Она отвечает тем же.

— Спасибо. Удачных ставок.

Наверное, это и будет самым приятным моментом вечера, потому что я с трудом представляю, что он может стать лучше.

Я не смотрю на дверь, слыша, как та распахивается. Делаю вид, что поправляю пучок в зеркале, улавливая мягкий щелчок замка.

Я бросаю взгляд в сторону выхода и слегка отшатываюсь, ошеломленная.

Сайлас в дамской комнате. И выглядит...

очень хорошо

в смокинге.

Тот сидит как влитой, что не остается ни малейшего сомнения: костюм сшит на заказ. Подчеркивает широкие плечи, длинный торс, крепкие бедра, а обычно растрепанные волосы зачесаны назад.

Вау .

— Вау, — выдыхает он.

Я моргаю, выныривая из транса и понимая, что стою, раскрыв рот.

Щеки вновь вспыхивают.

— Знаешь, это женский туалет. Мужской в конце коридора.

Его взгляд медленно скользит по моему телу, задерживаясь на разрезе платья. Горло вздрагивает от тяжелого сглатывания, и только потом Сайлас резко поднимает взгляд.

— Вау.

Сердцебиение учащается.

— Ты уже говорил.

Его губы приоткрываются, потом смыкаются, а затем снова разделяются.

— Да... я... ты лишила меня дара речи.

Аналогично.

Теперь сердце вообще перестает работать. Мне никто такого раньше не говорил. Щеки словно обожжены, а в животе закручивается... рой бабочек.

— Ч-что ты тут делаешь?

— Ты здесь уже долго. Я ждал, но аукцион вот-вот начнется, и хотел успеть с тобой поговорить.

Я приподнимаю бровь.

— О чем-то невероятно важном и нетерпящим ожидания, что решил здесь запереться?

— Хотел убедиться, что ты получила деньги.

Я хмурюсь.

— Я же, кажется, писала, что получила их?

Он трет затылок.

— Хотел услышать подтверждение вживую.

Я делаю шаг вперед, и Сайлас отвечает тем же, пока мы не оказываемся на расстоянии вытянутой руки друг от друга.

— Получила. Достаточно в живую?

— Да, — Сайлас облизывает губы.

Взгляд останавливается на его губах, и я резко втягиваю воздух, чуть отстраняясь.

— Тогда что ты все еще здесь делаешь?

— То же, что и ты, — он засовывает руки в карманы, медленно скользя взглядом по моему платью.

— И что же?

— Прячусь.

— Я не... — его понимающий взгляд мгновенно обрывает последующие слова, и я лишь пожимаю плечами. — Ну и что, если прячусь? Я никого не знаю. Не вписываюсь в их круг, — я говорю это не из жалости к себе, но мы оба знаем, что так оно и есть. Я пришла от отчаянной нужды в деньгах, а вот у него какое оправдание? — И зачем ты здесь?

— Ненавижу такие мероприятия, — он дергает ворот рубашки. — Подлизываться к людям, которым на меня абсолютно плевать, но при этом до дрожи важно, кто родители, – так себе развлечение, — сухо произносит он.

Саркастичный ответ Сайласа выбивает меня из колеи. В нем нет ни капли фальши.

— Если от этого станет легче, мне плевать и на тебя, и на твоих родителей.

Уголки его губ поднимаются, и почему-то это дает странное ощущение тепла.

— Ты правда не гуглила мое имя?

— С какой стати?

— Я очень интересный человек.

Я смеюсь, делая шаг вперед – он поступает так же.

— Ммм, и кто тебе это сказал?

— Ты не особо-то об этом задумывалась той ночью, когда с благодарностью принимала

каждое

мое решение.

Каблуки тихо цокают, когда я меняю положение.

— Ты всего-то довел меня до оргазма. Это не делает тебя интересным.

Его палец скользит по моему предплечью, одновременно обжигая и парализуя.

— Я мог бы показать, насколько на самом деле интересен.

Сайлас убирает палец, и краем глаза я замечаю, как он зависает рядом с моей рукой, будто чего-то ожидая.

— Прости.

— За что? — дыхание сбивается, тело вспыхивает.

— Я не спросил, можно ли к тебе прикоснуться, — взгляд, словно густой расплавленный металл, вновь скользит по мне с головы до ног.

Уголки моих губ медленно ползут вверх.

— Спроси. И сделай вид, что тебе этого отчаянно хочется.

Понятия не имею, что мы творим и почему мне это настолько сильно нравится, но нет ни малейшего желания останавливаться.

Он наклоняется, губами едва касаясь моего уха, и мятный выдох обдает кожу.

— Можно к тебе прикоснуться? Пожалуйста, позволь сделать это. Мне необходимо почувствовать тебя, Анна.

Отчаяние в его голосе сбивает с ног сильнее всего. Я просила сделать вид, но не ожидала настоящего желания, оголенной жажды и прожигающего взгляда.

— Прикоснись, — я с трудом сглатываю.

Сайлас хватает меня за бедро, сильно вонзаясь пальцами, но момент мгновенно рушится, потому что кто-то начинает колотить в дверь.

— Сай, начинается. Давай уже, шевелись.

Наши взгляды сцепляются, дыхание переплетается, а между телами завивается тепло и наэлектризованность. Мы не отступаем друг от друга, даже когда голос снаружи напоминает, что опаздывать нельзя.

— Что бы ни случилось, не прекращай ставку, — он почти умоляет, резко возвращая к реальности и к тому, зачем я здесь.

Я делаю ставку, он платит, и после расходимся на все четыре стороны.

Отступив на шаг, я отдаю шуточное воинское приветствие.

— Не переживай. Пришло время делать ставки.



Девушки и их родители просто обезумели.

Я только что увидела, как капитана баскетбольной команды, Лукаса Кэллоуэя, продали на аукционе за семь тысяч восемьсот долларов. А напарника до него – за шесть тысяч.

Когда Сайлас впервые дал деньги, я думала, что десять тысяч – это нелепо огромная сумма. Сомневалась:

да кто вообще будет ставить такие деньги за парня ?

Он даже не профессионал . Но ошиблась, недооценив силу денег, влияния и привлекательной внешности.

Теперь я переживаю, что десяти тысяч не хватит.

— Итак, дамы и господа, следующий Сайлас Ленуар Алвес, — объявляет аукционист, когда Лукас уходит со сцены. Сайлас выходит вперед, на его лице играет флиртующая улыбка, а ямочки врезаются так глубоко, что подкашиваются колени. Тело клокочет, сердце грохочет, стоит вспомнить, как он прикасался ко мне, как смотрел, как низко звучал его голос.

Его взгляд сразу находит мой – и ни на секунду не отрывается. В животе все сжимается, сердце мечется, будто моля вырваться на свободу. Не понимаю, ведь мы знаем друг друга всего ничего, чтобы я так запала. Один-два оргазма ничего не должны менять – ранее тоже бывали связи на одну ночь, но сейчас я... будто одержима, и не знаю, как это остановить. Дней, что мы знакомы, по пальцам можно пересчитать. Пару дней он меня раздражал, теперь все сошло на нет, а такого быть не должно.

Я чуть улыбаюсь, и его улыбка тут же расплывается шире. Сайлас по-прежнему не отводит взгляда, но мы оба стряхиваем это странное оцепенение, когда аукционист объявляет стартовую ставку – тысячу долларов.

По всему залу взмывают таблички. Я настолько ошеломлена количеством людей, желающих провести с ним день, что напрочь забываю поднять свою.

Точно, я же участвую.

Торопливо поднимаю табличку и продолжаю раз за разом, пока аукционист выкрикивает все более высокие суммы.

Когда подбираемся к восьми тысячам, меня начинает подташнивать от нервов. В игре остаемся только я и горячая блондинка. Если не ошибаюсь, она была с Сайласом на ужине несколько дней назад. Похоже, отступать не собирается, но я замечаю, как ее каменное лицо немного трескается, когда аукционист объявляет:

— Восемь тысяч пятьсот, — будто сама не уверена, стоит ли продолжать.

На лице Сайласа вспыхивает тревога, будто он всерьез опасается, что победит та горячая блондинка.

Интересно, догадывался ли, что она будет бороться и что так просто не отступит. Хотя Сайлас умолял не прекращать делать ставки, а я дала обещание.

На счету тысяча долларов плюс то, что он уже прислал. Итого одиннадцать тысяч. Сейчас я либо совершаю лучшее, либо худшее решение за весь вечер.

К черту.

— Одиннадцать тысяч! — выкрикиваю я.