Выйдя в коридор, испытал какое-то двоякое чувство — из комнаты напротив навстречу ступил недавно виденный субъект. Парень из той обособленной двадцатки, что привлекла повышенное внимание на площади после Лабиринта. Парень, от которого вчера так сильно веяло ощущением, что он целиком и полностью буквально сожрёт любого. Не изменилось это впечатление и сейчас, но, в отличие от того раза, сосед даже не взглянул в мою сторону и просто ушёл в направлении лестницы. А почему двоякое? Одна сторона — удивление от того, что именно он стал человеком-соседом, а вторая — то самое непонятное, неприятно-опасное, иррациональное.

Может быть, я бы и дальше провожал уходящего взглядом, да только справа от меня раздался голос Миктлана:

— О, Власт! Доброго утра!

— Доброго! — отозвался, оборачиваясь к нему и пожимая протянутую руку.

Примечательно, что жест такого приветствия прошёл через все столетия выживания. И без потери изначального смысла, без особых искажений. Что тогда означал отсутствие оружия в руках, открытость к диалогу и мирные намерения, так и в наши времена осталось всё то же самое. Разве что понимание физической природы смертельных орудий заменило Воплощение.

Сам же Микт выглядел теперь совершенно другим человеком. Впервые-то его встретил пораненным, измождённым, чумазым, каким и сам потом становился не единожды. Пусть древние и говорили: «Не одежда красит человека, а человек одежду», — но сейчас не согласился бы с ними. Голова Светлого настолько контрастной выглядела на фоне чистой чёрной формы, что точно будет привлекать излишнее внимание. Казалось, ещё чуть-чуть, и настоящая аура святости вокруг неё засияет — настолько белыми оказались его волосы. А в сочетании с васильковыми глазами и вовсе образ производил впечатление настоящего просветлённого, только и подводила форма. В остальном же черты были самими обычными и приятными — прямой нос и такая же линия рта, средний подбородок без раздвоений или вторых и третьих этажей, слегка оттопыренные симметричные уши да высокий лоб, прикрытый длинной чёлкой. Похоже, ему тоже не помешает решать вопрос со стрижкой в скором времени. И форма сидела также без нареканий — не знаю, как местные портные добились такого, но складывалось ощущение, что всё пошито для нас чуть ли не индивидуально.

Не затягивая сильно паузу после приветствия, спросил:

— Берём Кирона с Аркосом и погнали?

На что получил согласный кивок, но что-то предпринять не успели — раздался чуть ли не синхронный звук открытия дверей со стороны нужных номеров, и в коридор явились названные, и тут же Кирон воскликнул:

— Всем привет!

Да настолько ярко звучало его приветствие, что оставалось только диву даваться, откуда в нём столько энтузиазма с утра пораньше. А хотя зачем, если можно спросить? Что и проделал:

— А ты чего радостный такой?

— Я не радостный, я обычный! — с той же бодростью прозвучал ответ.

— Э-э-э? — только и осталось обескураженно протянуть да перевести недоумевающий взгляд на Аркоса.

— Правда, — подтвердил и здоровяк.

— Чтоб я так жил! — завистливо вздохнул.

Сам-то всегда проблемы с пробуждением испытываю, точнее даже не с ним, а с взаимодействием по утру с окружающими. Они меня раздражают. Все, без особых на то причин. И собственный мозг обычно отказывается работать с ходу, нужна ему раскачка, чтоб включиться. Потому и приобщился к тому комплексу упражнений с сотнями повторений — пока он выполнялся телом автоматически, все остальные системы окончательно выходили из спячки. И как устаканится местное расписание, обязательно вернусь к выработанной за годы схеме.

Что же до внешности «неуязвимых», то их изменения не носили столь кардинальный характер, как у Светлого. Ну или я просто настоящий мужик и не разбираюсь в подобном по отношению к представителям своего же пола. То ли дело девчонки! Вот там каждая уникальна, со своей изюминкой — внешность, мимика, пластика движений. Потому могу лишь отметить цвета глаз ребят, которые во тьме подземелья как-то и не рассмотреть было, да факт изменения причёски. Так, Круглый оказался кареглазым, а тёмные волосы имели некоторую вихрастость. Аркос же обладал точь-в-точь такими же глазами, как у меня, а причёска почему-то отдавала зеленоватым оттенком. А с учётом длины я б сказал, что голова его мхом поросла. Не, ну правда, выглядело забавно, особенно если вспомнить прозвище «Скала».

После всех взаимных приветствий направились в сторону спуска.

'Я смотрел в глаза смерти тысячу раз.

Но в эту миску — боюсь заглянуть.

Что бы там ни было… оно шевелится, даже когда я не смотрю.'

Астерон Неуязвимый

Пусть вчера мы и вышли наконец-то на «свободу», но последующие события не позволили наступить договорённому в подземелье моменту устранения разногласий между Мелой и Миктом. И вроде всё хорошо — и сообща выступили против представителя «свидетелей», и в Академии оплатили обучение как команда, и анкеты превозмогали вместе, но оставлять за спиной недоговорённости — не самая лучшая идея. Так почему бы не поспособствовать их разрешению, тем более за приёмом пищи, когда голову занимают приятные мысли насыщения, а никак не противоборствующие.

Потому и предложил-спросил:

— За Мелой заходим?

— Давай, — отозвался Кирон.

— За, — это здоровяк.

А вот Миктлан, наоборот, молчал. Неужто мой гениальный план развалится на начальном этапе? Но всё же спустя ещё несколько шагов Светлый ответил:

— Ты предложил, ты и заходи.

— Не вопрос, — согласился и я на такой расклад. Ничего ведь сложного. Всего-то и нужно, что пройти по коридору, постучаться да позвать человека.

Но оказалось, что препятствия существуют. Незримые и болезненные! Когда спустились на этаж ниже, то с набранным разгоном — организм отдохнул, организм молодой, может быстро и резво по ступенькам скакать — впечатался я со всего маху в невидимую преграду! Как нос не расквасил — ума не приложу, но видок, похоже, тот ещё был! Девчонки, что шли-выходили навстречу, звонко так рассмеялись от меня-жука, расплющенного словно о стекло, приколотого словно булавкой к листу. Да и не только они — парни позади тоже грохнули! Но как-то обидеться за такую реакцию на своё же представление не успел, одна из девушек, погасив смешок, с улыбкой сказала:

— Мальчишкам к нам нельзя, — но потом смилостивилась и продолжила: — Вход на любой этаж только по пластинам-пропускам. Мы к вам тоже не попадём. Вчера у старших спрашивали.

— Спасибо за разъяснение! — потирая шишку на лбу, поблагодарил и, не желая терять установленный контакт, спросил: — А можно вас попросить позвать нашу подругу из 55-ой?..

Ответить мне не успели, потому как сам себя и прервал, видя, как за спиной девчонки возникает требуемый человек:

— Э-э-э, прошу прощения, уже не надо, — и поприветствовал: — Мела, привет!

Девушка же кивнула, улыбнувшись напоследок, и проследовала к подругам, что ожидали её чуть в стороне.

— Доброго утра, — прозвучало от нашего последнего участника команды.

— Ты с нами? — предложил, разглядывая изменившийся облик гильдейской.

Женская форма Академии, кстати, от мужской ничем и не отличалась — только и разницы, что учитывает анатомические особенности каждого из полов. И в целом «форма» — очень обобщённое понятие. Включает она с пяток предметов: плащ-мантия, корпус-туника, перчатки, пояс, брюки-штаны, обувь и маска.

Плащ-мантию мы дружно не надевали сегодня — предмет явно не для ношения внутри помещений, а больше рассчитанный на непогоду или другие сложные условия. Подкладка у него серебристая, а верх стандартно чёрный. Ткань и на ощупь гораздо более плотная, чем на прочей одежде, а вот нить прошива такая же. По длине — в пол, с высоким воротником, закрывающим нижнюю часть лица. В качестве застёжки брошь в виде эмблемы Академии, а иголкой служит стрелка часов, как и на ремне.