— Вы лучше дальше слушайте, что скажу. Любые стычки за пределами Арены, естественно, запрещены. Попадётесь — мало не покажется. И много тоже. Зато вызов на Арену можно бросить кому угодно и сколько угодно раз за день, но с некоторыми ограничениями. Отказаться от сражения вызываемый тоже в полном праве.

— Это странно, — прогудел недоумевающе Аркос. — В чём тогда смысл?

— Всё дело в рейтинге. Отказ от сражения — минус баллы. Победа — плюс. И тут мы подходим к первому ограничению. Нельзя вызвать того, чей рейтинг сильно ниже твоего. Причём система там настолько многоступенчатая, что не стал даже пытаться запомнить. Это для нас лишнее всё равно, мы пока на самом дне. А по правде, то и того ниже.

— В целом интересное, но есть же что-то ещё? — полюбопытствовал Светлый.

— Да, и много чего, — не стал я томить. — Например, весь рейтинг просмотреть можно как раз на Арене. И баллы обменять на что-то приятное там же. Про вызовы же добавлю, что бросать их можно, подкрепляя так называемым «предметом спора». В нашем случае это те самые читательские места. А в глобальном по Академии — почти всё, что угодно. Баллы, артефакты и даже Ядра.

— Ох ты ж! — крайне единодушно выдохнули ребята.

— Но-но! На последнее вы особо-то не рассчитывайте. Это больше для старшаков да лидеров рейтинга. Наш уровень — это вот места для подготовки к экзаменам и, может, ещё что-то всплывёт позже.

— Так-то ты прав, но всё равно помечтать-то можно! — воскликнул Кирон.

— Не мечтать. Стать сильными и победить! — как-то чересчур хищно улыбнулась сестра наша боевая. О, это мы запоминаем — ещё одна непривычная эмоция от Мелы.

— Да вы погодите! — охладил ребят. — Есть и другая тема. И я бы сказал, что даже более интересная.

— Власт? — произнёс Микт.

— А?

— Кажется, ты рискуешь своим здоровьем.

— Да не-е-е! Тебе кажется!

— Ты опять всё самое интересное напоследок оставил? Выкладывай давай!

— Ладно-ладно, действительно есть ещё кое-что очень вкусное, — сделал таинственную паузу и, чуть понизив голос, прошептал: — Сражения делятся на разные типы — одиночные, парные и, та-дам, командные!

— Одиночные⁈ — воскликнул Кирон с ужасом.

— Парные? — это Миктлан заинтересованно.

— Командные?.. — а это Меланита недоверчиво.

Ну, а Скала просто и без затей отмолчался. Настоящий кремень. Уважаю!

— Всё так, как сказал, а вы услышали. Что подводит нас к тому, о чём мы толком так и не говорили. Пусть и сейчас далеко не лучшее время и место, но мой вопрос-предложение прост: мы — команда? Ответа сию минуту не требую, но кто согласен объединиться — буду рад!

И как же чётко вышло-то в моменте!

На озвучивании предложения мы достигли медитория, словно сама Судьба решила дать ребятам время на раздумья. Так что в задумчивом молчании и проследовали к циновкам, где вновь оказали помощь Кирону, а затем и сами расположились. Причём проблемы были не только у Круглого. После практики все были в той или иной степени побитые-поцарапанные, и со стороны того же Микта слышались сдавленные стенания. Про себя вообще молчу — думал, зубы раскрошу в пыль. У Скалы на лбу лишь испарина выступила, пока он опять сворачивался в миниатюру. А Мела… Не, ну, она точно не человек — вообще никаких видимых трудностей!

Если ребят озадачил одним, то сам сосредоточился на совсем ином — прокручивал в голове вчерашнюю медитацию, пытаясь выловить на окраинах сознания всё, что говорил старший Ноэт. Перед сном собирался ещё покопаться в себе, но тот слишком быстро сморил меня, и теперь всё с начала делать-думать. И ещё вопрос: «А дадут ли нам такую возможность, или занятие пройдёт в каком-то другом формате?..». Дай Предел, только не по сценариям старшего Малактора…

'Грабли — мой союзник.

Они делают за меня то, что я не могу: снижают ожидания, отводят взгляды.

А когда приходит Орда — никто не помнит, что тот, кто упал на грабли, может одним взмахом убить Короля.'

Родимус Беспечный

За раздумьями время ожидания прошло быстро, и по медиторию разнёсся голос старшего Ноэта:

— Приветствую, младшие, и начнём наше второе занятие! Сегодня мы продолжим начатое вчера. Принимаем положение для медитации и стараемся правильно дышать. Вдох! Раз. Два. Три. Четыре. Раз. Два. И выдох! Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть.

Увы, в этот раз никому бонусов за позы, заранее принятые, не прилетело, и пришлось просто сосредоточиться на словах старшего, стараясь войти в нужный ритм.

А Ноэт продолжал повторять прошлые наставления:

— Закройте глаза. Сконцентрируйтесь на своём теле. Почувствуйте каждый сустав, каждую мышцу. Расслабьте последовательно пальцы рук, кисти, предплечья, плечи. Перейдите с рук на шею, лицо, челюсть. Спускайтесь на грудь, живот, спину. И, наконец, ноги — бёдра, голени, щиколотки.

Имея опыт прошлого занятия, на сей раз приноровиться вышло намного быстрее. А вот дальше начиналось самое сложное для меня — пришла пора «вспоминать» сильную эмоцию. И идей о ней всё так же не было…

— Возьмите свою самую сильную эмоцию. Ощутите её тепло, её жар.

Легко сказать: «Возьмите, ощутите!». Вовсе это нелегко!

Так что вновь пошёл перебирать события, но теперь сосредоточился исключительно на последних днях.

Уход из интерната — некоторая грусть и предвкушение.

Дорога по Столице — интерес и любопытство.

Воины у Врат — гордость и восхищение.

Площадь внутри Академии — ожидание и хм… нервозность? Нет, не она. Тот момент с осознанием собственной беспомощности ввиду отсутствия выхода. Безысходность? Страх? Бессилие? Тоже мимо, но как будто уже ближе. Что-то более, хм-м… Более всеобъемлющее…

Не будь в положении полулотоса да с закрытыми глазами, точно бы сидел и щёлкал пальцами. Но — увы.

Так, что там дальше было?

Лабиринт и партия — осторожность, растерянность и, пожалуй, азарт.

Подземелье и вся сопутствующая пачка событий: знакомства, выживание, сражения — беспечность и безрассудство, отвага и… не безумие, нет.

Отчаяние.

То самое всеобъемлющее, то самое, что царит в душе на занятиях со старшим Малактором! Сколько раз уже оказывался на грани жизни и смерти, сколько раз возникали, казалось, безвыходные ситуации? Сколько раз за годы в интернате испытывал это чувство бессонными ночами? Бесчисленное количество! И настолько свыкся с ним, что даже перестал ощущать его, забыл, как называется… А оно вот! Горит и жжётся! И прямо, как и говорил старший Ноэт, — в районе солнечного сплетения! Сто́ит лишь мысленно руку протянуть и ощутить всю его мощь. И, допустим, я сделаю это, а чего дальше-то?..

И, словно отвечая на мои мысли, раздался голос старшего:

— Теперь представьте на основе этого жара яркий, сияющий шар в области солнечного сплетения. Этот шар — ваше Ядро Силы Предела. Шар пульсирует, наполняя вас теплом и энергией, словно маленькая звезда внутри вас, словно Осколок самого Предела. Представьте, как свет становится всё ярче и ярче, как проникает в каждую клеточку тела.

Как же благодарен всем тем книгам, что довелось прочесть за жизнь! Особенно художественным. Тем, что так натренировали мою фантазию, позволив не просто представлять описываемое, а действительно чувствовать. Не просто «видеть», а по-настоящему осязать.

Смущало меня только одно. Ну, и вопросы вызывало.

Каким должен быть цвет этого шара-звезды?

Мне он виделся почему-то не тускло-жёлтым, как наше солнце. И не радужным, если тот гигант-кристалл в подземелье вдруг и был Осколком. Вообще всё мимо слов старшего.

Я в нём видел два цвета, чётко разделённых.

Белый и чёрный.

Чёрный и белый.

Какой из них преобладал? А никакой! Казалось, в один миг шар целиком одного цвета, в следующее мгновение — второго, а потом и вовсе — оба сплетаются вместе. Но никогда не смешиваются. Не превращаются во взаимную серость.