Я ничем не отличаюсь от других.

Расставшись с мужем, перехожу в разряд обманутых жен и одиноких женщин.

Но изменения в социальном плане сами по себе заставляют сменить и профессиональный статус. Что я и сделала достаточно стремительно.

Если честно, то даже не ожидала, что все произойдет так быстро. Была уверена, что Климов упрется рогом и ни под каким предлогом не уступит мне кресло, которое уже считал своим. А тут такое!

Наверное, сработал эффект неожиданности. Уж от меня он точно не ожидал даже минимального стремления заняться делами компании.

И вообще он меня сегодня поразил. Какой-то потерянный, несобранный, отрешенный. Кажется, ночное происшествие сломило его. То он обвинял в измене меня, а то вдруг сам оказался предателем.

Есть из-за чего расстраиваться. Ведь его главной фишкой была моя измена и, как следствие, возможность завладеть компанией с помощью хоть и фиктивного, но брачного договора.

А вот Дубов как в воду глядел. Теперь — кто первый обвинит другого в измене. Ну что ж, пусть пробуют. Мне сказано не торопиться с разводом. А я девочка послушная.

Только что делать в создавшейся неожиданной ситуации. Климов сдал свои позиции без сопротивления, я же еще не настроилась заменить его.

С чего начать?

Распоряжение о производственном совещании Климову отдала. Только вряд ли он выполнил его. Следовательно, надо сделать это самой.

Удивляюсь волнению, охватившему меня, когда впервые за несколько последних лет нажимаю кнопку вызова Милочки, нашей бессменной секретарши. Попутно вспоминаю, что ее не было в приемной, когда я приехала. Вот уж удивится.

— Мила, добрый день! — с той стороны молчание. Оно и понятно: вдруг женский голос из кабинета шефа.

— Пригласите, пожалуйста…

— Ддда-да, Агния Марковна, — спешит заверить меня Милочка. — Я уже все сделала, как распорядился Константин Петрович. Голос у Милочки с придыханием. Ничего не понимает в происходящем, волнуется.

— И да, мне бы кофе… Нет, лучше чай, зеленый. Только, если Вас не затруднит, прикупите к чаю что-нибудь.

— Да, конечно, только придется сходить в кафе, что рядом. Поэтому мне придется отлучиться.

— Я подожду.

Этот первый разговор с сотрудницей офиса вызвал легкое приятное волнение.

Так вот чего мне не хватало эти годы. Общения и социальной значимости.

Вдруг захотелось просто пройтись по офису. Обозначить свое присутствие.

Первое, что бросается в глаза, когда выхожу из кабинета — старая табличка на двери напротив. «КЛИМОВ...» Не мог же он так быстро сменить ее. Вот она, его расхлябанность. В бизнесе асс, а во всем остальном полагается на других.

Что-то заставляет меня подойти к этой двери. Может, неясные голоса, доносящиеся оттуда. Когда приближаюсь, они становятся отчетливее. Двое говорят на повышенных тонах, совершенно забыв об осторожности. По всему видать, что-то их ужасно возмутило.

— Ты идиот! — узнаю голос Жанны. — Как ты мог вот так запросто сдать свои позиции.

— Но она была так убедительна в своих притязаниях… — жалкое оправдание Климова.

— Ты понимаешь, что теперь все будет значительно сложнее! Еще и ключи от сейфа вручил. Доверенность достал! И как ты мог до сих пор не продлить ее?! Нет, ты точно идиот. С кем я связалась?

— Жанна, уймись. Все будет так, как мы надумали. У нас есть преимущества. Даже если она раньше нас подаст на развод, у нее никаких доказательств, что я изменял. Понимаешь?

— Знаешь, дорогой, я понимаю только то, что ты все еще на распутье. То кидаешься к ней, наверное, надеясь на перемирие. То… Да я вообще не понимаю, чего ты тянешь! С первого же дня, как поставил ее перед фактом, надо было подать на развод. Короче: ты определись уже. Иначе я все ей выложу. Как есть.

— Жанна, ну потерпи немного…

Дальше слушать нет сил, да и не хочу. Достали они меня со своими интригами.

Испугались? Вот и прекрасно. Это как раз то, что надо.

Тихонько возвращаюсь в кабинет. Представляю, что у них там сейчас творится. Но мне нет до них никакого дела. Главное, что уже на первом этапе войны (кстати, навязанной предателями) мне повезло.

Не успеваю порадоваться за свое везение, как влетает взъерошенный Климов.

— Извини, я тут кое-что забыл на столе.

— Да, конечно, — отхожу к окну, будучи на все сто процентов уверенной в том, что он ищет на столе именно тот злосчастный договор.

— Ну-ну, — думаю с приличной дозой злорадства, — забирай фиктивные документы. Надеюсь, Дубов найдет способ, как их опротестовать. Жаль, конечно, что я не опередила Климова. А ведь могла бы. И тогда все было бы намного проще.

Приподнятое настроение, охватившее меня после кажущегося триумфа, исчезает очень быстро. Вернувшись домой, взвешиваю достигнутые результаты. Затребованный отчет о финансовом положении компании мне, как и предвидел Дубов, не предоставили, пообещав выполнить запрос только завтра.

А то, что я рассматривала, как победу, оказалось только временным затишьем перед настоящей бурей.

В придачу ко всему, мною вдруг овладело уныние. Навалилась тоска. И, впервые оставшись одна в пустой квартире, я со всей остротой осознала свое безрадостное положение.

И что с того, что Климов без сопротивления уступил принадлежащее мне по праву место? То, что я услышала из его разговора с Жанной, свидетельствует об их готовности любой ценой завладеть компанией.

Еще бы! Наверное, лелеяли эту идею не один год.

Эта мысль окончательно портит мне настроение. Вслед за ней приходит другая, еще более тягостная — сколько времени они обманывали меня?

Вот тут меня накрывает окончательно.

Это что же получается?! Я давно живу во лжи?

А они… эти двое… ловко играли со мной, заманивая в свои лживые сети.

Это кем же они считали меня? Лохушкой!

Для одного — принеси, подай!

Для другой — вообще наивная дурочка, доверяющая любовнице мужа все свои секреты.

Какой ужас!

От моего возмущения по первое число достается подушке, которую я колочу в бессильной ярости.

А самой хочется провалиться сквозь землю. От стыда за свою слепоту.

Но сколько бы я не бесилась, вынуждена признать одно — любви в нашем союзе не было. Давно? А может, никогда? Ведь любимым не изменяют.

Ооооо, куда меня занесло!

Нет, надо срочно возвращаться в реальную жизнь. Копаться в прошлом — пустое занятие.

Но как больно!

Ужасно больно вдруг осознать, что ты совсем одна. Даже позвонить некому. И виновата опять же только сама. Нельзя было настолько погружаться в бытовые проблемы. Нельзя было сужать круг своего общения до одной-единственной подруги, к тому же оказавшейся любовницей мужа.

И нечего теперь плакаться в подушку. Пора выбираться из скорлупы. Но с чего начать?

Последний вопрос не дает покоя весь вечер.

Наконец, не выдержав гнетущей тишины квартиры, решаюсь позвонить Милочке. Той самой бессменной секретарше. Она работала в офисе компании еще при отце да так и осталась в ней.

Да, именно она нужна мне сейчас. Во-первых, хотя бы потому, что это бескорыстнейший человек. Не сплетница, не завистливая. Но внимательная и исполнительная.

Как странно, я даже не знаю, есть ли у нее семья — муж, дети. Ндааа, руководитель из меня никудышный.

А вдруг дома ревнивец и куча детей — мал, мала, меньше. И вообще беспокоить в нерабочее время как-то неудобно. Но спросить-то можно.

Уговорив себя, набираю номер. К счастью, отвечает сама Милочка.

— Да, Агния Марковна, я Вас слушаю.

— Мила, у меня к Вам немного необычная просьба. Не могли бы Вы приехать ко мне. Срочности никакой, и, если Вы заняты или Ваши домашние против, я пойму.

Попутно отчитываю себя за глупость. Ведь она не сможет отказаться. А что она обо мне подумает? Совсем рехнулась на почве ревности. Ну да, именно так все выглядит.

— Хорошо, — в этом ответе вся Эмилия. — Буду минут через 20.