— На сегодня вы свободны.

Я молча встаю и направляюсь к выходу.

— Стойте. Кое-что забыл, — бряцает дверца сейфа, и мужчина оказывается рядом со мной.

— Завтра сходим в ресторан, — сообщает.

— Как жених и невеста? — надеюсь, он не услышит шпильку в моем тоне.

— Да, нужно потренироваться. Австрийцы хитрые и прозорливые. Если раскроют обман, то мне не поздоровится. И вам тоже, — то ли подыгрывает, то ли говорит всерьез.

— Мне-то почему? — вскидываю я брови.

— За то, что плохо играли свою роль, — сообщает негодяй. — От вас зависит, выгорит мой план или нет.

Я задыхаюсь от возмущения. До чего хорош начальник! Как ловко спихнул на меня всю ответственность и глазом не моргнул.

Что мне теперь делать? Играть роль невесты всерьез я не планировала. Только шпионить.

— А теперь идите купите себе что-нибудь приличное из одежды. Без Алики. И на ваш вкус, — прерывает он поток моих мыслей. — В хорошем магазине, а не на этих ваших барахолках.

Пренебрежение в голосе ранит сильнее слов. Скручивает нервы в узел. И я замечаю, что целую минуту стояла замерев и не дыша.

— У меня нет денег, — борюсь со стыдом и обидой.

Сбивчивое дыхание делает мой голос совсем тихим, и это добавляет обиды и злости. В том числе за то, что опять не смогла за себя постоять. Что придется проглотить унижение.

Но стильные тряпки для образа нужны, тут он прав. Тем более сейчас придется делать вид, что я стараюсь изо всех сил сойти за его невесту. Схалтурить не получится.

— Ах да!

Похлопал он себя по карманам и протянул мне запечатанный банковский конверт, в каких обычно выдают пластиковые карточки.

— Это на ваши расходы, чтобы соответствовать образу.

— Какой образ вы бы хотели видеть? — спрашиваю сквозь сцепленные зубы.

— В идеале, — он щурит глаза, — умной начитанной девушки. Но если не сможете, не надо. Лучше казаться простушкой, чем пускать пыль в глаза.

— Угу, — бормочу себе под нос. Чувствую, если произнесу вслух хоть одно слово, выдам свой дрожащий от накатывающих слез голос.

Вот ведь странное дело. Я сама изо всех сил притворялась простушкой. А теперь, когда Стамир поверил и принял мой образ, я вдруг обиделась.

Хотя что тут обидного. Все хотят умных и красивых в жены. Вот и ему даже фиктивную невесту умную подавай.

Чтобы всем похвастаться: смотрите, какая она у меня. И этим еще больше подчеркнуть свой статус.

— Можете идти, — донеслось до меня разрешение босса, и я поторопилась покинуть кабинет.

Не хватало еще выдать все свои чувства. Пусть я за все эти дни не выпала из образа, но актриса из меня так себе. Лучше больше не рисковать и являться перед «женихом» только в спокойном состоянии. Закинувшись валерьянкой и другим успокоительным.

Стоило мне выйти за дверь, как я едва не налетела на Алику, которая прильнула к шкафу и изображала трепетную лань. Розовую.

Стамир

Весь вчерашний день я провел как на иголках. И повод тому был сверхважный. Решается судьба моей империи!

Доверия к словам Оксаны я не питал ни на грамм. Слишком хорошо я знаю такой тип женщин. Строят из себя невинных жертв, но только и мечтают, чтобы получить доступ к счетам богатенького неосмотрительного лоха.

Оксана, как и все прежние девушки, играет со мной в игру. Смысл ее мне непонятен. Но так было всегда: до поры до времени видишь перед собой трепетную душу. Которая, стоит затянуть ее в постель, начинает считать, что одарила меня чем-то офигенно важным. И превращается в шлюху, которой я должен платить.

С одной лишь разницей: шлюхе платишь один раз.

В ресторан, куда я назначил Оксане «свидание» сразу после подписания договора, я пришел заранее. На чем-чем, а на пунктуальности я помешан. Или, как говорил Миха, у меня акцентуация.

Теперь, такой пунктуальный, я сидел в одиночестве и потягивал джин с тоником. В котором этого самого джина была одна капля.

Сегодня важно не упустить ни одной мелочи. И если Оксана будет совсем плоха́, придется от нее отказаться. И искать другую девицу на роль невесты.

Я вспомнил яркие, не требующие косметики черты ее лица, и электрические разряды желания принялись простреливать тело.

Я вернулся в памяти в позавчерашний день и принялся перебирать все ее жесты, мимику, воскресил даже тембр голоса. И свои мысли, которые я в тот день, сидя напротив Оксаны, вяло гонял в уме. А еще наблюдал, как менялось ее настроение. От нерешительности, с которой садилась в машину, через пять минут нашего разговора, не осталось и следа.

«Поняла, чертовка, насколько ее роль важна для меня!»

Тут я сам хорош. Покерфейс не удержал, и пиявка сразу считала все мои тревоги. И заценила свою значимость.

Потом почувствовала надо мной свою власть, принялась играть. Предсказуемо до зубовного скрежета.

Хорошо, на следующий день явилась вовремя. Даже, не ломаясь, подписала нужные бумаги и ушла восвояси. Подбирать гардероб для нашего «свидания».

На самом деле, я специально дал ей полную свободу выбора, чтобы сразу оценить размах бедствия, который меня ожидает. Девица, работающая санитаркой в больнице вряд ли имеет интеллектуальный багаж, превышающий троечный школьный аттестат.

Пусть проявит лучше себя сейчас, чем потом на посиделках с партнерами в Австрии.

И я порадовался, что уж наверняка немецкий она не знает и если оконфужусь перед партнерами, то только перед своими, русскими. Что тоже неприятно. Но хотя бы не смертельно для бизнеса.

Стрелка часов перекатилась за шесть вечера. Оксана опаздывала.

Я продолжал потягивать из стакана терпкую жидкость. И начинал нервничать. И злиться. Возбуждение схлынуло, и закрутившийся горячий узел в паху исчез, не дождавшись разрядки. Что пойдет делу только на пользу.

Я специально не стал отправлять за ней машину. Хотел посмотреть, как доберется и вовремя ли. Не зря устроил проверку и в этом. Не зря.

Впрочем, если не кривить душой, то ехать или отправлять машину в ее спальный бабушатник мне не хотелось до чертиков. От одной мысли про колдобины в дворовых дорогах, про серые облезлые высотки, про старух на скамейках, к горлу подкатывал ком. И вспоминалось острое желание, не разбирая дороги, убраться оттуда прочь. Чтобы не подцепить вирус бедности и беспросветности, который там витает.

— Добрый вечер, — прервал тихий голос мои мысли, и я автоматически глянул на часы. 18:07. Потом перевел взгляд на девушку и, как полагается джентельмену, встал и подвинул ей стул.

— Опаздываете, — не удержался, укорил.

— На свидания девушкам принято опаздывать, — робость в ее голосе не могла усыпить мою бдительность. — Даже невестам.

Она сидела напротив, и я уставился на ее губы, накрашенные яркой красной помадой.

И вздрогнул от едва слышного сладковатого аромата духов. Сразу я и не понял ничего. Просто промелькнуло странное дежавю. Этот аромат я слышал, и не раз.

Пара вдохов, и узнавание запаха заставило меня крепче сжать зубы.

«Черешня и горький миндаль. Плюс масло сандала», — любимая комбинация ароматов Кати. Сердце рванулось в груди: это намек моей невесты на то, что она все знает, или совпадение?

И сам себе ответил: совпадений не бывает. Это чей-то заказ вывести меня из себя.

Я уставился на блестящие черные волосы девушки. Потом сместил взгляд на точеную шею и аппетитные ключицы. Которые почти полностью скрывались за тканью платья.

Что-то в ее облике было не то. Я смотрел и не мог понять. Темно-синее платье в пол. Его я оценил, еще когда помогал сесть. Вырез по диагонали. Серебристый широкий ремень, подчеркивающий тонкую талию. Не броский, но и не теряющийся на фоне основного цвета. И обманчиво простые линии кроя. С разрезом, в который заманчиво выглядывала аккуратная нога.

— Красивое платье, — сдерживая раздражение, произнес я. — Ослушались меня и брали с собой в магазин Алику?

Перед столиком бесшумно возник официант. Положил меню, а мне принес еще один тоник, на этот раз вообще без капли спиртного. И так же молча удалился.