Сердце потихоньку пришло в себя и принялось отстукивать привычный ритм. А в голове навязчиво завертелись разные мысли. Я пыталась их отогнать, но тщетно.

Почему на фото с Михаилом у Кати были черные волосы, а здесь русые?

Значит ли это, что со Стамиром она познакомилась позже? И первый ее мужчина был Михаил?

Оксана

Я проснулась и поймала взглядом обжигающие лучи солнца, переползающие со стены на пол. В сердце тревожно кольнуло: «Уже как минимум полдень и Стамир давно на ногах!»

Я выскочила из-под одеяла, сделала пару шагов босиком по комнате и прислушалась. Тишина стояла оглушающая.

«Отлично!» — тревога, заполнившая грудь, растворилась, и на душе стало легко. Значит, Стамир не засек, как я вчера ночью позаимствовала его ноутбук. Иначе он бы молчать не стал и давно уже устроил бы скандал.

Не успела я найти обувь и сориентироваться в дальнейших действиях, как пол пошатнулся под ногами. Тошнота поднялась к горлу, и я, зажав рот рукой, поспешила в туалет.

После объятий с фаянсовым другом я ополоснула лицо водой и уставилась на свое отражение в зеркале над мойкой. Даже изысканная обстановка не улучшала мое отражение: бледная кожа, выпирающие от обезвоживания скулы, темные круги под глазами.

«Совсем я сегодня красотка», — вздохнула я, и горло перекрыл очередной позыв тошноты.

Неужели от нескольких бокалов вина должно мутить аж шесть дней?

В животе кольнуло. Внутренности сплелись в один огромный тягучий ком, и я едва не провалилась в панику от вспыхнувшего подозрения на еще одну возможную причину моего недомогания.

Потянулась к одежде. Торопливо расчесалась, напялила джинсы и натянула футболку. И схватила телефон.

— Слушаю, — водитель откликнулся на вызов почти мгновенно.

— Женя, мне срочно нужно в свою больничку съездить. Подбросишь? — затараторила я и лишь потом поняла, как звучу со стороны. Нервно и суетливо.

— Что-то случилось? — голос его сразу изменился. Стал более твердым, подозрительным. Я даже представила, как он напрягся и перебросил по привычке смартфон в другую руку.

— Ничего особенного, — поторопилась я его успокоить, следя за тем, чтобы интонации в моем голосе звучали размеренно. И не выдавали никаких нервов.

Не хватало еще, чтобы о моем возможном пикантном положении первым узнал водитель.

— Обычная девичья проблема, надо заглянуть к коллегам, — выдохнула я и почувствовала, как от дерзости моего вранья запекли уши.

— Точно? Может, господина Огнева поставить в известность? — упрямый Женя так просто решил не сдаваться.

— Стамиру не до того сейчас, — добавила я беззаботности в голос. — Но если ты не можешь меня отвезти, то я не против взять такси. Тем более выгляжу я уже более-менее нормально.

Это я себе польстила, но уловка сработала, и Женя, наконец, перестал сопротивляться.

— Когда едем?

— Прямо сейчас, — не давая ни секунды на возражение, я нажала «отбой». И поспешила выйти из комнаты в холл. А потом во двор, к машине, которую подогнал водитель.

Стоило мне зайти в ставшее почти родным отделение реанимации, где я работала, пока на мою голову не свалился Стамир, как ко мне метнулась шустрая сухонькая старушка в медицинской униформе. Ее загорелая кожа контрастировала с седыми волосами легкого желтого оттенка. В одной ее руке была швабра, а другую она держала в кармане белого халата.

— Оксанка!

— Добрый день, Игнатьевна, — поприветствовала я ее, бурча про себя ругательства о своей «везучести». Только пришла, и сразу напоролась на главную сплетницу всей больницы.

Пожилая женщина остановилась передо мной и неожиданно громким для своей комплекции голосом пророкотала:

— Надо тебе съездить на юга! Мужика там себе найти! — и она задорно улыбнулась, демонстрируя большие белые зубы. — Я позавчера приехала. Там мужиков молодых — тьма!

— Игнатьевна, опять вы за свое! — постаралась я как можно дипломатичнее свернуть разговор.

— Даже я себе нашла, представь! Теперь мы в телефоне переписываемся. Он мне смотри какие картинки шлет. — И она вытащила руку из кармана. В которой оказался смартфон.

Несколько десятков секунд, и я стала свидетелем обмена любовными стикерами и виртуальными подарками в соцсети.

— Вы и здесь находили себе кавалеров, я помню, — улыбнулась я в надежде, что удастся скрыть свою неловкость. И позывы к тошноте, из-за которых я едва удерживала радостную мимику на лице.

— Здесь — это пустое! — она вернула смартфон в карман, махнула рукой и оперлась на швабру.

И на несколько секунд замолчала. Но только я собралась проскочить мимо, как она продолжила говорить.

— Здесь один лысый был, другой со вставной челюстью! Их я в клубе «Кому за 30» встретила, помнишь?

— Помню, — поддакнула я, вспоминая рассказы Игнатьевны о нелегком поиске мужчины на роль мужа.

— Куда такое годится? — всплеснула она руками. Швабра выпала из ее руки, громыхнула о стенку, и, прежде чем она успела упасть на пол, старушка схватила ее на лету.

— Возраст, что тут поделаешь… — проронила я, разглядывая паутинки глубоких морщин на лице санитарки.

— Пустое! — резко махнула она рукой. — Посмотри на меня, скажешь, что мне 70 скоро?

— Не-а, — закачала я головой, ничуть не кривя душой.

Игнатьевна в нашем отделении была вечным двигателем и самым неунывающим сотрудником. Шум и движ, которые она создавала, маскировали не только ее возраст, но и слегка деспотичный нрав.

— Вот! За собой следить надо и на юга ездить. И все будет.

— Вы меня почти убедили, — я напоследок улыбнулась.

Решила, что светский ритуал выполнила: поговорила с коллегой, — и поспешила к своей цели.

Я быстро пересекла отделение, вышла на лестницу и спустилась вниз. Поворот налево, и я оказалась в недоступной для пациентов части больницы — в лаборатории. Приоткрыла дверь и, увидев копну рыжих кучеряшек, выглядывающих из-под колпака веселой оранжевой расцветки, шагнула внутрь помещения.

— Натусик, привет! — я смущенно улыбнулась.

И в самом деле, ощущала я себя неловко. Никому, кроме заведующей, ничего не сказала, просто исчезла. А сейчас, как понадобилась помощь, объявилась.

— Оксана! Нашлась пропажа! — лаборат положила на стол автоматический дозатор, которым отмеряла количество реактива, и уставилась на меня. — Выглядишь не очень.

Оксана

Обратный путь до машины с водителем я прошла не чувствуя под собой ног. В голове нещадно пульсировало, а все органы чувств словно отключились. Сквозь кокон, который напоминал состояние депривации, даже не смог пробиться громкий голос Игнатьевны, догнавшей меня почти на выходе из отделения.

Лишь краем глаза я заметила бодрую фигуру со шваброй и поспешила в лифтовую. Нажала на кнопку и шагнула в кабину лифта, едва тот раздвинул свои двери.

Нажала кнопку первого этажа и под неодобрительный взгляд пассажирки отвернулась к двери.

На самом деле, можно было спуститься и по лестнице. Второй этаж как-никак. Но сейчас некий внутренний страх толкнул меня поскорее скрыться с глаз шустрой санитарки, пока я не сказала чего-нибудь лишнего. Или не психанула и не нагрубила ей.

Лифт дернулся и остановился. Раскрыл свою пасть, и я поспешила на выход. В спину мне долетело недовольное ворчание.

— Совсем молодежь обнаглела! Один этаж пешком пройти ленится!

Голос за спиной был настолько ворчливым и гротескным в своем недовольстве, что я чуть улыбнулась и вдруг поняла, что ноги мои больше не ватные. И кокона, поглощающего все шумы, вокруг меня тоже больше нет.

Значит, Женя не заметит изменения в моем состоянии. И я смогу хранить свой секрет столько, сколько потребуется для принятия решения, что со всем этим мне делать.

На самом деле, я боялась одного — реакции Стамира. Отцовству он будет не рад, тут я была уверена. Просто потому что еще не встречала молодых мужчин, желающих взвалить на себя тяжкую ношу внепланового родительства.