— Считаю, — не унимается бывшая подруга, — что даже если я уволена, то должна отработать две недели со дня официального объявления приказа. То есть с сегодняшнего дня.

— Как Вам будет угодно, — парирую в ответ. — Только в этом случае я вынуждена буду написать новый приказ, аннулировав предыдущий.

Изучаю реакцию Жанны, пристально вглядываясь в ее бесстыжую физиономию. В ее глазах блеснула радость. Делаю вывод, что она хочет подольше задержаться в офисе. Видать есть еще делишки, которые необходимо завершить. А Косте не доверяет.

Скрыв торжествующую улыбку, бросаю ей свое предложение:

— При этом предупреждаю, что не считаю обязательной двухнедельную отработку. Следовательно, Вы свободны уже завтра. Я немедленно подготовлю новый документ и потороплю финансовый отдел с выплатой расчетных.

Яростный взрыв эмоций слегка даже испугал меня. Я не ожидала, что она не справиться с гневом. Ситуация перестает быть мирной. Но успокаиваю себя, что за дверью в приемной Милочка. Она не допустит кровопролития.

— Слышишь ты, курица, запеченная под майонезом, — Жанна делает шаг к столу, который пока разделяет нас. Я чисто интуитивно отступаю к окну. Немного страшно. Но сжимаю кулаки, стараясь унять мандраж во всем теле.

— Может, хватит ломать комедию? Что ты из себя корчишь? Ну похозяйничаешь пару недель. В лучшем случае месяц, не больше. А потом — пфффф, сдуешься как воздушный шарик. И кончится твоя власть. Останешься с голым задом.

Тут она переходит на шепот.

— Ты, подружка, о ребеночке своем подумай. Будешь сговорчивой, мы тебе хорошее содержание назначим. Хи-хи! И стирай пеленочки, вари кашки-малашки. Живи в свое удовольствие. Но это при условии, что не будешь нам палки в колеса вставлять. Все поняла?

Изо всех сил стараюсь управлять голосом, чтоб не сорваться на жалобный писк.

— Все сказали? А теперь потрудитесь освободить кабинет. И да, сегодня я все-таки напишу новый приказ. Бухгалтерия будет в курсе до окончания рабочего дня. Так что уж потрудитесь получить расчет. И с завтрашнего дня я бы не хотела видеть Вас в офисе.

— Ну и стерва же ты, Агнешка! — выдавливает сквозь зубы, направляясь к двери.

— Хорошие учителя были, — громко посылаю ей вслед.

Щеки мои горят. Пальцы дрожат. В висках стучит отбойный молот.

Закрываю глаза, устало опускаюсь в кресло.

— Неужели я сделала это? — поражает мысль. — Неужели это похоже на разговор подруг. Как все гадко и противно. Но через это надо пройти.

Минуты через две слышу, как кто-то тихонько приоткрывает дверь и застывает в проеме.

Приподнимаю тяжелые веки. Милочка. Она с тревогой смотрит на меня. Переживает. Как приятно знать, что кто-то волнуется о тебе, беспокоится.

— Жива я, жива. Улыбаюсь ей навстречу.

— Ох, Агния Марковна, и напугалась же я. Слышу, Жанна ругается. А потом фурией вылетает в приемную и прямиком к Константину Федоровичу. И там орет во всю глотку. И что же это будет теперь-то?

— Все будет хорошо, Мила. Я отдохну минут пять и приказ новый об увольнении Жанны Викторовны напишу. А ты его сразу в бухгалтерию. Проследи, пожалуйста, чтоб ко мне никто не заходил. Пять минут отдыха, не больше.

— Вот это правильно! А то ведь знаете здесь всем заправляет именно Жанна. А Константин Петрович выполняет все ее указания, как под гипнозом.

По всему видать, Милочка настроена на долгое перемалывание косточек Жанне, которая, видать, всех уже достала. Но мне сейчас не до этого. Хочу побыть одна. В тишине. Поэтому прошу Милу оставить меня одну.

Вопрос Милочки о том, что же теперь будет, гвоздем застрял в извилинах.

Как пережить весь этот кошмар?

Это же сплошные нервы.

То, что было сегодня — только цветочки. Климов, конечно, растерян. Чувствует себя обиженным. Сомневается, что все пройдет гладко. С ним пока легко держаться на плаву.

А вот что касается Жанны. Тут возможны любые сюрпризы. Она не из тех, кто проигрывает. Не успокоится, пока не получит то, на что позарилась. А аппетиты у нее — о-го-го!

Если бы ей был нужен только Климов, это еще полбеды. Конечно, больно. Конечно, обидно. Конечно, душа в лоскуты. Но я привыкаю к потере, хоть и с большим трудом. И, безусловно, привыкну!

Не я первая, не я последняя сталкиваюсь с изменой. Правда, у меня все круче. Сначала обвинение в измене. А потом предательство самых близких людей. И все одно за другим, почти одновременно.

Но именно острота событий, следующих друг за другом, подстегивает меня. Понимая, что могу погибнуть в пучине наглости, лжи и коварства, стараюсь выкарабкаться из этого омута.

Откуда-то берутся силы, неимоверно возрастает желание выстоять в этой борьбе. Неравной, агрессивной и опасной.

Только сейчас понимаю, насколько коварна Жанна. Именно от нее исходит агрессия, способная раздавить меня, стереть с лица земли. Ну пусть не земли, это уж слишком. А вот со своего пути к намеченной цели она точно намерена убрать меня.

Но что-то изменилось и во мне самой. Я стала жестокой. Или справедливой? В данной ситуации не вижу четкой грани между этими понятиями. Осознавая, что со мной хотят поступить подло и несправедливо, я ожесточаюсь. И мне почему-то не стыдно.

А как же иначе? Сложить крылышки и ждать от предателей подачки? «Хорошего содержания», которое пообещала мне эта тварь? Ну уж нет. Во что бы то ни стало я должна отвоевать то, что принадлежит мне по праву, а не ждать милости от них.

И в этом мне поможет Дубов. Моя решительность при общении с голубкАми — результат его уверенности в победе. Его убежденность поддерживает меня. И вряд ли сегодня я была бы такой решительной, если бы не утренняя встреча с Дубовым.

Но рано расслабляться и нахваливать себя. Ну показала зубки обоим. А дальше?

Да, кстати, дальше надо выполнить обещанное. А именно, прекратить петь дифирамбы себе любимой и браться за дело.

Пригласив Милочку, прошу переписать приказ с изменением даты. И, подписав его, прошу немедленно передать в бухгалтерию.

Поражаюсь, сколько неотложных дел накопилось. И это все я должна одолеть?! Вспоминаю слова отца, что хорош не тот руководитель, который пытается все сделать сам, а том, кто умеет рационально распределить обязанности сотрудников.

Что ж, последую его совету.

И, как ни странно, у меня все получилось. Наверное, кто-то из руководителей отделов остался недоволен, что со сменой руководства пришлось активизироваться и по полной выкладываться на работе. Но все зашевелились, засуетились, заработали.

Время незаметно пролетело. Я даже осталась довольна собой. Втягиваюсь, привыкаю. И у меня, кажется, получается.

И все остальное тоже получится.

В таком приподнятом настроении собираюсь домой. И только сейчас понимаю, что зря в свое время не сдала на права, не настояла на покупке для меня машины. Клуша, одним словом.

Ну да, ладно. Чего уж теперь расстраиваться по пустякам. Вызову такси. Нет, лучше немного прогуляюсь, а потом уж и такси вызову. Мне ведь надо дышать свежим воздухом. К тому же, придется зайти в ближайшее кафе поужинать. Дома шаром покати. А после бутерброда с чашкой чая вместо полноценного обеда у меня в желудке бурчит и даже поташнивает от голода.

На город опускаются ранние осенние сумерки. Я медленно бреду по тротуару, усыпанному опадающей листвой. В душе так тихо и спокойно, как никогда за последние недели.

И вдруг происходит что-то непонятное.

Ощущаю сильный толчок в спину и оказываюсь на проезжей части дороги.

Дикая боль в ноге. Визг тормозов. Темнота.

И больше ничего...

Я опять проснулась не дома?!

Или это тот самый кошмарный сон, который я уже однажды видела?

О, Боже! Только не это.

Надо ущипнуть себя, чтоб проснуться. Но почему-то не получается. Пальцы не сгибаются, как будто одеревенели.