Добравшись до спуска, я посмотрел в саму Бездну.

Ступени не просто вели вниз. Они вгрызались во тьму похлеще Теневого Ликаона в меня.

Там, где свет стен ещё касался камня, он отражался неярко, создавая впечатление неприятной жути — будто поверхность ступеньки застывшая кровь покрывает. Никаких трещин, никакой пыли, никаких следов тех, кто наверняка когда-то проходил здесь. Только идеальная гладкость и… запах.

Запах холода.

Но не зимнего.

А того, что предзнаменует пришествие самой Смерти.

Влажный, тяжёлый, проникающий в лёгкие, отравляющий всё…

Совершить ошибку и ступить на первую из них я не успел — звенящую тишину разорвал в клочья далёкий и надрывный девичий крик откуда-то сверху…

'Я долго ненавидела его имя.

Потом поняла: дед не был богом.

Он был человеком, который просто шёл вперёд.

Как и я.

Может, медленнее. Может, тише.

Но я тоже иду.

И этого достаточно. Для начала.'

Флаграна, первый уровень

Быть внучкой великого человека — трудно.

А если он к тому же могучий Воин Предела — сложность повышается на порядки. Жить и расти под таким давлением, оставаясь самой собой, почти невозможно.

Во всяком случае, Флаграна не считала себя исключением. Не считала, что она — это только она сама и есть, а не наслоение чужих слов и ожиданий на пока отсутствующем основании. Да даже имя её — далеко не просто дань уважения деду, Флаграну Сжигающему. Назвали её так крупным авансом — цвет глаз ещё при рождении обрёл тот же редкий оттенок, что был и у него в начале пути. Вероятно, это и стало точкой невозврата для младенца и обретения им собственной идентичности. Стало символом прошлого и чужих желаний будущего. Быть может, если бы сам Флагран был жив, то подобного бы не произошло.

Пусть семья Флаграны не была гильдейской с их поистине неиссякаемыми ресурсами, но дед оставил достаточно богатое наследие, чтобы они ни в чём себе не отказывали. Но род посчитал и поступил иначе — все ресурсы направил на обучение тех, кто смог бы вновь гордо понести их имя и знамя в будущее.

Но ничего не выходило.

Ни родители Флаграны, ни все другие и такие немногочисленные родственники не показали ничего выдающегося, не достигнув и двадцатого уровня спустя десятилетия прокачки. А некоторые даже Воплощения обрести так и не смогли.

Появление девочки с оранжевыми глазами воспринялось как предзнаменование возрождения легенды. Все оставшиеся и к тому времени весьма скудные ресурсы стали тратиться на обучение перспективного ребёнка. Нанимались самые лучшие наставники по обращению не только со всеми известными типами Воплощений, но даже обычным оружием. На питании не скупились также, стараясь достать деликатесное для обычных людей мясо Зверей, фрукты и овощи, несущие в себе след Предела.

Всё ради одного — повышения Потенциала.

Сказалось ли это положительно? Да кто же знает. Но вера в чудеса зачастую творит их с большей вероятностью, чем они происходят сами по себе.

Прошли года, наступил долгожданный момент, и Флаграна отправилась за своим Воплощением.

Как минимум, её Потенциала хватило, чтобы пройти в Лабиринт.

Было ли ей страшно? Конечно. Несмотря на всю свою такую крепкую комплекцию — непомерно большой рост и сильное тело для девушки, — в душе она оказалась самой настоящей трусихой. Может, и не была бы ею, если бы не тот постоянный страх подвести всех, не оправдать возложенных и культивируемых годами надежд.

Справиться с Испытанием удалось до странного легко, и можно было бы праздновать победу — обретение Воплощения.

Но другая неприятность настигла девушку.

Получив сильную травму головы, она совершенно позабыла события последних мгновений Испытания. Из-за чего она попала к «забывашкам», где потянулись тяжёлые тренировки. Тяжёлые не потому, что их сложно было выдержать. В детстве наставники и более изощрённые зверства вершили с тогда ещё хрупкой маленькой девочкой, оправдывая творимое одним: «Всё ради Силы!». Так что к подобному Флаграна была привычна. Может, потому действия старшего Малактора и не возымели на неё должного эффекта. Тяжесть давила от того, что если она не осознает своё Воплощение, то вылетит прочь из Академии и вернётся в дом родной. Что произойдёт в таком случае — она боялась даже представлять, и никакие кошмары не могли сравниться с этим.

Падать с небес на грешную землю было волнительно. И восхитительно, чего уж тут скрывать. Но слишком скоротечно — она испугаться толком не успела, как у самой поверхности её мягко подхватила неизвестная сила, бережно опуская.

Пока происходил недолгий полёт замершего сердца, она с непомерно жадным интересом старалась объять то необъятное, что раскрылось ей впервые. Она рассматривала виды и пейзажи Аномалии, стремясь запомнить каждый миг. Для человека, чья жизнь по большей части проходила в закрытых тренировочных комплексах, видеть столь обширные пространства, свободные от любых границ, стало настоящим откровением. Казалось, душа обрела собственные крылья, воплощённые из восхищения, охватившего девушку целиком.

Побуждаемая желанием вновь испытать столь захватывающее чувство расширения ранее ограниченных горизонтов, Флаграна не смогла придумать ничего лучше, чем направиться к самой высокой достопримечательности неподалёку. Чёрный шпиль, что пронзал своей вершиной то самое небо, откуда её только что низвергнул старший Малактор. Башня, находившаяся столь недалеко, что наводило на мысли о настоящем и первом подарке самой судьбы именно для Флаграны.

Путь выдался недолгим, но полным новых открытий.

Видеть Зверей свободными было непривычно. И отчего-то совсем нестрашным. Даже несмотря на исключительную опасность некоторых. Таких Флаграна старалась не провоцировать, тогда как на других, с которыми на семейных занятиях уже доводилось сражаться, с азартом и предвкушением нападала сама, ведомая жаждой осознать-вспомнить своё Воплощение.

Хотя, казалось бы, откуда взяться подобным чувствам в неоднозначной, а местами и вовсе гнетущей ситуации?

Ответ у девушки нашёлся, причём из единственного слова:

— Свобода!

Свобода ото всех оков, которую Флаграна впервые в жизни испытала прямо здесь и сейчас, а вовсе не там и тогда, когда вошла в Лабиринт для преодоления Испытания. Эта жажда наполняла всё её естество настолько осязаемым счастьем, что ещё чуть-чуть, и наверняка не сносить бы ей головы, забывшись и напав на чересчур сильного Зверя.

Но — повезло. В некотором роде.

Последний отрезок на пути к башне вымел не только лишнее из её души, а вообще всё, оставив непривычную опустошённость. Не терзало Флаграну ни чувство долга от возложенных надежд, ни привитое извне желание не подвести память деда, ни редкие и по-настоящему собственные стремления.

Пустота.

Она ощущалась ново, что была просто прекрасна. Правда, как и всё хорошее, такое отсутствие чувств быстро прошло, сменившись привычными и опостылевшими…

Наверное, главную роль сыграло то, что открылось после прохода внутрь Башни. Там девушку встретило неожиданное — большая открытая и почти пустая площадка основания за исключением одного предмета. Он-то и вогнал девушку сперва в настоящий ступор, потом — в ужас, а затем — и в нечто совсем для неё новое.

Ледяная глыба с заключённым внутри мёртвым парнем. Стопроцентно мёртвым. Никак нельзя выжить с такими ранами, перед которыми и Воин со специализацией Целителя спасует. Парень вроде бы находился в позе лотоса, но это скорее угадывалось фантазией, нежели было на самом деле. Сложно принять положение, не имея необходимые для того части тела. Отсутствовала кисть правой руки, белея торчащей наружу костью, как отсутствовали и обе ступни… Помимо того, и левая глазница зияла пугающей пустотой, а плечи были деформированы, искажены чем-то… Будто плоть взбунтовалась, желая вывернуться изнанкой.