеки опять закололо словно иголками.

— Все дело в совместимости, — наморщил лоб профессор. — Если партнеры совпадают по гормональному, биохимическому и другим критериям, то даже одного самого медленного сперматозоида достаточно, чтобы произошло оплодотворение.

Я кивнула и готова была провалиться сквозь землю. Мои щеки жгло огнем.

«Наверняка покраснели даже уши!»

— У вас с партнером прекрасная совместимость, госпожа Огнева! — с воодушевлением в голосе произнес Хейнс, которое подхватила и переводчица.

В ответ я лишь неловко улыбнулась. И подумала, что зря поторопилась мечтать о нас со Стамиром. У Кати тоже могла быть с ним не меньшая совместимость.

«Первым делом позвонить сестре, поговорить, а потом думать, что делать со Стамиром!» — наметила я для себя план действий. А в голове раз за разом звучали слова, произнесенные им вчера ночью: «Окси, я тебя люблю!»