И вообще все слишком свежо и тяжелым грузом повисло на плечах. Не сбросить, не освободиться.

Утомленная грустными размышлениями, погружаюсь в дрёму.

И вдруг вздрагиваю, почувствовав на своем плече чью-то руку. Жанне не спится?

Слабый свет от уличного освещения, проникающий в окно, позволяет разглядеть очертания мужской фигуры.

Испуг? Нет. Ведь в соседней комнате Жанна. Значит, бояться мне нечего. Тем не менее резко сажусь в постели и уже собираюсь выразить Косте свое возмущение.

Однако он предупреждает мой возглас тихим шипением типа «тсссс». Затем отходит к двери и жестом предлагает последовать за ним.

Ничего себе заявочка!

— С ума сошел! — шиплю возмущенно. — Ну-ка убирайся, а то позову Жанну. Мало не покажется.

— Поговорить бы… на кухне… без свидетелей.

Ах, вот оно что! Поговорить. Ну что ж, это можно. Как раз то, чего я напрасно ждала весь вечер и что заставляло ворочаться без сна. И его, значит, прижало.

После достаточно злорадных мыслей промелькнула и обида.

Вот оно как! Только поговорить. А я уж думала, ему не спится по другой причине. Как бывало раньше.

Пока облачаюсь в халат, обида становится жгучей. До слез. Получается, как женщина, жена я его уже не волную.

— Знаешь, дорогуша, — возникает внутренний голос, — ты уж определись. То оскорбляешься, когда муж со всей страстью набрасывается на тебя, то обижаешься, что предлагает только поговорить.

Бррррр! Вспоминаю весь ужас последней нашей близости. На кухне! О, ужас! Неужели опять?

— Ахаха! — опять внутренний червяк. — Крыша у него еще не совсем поехала. Понимает, что рядом верный страж — Жанна. Так что намечается именно разговор.

Соглашаюсь с наглецом. И смело выхожу на кухню, ступая как можно тише, чтоб не разбудить Жанну. Вот уж она потешится надо мной, узнав о ночных посиделках с изгоняемым мужем.

Климов уже сидит за столом, сжимая виски руками. Видимо, ему тоже нелегко дается этот шаг.

Ну… сам во всем виноват.

Присаживаюсь с противоположной стороны стола. Во избежание… вот только чего, не знаю.

— Агния, прости меня. Прости за все. Не знаю, что на меня нашло. Я сам не могу простить себя за все, что натворил. Я не нахожу себе места. Не знаю, как вымолить у тебя прощение.

Сижу окаменевшая. У меня шок.

Но нахожу силы спросить:

— И за отель?

— Да. Я был не прав. Не могу себе объяснить, как все произошло. Как ты оказалась там с другим. Но должен был сначала разобраться, а потом уж…

— Значит все-таки допускаешь, что я могла изменить тебе?!

Он успевает взять мои ладони и крепко зажать в своих. Затем покрывает их поцелуями. Заглядывает в глаза.

— Нет Агния! Нет. Я люблю тебя. И даже если бы…

— Костя, — высвобождаю свои руки, — не знаю, почему, но я… тебе не верю. И тогда с трудом заставляла поверить тебе. И сейчас не верю в искренность твоих слов. Скажи честно, что с тобой происходит? Ты ведь намеревался немедленно подать на развод со всеми вытекающими для меня последствиями. И вдруг…

— Прости еще раз, но угрозами я пытался сломить тебя и заставить признаться в измене.

— Что же теперь? Ведь ты и сейчас допускаешь, что я изменила тебе. Как ты мог! И этот шантаж с обнародованием. И эти требования на основании дурацкого брачного договора.

— Ну дурак я, дурак. Все это чистой воды блеф.

Внимательно вглядываюсь в его лицо. Как ни стараюсь, не могу отыскать в нем следы раскаяния. Глаза холодные. И эта складка между бровями. Злая она какая-то, недобрая. И даже губы его холодные. Их холод поразил меня, когда он целовал мои руки. Эти холодные поцелуи не пробудили во мне ничего, кроме ответного холода.

Медленно поднимаюсь со стула. И, с сожалением глядя на Климова, повторяю:

— Я почему-то не могу поверить тебе, Костя.

Направляюсь к двери, спиной ощущая его недобрый взгляд и, не оборачиваясь, добавляю: — Надеюсь, утром ты уедешь… совсем уедешь.

В ответ на мои слова слышу, как на столешницу обрушивается его кулак.

«Ну вот, что и требовалось доказать», — отмечаю про себя с горечью. Слегка поворачиваю голову и ловлю его тяжелый недобрый взгляд.

Ну что ж, мой милый, даже если я ошибаюсь, даже если ты и впрямь раскаиваешься в содеянном, то побудь в моей шкуре. Помучайся. Хотя сильно сомневаюсь в этом.

Что-то во всем твоем раскаянии неестественное.

Что-то ты затеял. И игра твоя мне не нравится.

По всей видимости, тебе понадобилось время, чтобы обустроить свои делишки.

Ну, конечно! Как же я сразу не подумала. Завтра же поделюсь с Жанной своими предположениями. Пора заканчивать эту бессмысленную возню.

Вообще-то Жанна обещала подыскать мне хорошего адвоката по бракоразводным делам. Только почему-то не спешит.

А я что сама не могу это сделать? Интернет на что?

Понимаю, что не смогу уснуть после разговора с Климовым. Поэтому, ощущая острую необходимость порвать наши с ним отношения, пытаюсь найти грамотного специалиста по бракоразводным делам.

Выбор огромный. Но как отыскать того самого, который решил бы все мои проблемы. Быстро и с учетом всех тонкостей относительно бизнеса. А главное, чтобы…

Ой-ой-ой! Возникает масса вопросов. Ведь придется доказать, что измены не было. Иначе — этот дурацкий брачный договор может лишить меня всего, что я унаследовала от родителей.

Неужели такое возможно?!

По словам Климова, да.

И мне, как я полагаю, придется приложить массу усилий, чтобы оспорить фиктивный брачный договор. Именно поэтому нужен не просто адвокат, а специалист высшей категории.

Уже светает, а я все вчитываюсь в многочисленные предложения, предлагаемые частными адвокатскими конторами.

Нет, сама не могу определиться. Надо посоветоваться с Жанной. Она хоть что-то подскажет.

Смотрю на часы. Пять утра. Жанна пошлет меня куда подальше. Но нетерпение зашкаливает. Ведь если раньше я отвечала только за себя, вряд ли ввязалась бы в тяжбу с Климовым за принадлежащее мне по праву имущество.

Теперь все по-другому. Нас теперь двое. Я просто обязана обеспечить своему ребенку достойную жизнь. Я ответственна за него. Только я. Потому что отец его оказался… Неважно, кем он оказался. Дальнейшая наша совместная жизнь невозможна. Что-то пошло не так. А виной всему…

Прислушиваюсь к какому-то странному шелесту по коридору. Шаги? Нет, показалось. Едва уловимый звук, будто дверь открыли-закрыли. Глупости. Чего только не почудится после бессонной ночи. Вот и не слышно ничего. Тихо.

Загляну-ка в комнату Жанны. Может, ей тоже не спится.

Тихонько открываю дверь в соседнюю комнату. Вглядываюсь в полумрак, стараясь определить, не разбудила ли подругу. И застываю от увиденного.

Жанны нет ни в постели, ни вообще в комнате. Что бы это значило? Меня обдает кипятком от промелькнувшей догадки.

Не может быть!

Она просто вышла на кухню. Или в туалет.

Сердце отбойным молотом долбит грудную клетку.

Зря я себя накручиваю. Сейчас Жанна вернется.

Не в силах дождаться ее возвращения, на цыпочках подхожу к нашей спальне. Не знаю, что руководит мною. Ведь меня здесь может увидеть Жанна. Еще подумает, что я пришла к Косте…

Из-за двери доносятся приглушенные голоса. Слов не разобрать. Но один определенно женский, второй — мужской.

Предательская слабость в ногах заставляет прилипнуть к стене, чтобы не упасть. Табун беспорядочных мыслей парализует возможность бежать, пока меня не застали за таким постыдным занятием, как подслушивание.

Нет!

Я не верю!

Этого не может быть!

Это сон. Кошмарный сон. Надо проснуться, посмотреть в окно и сказать: «Пусть все плохое останется во сне».

Глупая примета. К тому же, прекрасно понимаю, что голоса за дверью мне не приснились. Это самая, что ни есть настоящая явь. И у меня не слуховые галлюцинации.

Может, паранойя? Я настолько накрутила себя за ночь, что слышу невесть что.