Это он специально говорит гадости и одновременно дразнит меня?
Если да, то с какой целью?
И я впилась глазами в его мокрые черные волосы.
Капли воды стекали с удлиненных прядей и прочерчивали влажные дорожки по позвоночнику, огибали лопатки и терялись среди мышечного рельефа.
Мне вдруг стало обидно. Ком подкатил к горлу, глаза налились слезами. В груди заболело, а глаза защипали.
Я всегда была хорошей девочкой! Один раз обманула, причем ради Кати, и так неудачно!
— Реветь сейчас не советую! У нас скоро встреча, ты не забыла? — совсем не успокаивающим тоном прорычал в ухо мужчина, в мгновение ока оказавшийся рядом. — Или ты хочешь завершить начатое твоей сестрицей?
До меня долетел аромат геля для душа и жар его тела. А затем безжалостный взгляд, которым он окатил меня, на миг и в самом деле вызвал желание разрыдаться. Но через секунду я опомнилась.
Он тоже виноват не на все сто процентов. Врал, конечно, о своем бесплодии. Но и Катя наверняка не белая и пушистая была в этих отношениях.
— Мне. Катя. Ничего. Не. Рассказывала, — отчеканила я. — Являлась она ко мне, только когда получала на свою голову очередную проблему, которую не могла сама разрулить!
— И ты все разруливала? — насмешливо спросил, и его губы растянулись в ухмылке.
— Представь себе, да! — разговор пошел не в ту сторону и начал меня бесить. — Она, между прочим, сказала, что беременна от тебя! Я своей сестре верю.
— Она соврала, — Стамир отошел от меня, натянул футболку и потянулся к еще одному так и неразобранному чемодану. Из вороха одежды вытащил джинсы и надел их.
— Разве одежда у нас не официальная? — я даже забыла про последнюю свою реплику.
— Нет, — мотнул он головой и констатировал: — Ты и в самом деле не в теме. Мы едем в глубинку Австрии. Мои партнеры — местные фермеры, которые решили вложиться в строительство. Наскучило, видимо, им сельское хозяйство…
— Фермеры? — я думала, меня удивить нельзя. Но сейчас, не моргая и чуть приоткрыв рот, уставилась на спутника.
— Окси, в тебе проснулся снобизм, — снова неодобрительный тон резанул слух. — Во-первых, фермеры-мультимиллионеры, во-вторых, я не потерплю высокомерие! Тебе ясно?
— Ясно, — повторила я за ним, и мое сердце, балансировавшее на краю от ненависти до симпатии, сорвалось в пропасть.
— Ты не бесплоден! — резко севшим голосом резко перевела я разговор на больную тему. И сделала это не просто так. Если сейчас же не разобью уже которые по счету свои розовые очки, через которые опять я смотрела на Стамира, то влюблюсь в этого негодяя и буду страдать.
Глава 45
Стамир
Ярость перекрывала дыхание. Со мной такое происходит всегда, когда чувствую, что меня разводят.
Окси и в самом деле решила, что перед ней простофиля! Совсем девка берега потеряла. Подумать только, теперь ей хватило наглости соврать, что не только ее сестра-плутовка, но и она беременна!
Возмутительно! Не пройди я обследование в центре репродуктивной медицины, я бы, глядя в ее испуганные и широко распахнутые глаза, даже засомневался. А может, и поверил бы. Как самый последний лох. Но то самое заключение, много лет назад выбившее у меня почву из-под ног, до сих пор стоит перед моими глазами.
«Стерильность, сделать ничего нельзя», — вспомнил я тихий голос андролога, который повертел бумажку с диагнозом и отвел глаза в сторону.
Уже тогда, десять лет назад, я понимал, как это больно — не иметь возможности продолжить свой род. Не стать отцом. Не держать маленькую ладошку в своей руке. Никогда не услышать первые слова: мама, папа, дай.
И сейчас Окси била по самому больному.
Ярость взорвалась потоком горечи. Хотелось рявкнуть, чтобы она замолчала. Раз и навсегда.
Я схватил лгунью за руку и, пока она не заметила, какую реакцию на меня оказали ее слова, потащил из номера в коридор.
А сам попытался отогнать наваждение, что надо мной изощренно издеваются. Наступают на больные места, да еще такие, о которых знают только самые близкие.
Мысли понемногу переключились с собственных чувств на поиск тайного врага.
Кто это может быть?
Никто, кроме Нико и мамы, не знает, что я бесплоден. И ни мой двоюродный брат, ни мама не стали бы применять этот подлый прием, особенно в такой ответственный для меня момент. Когда решается судьба моей империи.
Разве что…
Может, Нико проболтался кому-нибудь?
Не выпуская руку Оксаны из своей, я пересек холл, вышел на улицу и подошел к большому белому автомобилю, припаркованному у самого входа в отель. Не дожидаясь, пока водитель откроет заднюю дверцу, рванул ручку на себя и, когда нутро машины распахнулось, скомандовал:
— Садись!
Захлопнул дверцу, едва Оксана исчезла в салоне. Обошел машину с другой стороны, забрался в нее и продолжил думать.
В последнее время Нико вел себя странно. Совсем перестал появляться в офисе. Увлекся мотогонками. Бывало, приходил с покатушек нетрезвым. Но клялся, что пил уже после них.
Возможно, кому-нибудь выболтал по пьяни мой секрет. Ну и если уже совсем смотреть правде в глаза, выболтать его он мог либо Михе, либо Земцову. Им обоим не дает покоя мой кусок бизнеса. И они готовы на многое пойти, чтобы его у меня отнять.
Скрипнули зубы, и я расслабил челюсти.
Если предательство Земцова меня не сильно трогает, мы ведь и не дружили с ним особо, то Миха, перешедший на сторону моих конкурентов, очень расстроил. Я целый год отказывался верить, что старый, лучший друг меня предал.
Нико пытался мне открыть на него глаза, но я ему не верил. Откуда моему двоюродному брату было знать, что такое крепкая мужская дружба! Он не прошел испытания лихими временами, в которые мы с Михой начинали свой бизнес! И всю жизнь он прожил в стране с другими нравами и обычаями.
Да и мама… Она точно не в курсе, кто мне враг, а кто друг. Только если женская интуиция подскажет. Но в интуицию я не верю. Мне всегда нужны факты.
И эти факты Миха мне предоставил. В лице Кати, ставящей видеокамеру у меня в кабинете. Со словами, что бабы меня погубят, он показал, как она воровала данные по проекту венского небоскреба.
Тогда он играл в лучшего друга, открывающего мне глаза на Катю. А на самом деле хотел меня деморализовать. Рассчитывал, что я брошу проект и тот сам приплывет к нему в руки.
Я и в самом деле едва все не перечеркнул. Слишком сильно я влюбился в Катю. И поверить в предательство оказалось непросто. А после еще сложнее было вернуться в обычную жизнь и продолжить двигать все дела, словно ничего не случилось.
Но я смог это сделать. И даже смог забыть дрянь, разбившую мне сердце. Только, когда рана в груди почти перестала болеть, появилась она. Почти такая же, как Катя. Только лучше.
И все понеслось по второму кругу.
Но с одной разницей. Теперь я не дам себя провести. И ни на секунду не выпущу строительную империю из своих рук!
* * *
Машина неторопливо катилась по улицам. Наконец, она выехала за городскую черту и многоэтажная застройка сменилась сельским пейзажем.
Я опомнился и выпустил из ладони руку Оксаны, которую продолжал сжимать после того, как сел в машину. Глянул на девушку искоса.
«Кто же тебя подослал? Кто?» — так и хотелось мне заорать ей прямо в лицо.
Никакие другие мысли в голову не шли. А душу, чтобы совсем уж невмоготу было, испепеляли картинки, как Михаил целовал Окси после танца. И как она держала в ладони его визитку.
Эти сцены прокручивались перед глазами мучительно медленно и становились все навязчивее и навязчивее.
— Кто он? — прохрипел я едва слышно.
— Он? Ты о ком? — изумление в голосе Окси казалось неподдельным. Но меня не проведешь. Я уже и не такое видал.
— Тот, кто тебя подослал! И тот, кто тебе легенду придумал.
— Легенду? — нахмурилась спутница. — Какую легенду?
— Ту, которая меня заденет больнее всего! — прорычал я и чертыхнулся. Никакой у меня выдержки. — Это был Михаил?
