— Дорогая, ты не попробуешь наше домашнее вино? — обратилась ко мне Анна, когда с первым и вторым было покончено.

Но я с виноватой улыбкой опустила глаза вниз:

— Мне нельзя пока что…

Конечно, я могла бы сослаться на аллергию. Но мне не хотелось посвящать посторонних людей в нюансы своего здоровья. Ну а про беременность я тем более хотела умолчать. Хотя по внимательному взгляду Анны я поняла, что обо всем она догадалась. И я ей была благодарна, что она не стала настаивать или вызнавать подробности.

За столом снова понеслись разговоры, которые переводчик не соизволил мне озвучить. И на которые Стамир реагировал радостной улыбкой и недобрым блеском в глазах.

И я почувствовала себя так, как чувствовали себя строители Вавилонской Башни, когда вдруг перестали понимать друг друга.

Усталость навалилась на меня с утроенной силой. Словно я и не спала совсем. Мне захотелось, чтобы все голоса стихли и наступила тишина.

Через минут пять она и наступила. Вместе с резким звонком смартфона. Каждый участник застолья замолчал и озадаченно уставился в пространство, а Стамир принялся хлопать себя по карманам.

Когда он вытащил смартфон, я снова увидела на заставке розовую голову и закусила губу. А потом, напоминая себе, что мне должно быть все равно, я улыбнулась и встала из-за стола.

— Мне нехорошо, выйду на воздух…

Снова зазвучали фразы на немецком. Это Матиас переводил мои слова, обернувшись к Анне. Та в ответ кивнула.

А я нерешительно осмотрелась в поисках выхода. Какое же здесь все утомительное. Чужое. Даже атмосфера, и та другая. Не такая, как дома.

— Я вас провожу, — вернул мне свое внимание переводчик и встал из-за стола.

Прохладный воздух освежил голову, а цветочный аромат опьянил не хуже вина. Голова закружилась с новой силой. Хорошо, что хоть тошнота утихла и пока не давала о себе знать.

Медленной походкой, чтобы не пошатнуться и не выдать шедшему рядом переводчику свое нездоровье, я обошла двор. В отдаленном углу наткнулась на овальную клумбу, от которой особенно сильно пахло медом и свежестью.

— Вот откуда этот прекрасный аромат! — воскликнула я, скорее чтобы прервать напряженное молчание, чем от восхищения разлившимся благоуханием.

— Это любимые цветы Анны, — отозвался Матиас.

— А Симон… — продолжила я вести светскую беседу. — Он цветы не любит?

— Он любит лес, — Матиас уставился на зеленую стену из деревьев перед нами. — Каждый день он ходит по только ему знакомым тропкам, рассматривает деревья. Намечает, какие нужно подкормить, а какие срубить.

— Ничего себе!

— Говорит, что лес наполняет его энергией. Когда была эпидемия и все сидели в карантине, он по тайком по ночам выбирался в свой лес. Не мог без него совсем.

— Мне бы тоже не помешал прилив сил. Можно и мне немного погулять по лесу? — я задрала голову и уставилась в острые верхушки, напоминающие пики.

Матиас на секунду замер, а потом уверенно кивнул:

— Конечно. Давайте я вам покажу самые старые деревья в этой части леса.

И по широкой тропинке мы направились в зеленую чащу. Деревья с моего роста выглядели совсем не так угрожающе, как с окна второго этажа. Казалось, они, наоборот, охраняют покой и оберегают нас с Матиасом.

Переводчик ловко, словно гимнаст, огибал заросли, пробирался между сучьями и корнями и продолжал идти по только ему видимой тропке, пока не остановился у огромного шершавого ствола.

— Вот, смотрите, это вековой дуб! — коснулся он трещин в коре.

— Ух ты!

Я тоже прикоснулась к стволу, а потом примерилась к могучему исполину, распахнув руки. Но моих рук не хватило, чтобы и вполовину его обхватить.

— И в самом деле вековой.

— Предки Симона из поколения в поколение оберегали его, лечили от вредителей. Теперь наступил черед ухаживать за дубом моему дяде.

— А потом он передаст эстафету тебе?

— Не-е-т, — мальчишеская улыбка осветила лицо парня. — Я учиться уезжаю.

И замолчал. А я постеснялась расспрашивать дальше. Все же разговор и так вышел за рамки светской болтовни.

— Идемте, я еще одно дерево вам покажу! — отошел от дуба Матиас и снова взял только ему одному известный курс. И я поспешила за ним.

Постепенно тропинка становилась все четче, а мох на приземной части стволов все жиже. Я порадовалась, что теперь не надо бояться упустить парнишку из вида, и погрузилась в невеселые мысли.

Скоро сентябрь и начинается учеба. Брать ли мне академический отпуск или вытянуть ее из последних сил?

А может, мне лучше всего вообще переехать?

А что, перевестись в другой медицинский, например, во Владивостоке.

Стамир

Всю дорогу к Майерам меня не покидало странное ощущение, что происходит что-то не то. И спонсором этого малоприятного чувства была Окси.

Я ее не понимал. Совсем.

Чего она добивается своим враньем о беременности? Ведь разоблачить ее нечего делать. Даже если допустить, что произошла ошибка и я не бесплоден то… анализ ДНК все расставит по местам.

И вообще, разве такое возможно: залететь после одного-единственного перетраха?

Но сколько я себя ни убеждал во лжи Окси, на душе легче не становилось. Не полегчало и после того, как она очаровала Анну с Симоном.

«Особенно Симона!» — скрипнул я зубами от непрошенной ревности.

Ладно. Зайдем с другой стороны. Откуда она могла узнать, что беременна? У меня дома никаких тестов нет и никогда не было.

Это значит, она залетела не от меня, а передо мной разыграла спектакль невинной девы. Последние две недели мои охранники глаз с нее не спускали. Значит… если она продолжит настаивать, ДНК все покажет!

Но подозрение, что я не заметил слона перед своим носом, не давало покоя.

Зачем она ездила в больницу пару дней назад? Я думал, что просто посплетничать с подружками. Девицы такое любят…

«Окси не похожа на других», — проскрипел в голове голос, который я все время глушил.

Так дальше нельзя! Все нервы изведу. И, едва Окси скрылась в гостевой комнате Майеров, я потянулся к смартфону.

— Стас, выясни, что делала Оксана в больнице, — скомандовал я, едва тот снял трубку. И, услышав утвердительный ответ, нажал отбой.

Теперь, когда договор с партнерами подписан и небоскребу быть, можно расслабиться и отпустить ситуацию на самотек.

И я направился вверх по лестнице, чтобы позвать Окси на обед.

Зря я это сделал! Ох и зря!

Когда мы спускались, я каждой клеткой чувствовал ее запах. А от ее голоса в голове происходило короткое замыкание. И я ничего не соображал. Понимал только, что происходит какая-то хрень. Я хочу эту женщину и в то же время упираюсь, бегу от нее.

И веду себя с ней так, словно я последний мерзавец…

Мы садимся за стол, и морок по имени Оксана продолжает властвовать надо мной.

—...На воздух… — долетает до меня голос Окси, и я едва не подхватываюсь, чтобы сопроводить ее. Но Матиас реагирует быстрее, и мне остается провожать взглядом ее стройную фигурку с копной черных волос.

На короткое время я отвлекаюсь от дум про Окси. Меня начинает тревожить Алика. Почему она названивает мне сегодня? Неужели волнуется за мой бизнес?

«Вот будет веселуха, если и она скажется беременной!» — но от этой мысли мне ни разу не весело. И я себя успокаиваю тем, что с розововолосой я трахался только в резине. Чтобы не подцепить чего ненужного. Насквозь видел продажный взгляд. Вот и перестраховывался.

Звонок смартфона прерывает мои размышления и бьет по ушам. Смотрю на заставку звонящего. Стас.

— Что узнал, — спрашиваю. И слушаю торопливый ответ.

Голос моего безопасника звучит обескураженно. Еще бы!

— Эта лаборантка сказала, что срок беременности дня три максимум. Там какой-то гормон удваивается в каждые сутки, как я понял.

— Три недели? — я не хочу отказываться от заманчивой идеи, что я здесь ни при чем, и окунаться в новое разбирательство.