— Вы всегда за других решаете, что они думают? — подняла я брови и, надеюсь, выразительно посмотрела в его сторону.

— Она моя мать, я ее знаю слишком хорошо, — в его бархатистом голосе проскочила усталость. — С этого момента давай на «ты». Если не хочешь испортить всю конспирацию.

— Может, тогда лучше ей сказать, что помолвка спектакль?

— Я не могу поставить свой бизнес в зависимость от такой хрупкой вещи, как общительность моей маман.

Сарказм проскочил в его тоне и растворился в воздухе. Словно его и не было.

— Ты голодна?

— Угу, — кивнула я, вспомнив, что только и успела сегодня позавтракать.

— Там кухня, — показал он рукой на один из коридоров. — Все как у людей: холодильник, плита, посуда… Сообрази нам на двоих что-нибудь легкое. К красному вину. Устал я.

Оксана

От забитых продуктами полок холодильника у меня разбежались глаза и на мгновение я растерялась. А потом мои руки потянулись к тому, что могла себе позволить лишь изредка.

Что там Стамир говорил о вине? К красному что-нибудь приготовить? Обойдется без алкоголя. Или пусть ищет белое.

И я вытащила упаковку слабосоленой форели и большое коричневое авокадо. В хлебнице, как и следовало ожидать, лежал хлеб.

Приготовила пюре из мякоти диковинного фрукта, не преминув уронить косточку на пол. Настрогала тонкими ломтиками рыбу и разложила ее поверх зеленой пасты. Наверняка это еще не все и нужно добавить или лимонный сок, или специи, но мне было лениво возиться. Хотелось поскорее уплести приготовленное.

— Стамир, идем, — позвала я через несколько минут, когда красиво уложила бутерброды на тарелке и вымыла руки.

— Рыба? — пробасил он из-за моего плеча. — Я же говорил, что-нибудь к красному вину.

В его голосе сквозило раздражение, и я прикусила язык, чтобы не ответить так, как он заслуживает. Я невеста, по договору, а не повар и не служанка.

Конечно, я ничего не сказала. Лишь услышала хлопок дверцы холодильника за спиной и глухой удар, какой бывает, когда посуду ставят на стол. Почти сразу звонко звякнуло стекло.

Обернулась.

На столе красовалось белое вино и красивенные, пузатенькие на тонкой ножке бокалы. Перевела взгляд на Стамира.

Мрачный. И усталый. Даже темные круги наметились под глазами.

— Ладно, сойдет и рыба, — неожиданно пошел он на попятную и потянулся к бутерброду.

Через полчаса от бутылки вина оставалась едва ли половина, а вторую партию бутербродов мы принялись готовить вместе. И я, неуклюже кромсая авокадо, старалась не думать, до какой степени разыграется моя аллергия на алкоголь после всего выпитого сегодня.

Стамир все это время не сводил с меня взгляда. Я кожей чувствовала, как он меня раздевает глазами. На миг порадовалась, что на мне это дурацкое «кимоно» без вырезов, крой которого превращает меня в самый несексуальный объект в мире.

Запах алкоголя от дыхания босса щекотал в носу. Вскоре к нему прибавились ароматы парфюма Стамира, а моей шеи коснулось его горячее дыхание. Я нервно дернулась и отошла в сторону. Мои бедра коснулись подоконника, а спину тронул поток воздуха из приоткрытой фрамуги. И я от досады поморщилась.

Хмель ударил в голову, и я начинаю делать ошибки. Идти нужно было в сторону двери, а не вглубь кухни. Я отклеилась от подоконника, но пол покачнулся под ногами, и я опять ухватилась за опору. Теперь ею оказалась рука Стамира.

К двум бутербродам три бокала вина оказались явным перебором. В голове вдруг стало легко и беззаботно. Захотелось праздника, веселья, и побольше. А еще захотелось сделать нечто этакое. Чтобы на всю жизнь запомнилось.

Что может быть «этаким» я не понимала, но тормоза мое тело потеряло, а меня потянуло на приключения.

«Может, погонять по ночной Москве на мотоциклах?» — вспомнила я забаву одного из парней Кати.

Стамир притянул меня к себе, и я почувствовала жар, идущий от его тела. И с удивлением заметила, что рубашка на нем расстегнута.

От созерцания рельефа мышц Стамира хмель немного развеялся. Ноги перестали подгибаться, а голова кружиться. Дурацкие мысли о приключениях растворились в пространстве.

И я выставила перед собой руку с железным намерением не довести наши отношения до непоправимых. Ладони коснулись жестких завитков на груди босса. И я почувствовала, как бьется его сердце.

— Если ты против, одно твое слово, и я уйду, — прохрипел он мне на ухо бархатистым тоном. И губы требовательным рывком впились в мою шею.

Мурашки ошалевшим облаком бросились врассыпную, передавая горячие импульсы по нервам все дальше и дальше. Пока они не скрутились внизу живота в тянущий теплый узел. Который с каждым поцелуем Стамира становился в больше и все горячее.

В ответ на мое утяжелившееся дыхание Стамир самодовольно хмыкнул. И переключился с шеи на губы. Нежно коснулся щеки, но меня все равно, как наждачкой, царапнула его отросшая за день щетина и тело еще сильнее закрутило в вихре желания.

Он поигрался с моей нижней губой и, когда я приоткрыла рот, скользнул в него языком и с напором принялся ласкать мой язык.

Сказать нет я так и не решилась. Потому что захотела посмотреть, чем закончится это «приключение». И потому что нетрезвый мозг мгновенно нашел мне оправдание: Катя сама выбрала исчезнуть из жизни Стамира. Значит, я могу делать, что хочу, и ничьи чувства меня не должны беспокоить.

Незаметно для меня мы переместились в спальню. Не успела я и глазом моргнуть, как Стамир освободил меня от «кимоно», которое с шелестом упало к моим ногам. И теперь шелк холодил мои ступни.

Остальная одежда на нас не задержалась. И я упала на мягкую постель. Босс не задержался, а я лишь отметила, что защиту он не надел.

Подумала воспротивиться, но по телу пошла приятная нега, отвлекаться от которой совершенно не хотелось. Поэтому, когда моих ключиц коснулись чуть прохладные губы, я обхватила руками его накачанные плечи и прикрыла глаза отдаваясь, неведанным мне ранее ощущениям.

Вскоре мы достигли пика, и потом я еще долго приходя в себя лежала на спине и смотрела в потолок.

— Мне надо встать, — прошептала я, почувствав, как меня немного мутит от пережитого, и коснулась разгоряченного тела Стамира.

— Мне надо встать, — прошептала я и коснулась разгоряченного тела Стамира.

Босс перевернулся на спину. А я, избегая даже смотреть в его сторону, уставилась на три белоснежные двери в стене напротив постели. И принялась гадать, какая из них ведет в ванную.

Выбрала среднюю и соскользнула с постели, встала на ноги. Теперь пол не шатался под ними. И направилась к намеченной цели.

— Окси! — резкий вскрик заставил вздрогнуть. — Что это?

Я остановилась и обернулась.

Стамир, приподнявшись на локте, рассматривал растекшееся на белоснежной простыне красное пятно.

Оксана

Смотрю в зеркало. Мои растрепанные волосы все еще собраны в прическу. Только теперь выглядит она неопрятно: мелкие пряди выбиваются из общей укладки и вызывают непреодолимое желание смыть с себя всю косметику и химию, которой меня украсили в салоне красоты.

Опускаю взгляд ниже, на талию, на бедра. И замечаю розовые капли на ногах. К горлу подкатывает спазм, внизу живота надрывно тянет.

Продолжаю рассматривать себя, пока не удивляюсь: я стою обнаженная и ничуть этого не стесняюсь. Чтобы это значило? Может, я уже стала девицей с низкой социальной ответственностью? Или это алкоголь так меня раскрепостил?

«Алкоголь!» — кричит мой внутренний голос. И я отдаленно, словно все происходит не со мной, понимаю, что напортачила. И сильно.

Теперь опять придется отсиживаться дома неделю. И в зеркало смотреть все это время будет тошно. Интуиция подсказывает, что себя я возненавижу не только из-за спиртного. Он лишь помог мне отпустить все тормоза и не дал сказать Стамиру «нет». Я знаю, что пожалею, но это будет потом.