Камелия же присоединилась к ним не только сейчас, а в целом. Во все последующие дни и даже недели она стала оказываться за их столом. Но никто против не был — и их команда, и девчонка остались без важных для себя людей, в компании с которыми гораздо легче было преодолевались все преграды, возникающие по ходу учёбы.

«Забывашки» исчезли вообще все, их практорий так и продолжил оставаться всё время недоступным.

Любые другие старшие, к которым ребята обращались с вопросами относительно судьбы Власта и Флаграны-Амазонки — подруги Камелии, — либо совсем молчали, либо выпроваживали их, советуя никак не отвлекаться от учёбы. Ребята уходили, чтобы на следующий день вернуться вновь и досаждать всем доступным наставникам теми же вопросами.

'Не шептали мне боги имени при рождении.

Никакие звёзды не указывали путь.

Я не избранный.

Я — тот, кто прошёл сквозь ад и не оглянулся.

Кто выжил, когда другие кричали о Судьбе…

А я просто рубил.

Не пророчество сделало меня героем.

Моё Воплощение.

И моё доказательство, что я живее всех живых!'

Потря Суровый

Отныне и навсегда я мог от всего сердца сказать:

— Будь проклята эта ваша избранность!

Впрочем, когда ты падаешь с невообразимо далёких высот неба к едва виднеющейся сквозь радужные облака земле, это не самая главная мысль, что захлёстывает твоё сознание.

«Страшна, Предел подери!».

Когда старший Малактор на абсолютно серьёзных щах заявил, что мы — Избранные, уже тогда глаз дёргаться начал изрядно, а что-то пониже сжалось от очень нехорошего предчувствия. Это я не о сердце, если что. Из нас пятерых разве что только вторая девчонка, которая не Амазонка, улыбалась счастливо-горделиво, будто подарок ей сделали, о котором всю жизнь мечтала. Сама Амазонка выглядела, судя по всему, не краше меня, потому как весьма угрюмо смотрела на наставника своими оранжевыми глазами. Пожиратель и Примечательный совершенно равнодушными каменными истуканами стояли, причём один просто пялился в зеркальном потолке то ли на конкретно себя, то ли на своих множителей, а другой опять беззастенчиво дрых, демонстрируя недосягаемый профессионализм в деле сна.

Из всего мог сделать очевидный вывод: «Вокруг одни психи, не считая Амазонки». Сам-то точно особый случай, так что на попадание в список к подруге Ангела не претендовал ни разу.

После завершения своей якобы воодушевляющей речи старший Малактор повёл нас прочь из практория. Куда-то вниз. Куда-то настолько вниз, что «нехорошесть» предчувствий резко перешла на уровень «паршивость». Ранее Кирон рассказывал о том, на какой примерно глубине расположен его практорий, так вот, спустились мы намного ниже. В голове так и крутилось, что ведут нас не куда-то, а конкретно к Аномалии. Возможно, даже на свидание с самим Осколком…

Не хотелось. Жуть как не хотелось вновь оказываться в клятом подземелье. Но шансы на исполнение подобной мечты таяли с каждым шагом вниз, а затем и вперёд.

Вперёд мы шли то ли по тому самому коридору, в который после встречи с Миктланом я бросал значки перед отправкой вниз, в самое логово Уробороса, то ли по его брату-близнецу. Скорее всё же второе, причём не близнецу, а очень похожей копии.

Тёмные стены коридора, как тогда и там, тускло освещались знакомыми зеленоватыми кристаллами. Но вот тот эффект Лабиринта, когда спустя некоторое расстояние коридор начинал тонуть во мраке, отсутствовал. Как не было и поглощения звуков — сейчас отчётливо слышалось шорканье шагов, шуршание одежды, даже дыхание.

А потом резко, за одним из поворотов, счёт которым уже успел потерять, мы, кажется, достигли цели. Потому как оказались в настоящем тупике. Если не думать, конечно, что во-о-он та пелена во всю стену, от края до края, от пола до потолка, и есть наш пункт назначения.

Думать и не пришлось. За нас всё сделал старший Малактор, махнув в сторону этой вот громадины:

— Давайте, зашли и вышли. Приключение на двадцать минут.

Первыми молча тронулись вперёд Примечательный с Пожирателем, за ними — я, сглотнув внезапно образовавшийся ком в горле. А уже после двинулись и девчонки.

Добравшись до пелены, не сбавляя шага, братья исчезли, растаяв силуэтами тени по её поверхности…

Спустя секунды коснулся её и я. Тронул рукой, которую окутало приятное тепло, потянувшее резко вперёд и всё остальное тело, не давая ни мгновения на возможное сопротивление. А будь они, эти мгновения, я бы наверняка отпрянул назад…

Но — увы! Шанса не предоставилось, и случилось то самое.

Я падал. Низвергался вниз. Стремился к земле.

И всё это гораздо более неудержимо, чем Таранный удар Неостановимого Быка.

Сердце давно вышло через пятки куда-то вовне. Глаза щипали то ли самопроизвольно навернувшиеся слёзы от обречённой безысходности, то ли просто настолько сильный напор воздуха толкался в лицо. В желудке поселился шипастый ком причиняющего боль страха. А в лёгких куском вечного льда застыл воздух, вдохнутый ещё перед входом в пелену…

О каких двадцати минутах толковал старший — совершенно непонятно!

Жить осталось считанные секунды!..

Встречать Смерть, пусть и не Голодную, с закрытыми глазами я не собирался. И держался! Упрямо смотрел вперёд. Не просто упрямо, но и жадно! Сполна стремясь напоследок утолить неуёмное любопытство разглядыванием пейзажей и руин, показавшихся за слоем радужных облаков.

А затем произошло неизбежное.

Удар! Которого не случилось.

Смерть! Которая не пришла.

И я… впечатанный в песок. Но не со всего маху, не со всей силой, присущей неодолимой гравитации, и скоростью, набранной благодаря ей, а нежно и мягко, будто на перину колыбельной чьи-то заботливые руки положили.

Отныне и навсегда я знал, что ответить на вопрос: «Эй ты, хочешь лёгкого адреналина?».

Сплёвывая песок, перевернулся на спину, уставившись в ту глубину неба, из которой только что явился на грешную землю. Где-то далеко-далеко в стороне виднелись две точки, быстро идущие на встречу с Судьбой, как только что я. Похоже, Избранные действительно мы все, и наблюдаю полёт девчонок, что должны были вступить в пелену следом. А вот ни Пожирателя, ни Примечательного в момент своего падения не видел, но тут причина очевидна — не до того совсем мне было.

И коль я жив, цел и даже немножко Грозовой Орёл, то пора решать, что делать дальше, нечего просто так рассиживаться-разлёживаться. Наставник — нехороший человек, ни словом не обмолвился — куда, зачем и как. Хотя «зачем» понятно: надо вспомнить всё. А вот «куда» и «как обратно» — открытые вопросы. Но всё решу обязательно, сейчас же первым делом предстояло установить, а где я, собственно, нахожусь.

В глобальном значении всё просто — внутри Аномалии. В более частном — надо выяснять.

Но кое-что уже сейчас смог определить однозначно. И на основе этого в вариант, что нахожусь внутри какой-то другой Аномалии, не той, что под Академией, не верилось совсем.

В определении, как ни странно, помогли воспоминания о подземном озере. Именно там мы с Миктланом впервые встретили кристалл такого цвета. Тогда же мелькало предположение, что синий гигант не просто подпирает потолок, а пронзает его насквозь, приходя откуда-то извне, сверху. Сегодня я получил ненужное подтверждение этой мысли: чуйка подсказывала, что вон та громада молниевой синевы в противоположной стороне от места падения сестёр-«забывашек» — это и есть верхняя часть того подземного исполина.

Что же до места геройского приземления, то я находился на берегу небольшого озера. Оттого и пришлось сплёвывать песок, что даже хорошо, так как пару метров в сторону — и пришлось бы уже воду глотать, а потом и вещи выжимать-сушить. И мёрзнуть. Как-то не особо тепло в округе было, скорее даже прохладно. Придётся греться древним способом, не раз подтверждающим действенность, — двигаться больше, двигаться быстрее.