Мои безрадостные мысли обрывает звонок. Жанна! Не хочу слышать эту тварь. Еще смеет звонить мне!

Отменяю вызов. Но звонок повторяется. Возникает желание заблокировать «подругу». Но вспоминаю совет адвоката не поддаваться эмоциям. Поэтому отвечаю спокойно, насколько это возможно.

— Я слушаю.

— Звоню, чтобы напомнить тебе условия. Ты не ерепенишься, признаешь подлинность брачного договора и соглашаешься со всеми пунктами, прописанными в нем.

Охватывает неудержимое желание послать ее открытым текстом вместе со всеми условиями. И, если бы она позвонила до беседы с Дубовым, так бы и сделала. Но вынуждена держать себя в руках. Поэтому даю ей возможность выложить все требования.

— Взамен ты получаешь молчание с моей стороны о твоей беременности. И, как уже озвучивал Костя, — сердце ёкает при упоминании о муже, — щадящую формулировку при рассмотрении развода на суде. Правда, без упоминания об измене не получится, сама понимаешь. Ну, что молчишь, язык проглотила? Согласна или нет?

Скрепя сердце, отвечаю коротко:

— Да делайте, что и как хотите! — и нажимаю отключение.

Моему возмущению нет предела. Она еще смеет мне названивать и что-то требовать! Ставить мне условия!

А тот червяк бесхребетный? Спрятался за спину своей решительной пассии! Как я могла не разглядеть, что меня обманывали ежедневно, ежечасно. И кто?!

Ну ничего.

Я потерплю до поры до времени.

Надеюсь, тактика, которую выбрал Дубов, сработает. Вот тогда, голубки, посмотрим, как запоёте.

А сейчас — в офис.

Вот уж обрадуется Костя. Ну и Жанна, конечно. Небось, рядышком сейчас сидят в кабинете и строят дальнейшие планы.

Сердце жалобно заныло.

Нельзя!

Мне нельзя раскисать.

— А ты что здесь делаешь? — встречает вопросом Климов. Он заметно взволнован моим визитом. Не ожидал.

— Да так, пришла поинтересоваться, чем вы тут занимаетесь. И вообще хочется быть в курсе всех дел.

Смотрит на меня недоверчиво. Привык, что я практически перестала последнее время справляться о том, что здесь происходит. И зря, как оказалось. Придется наверстывать упущенное.

— С чего бы это? — пнул меня насмешливо.

— Вот решила вернуться. Не все же мне дома сидеть. Супчики варить, котлетки жарить да рубашки мужские наглаживать.

Возвращаю насмешливый взгляд, оценивая состояние его рубашки двухдневной давности. Раньше он такое себе, а точнее мне, не позволил бы. Видать, Жанна не очень-то и расстаралась для своего мужчины.

В том, что он устроился у нее, не сомневаюсь. Наверняка, побросали вещи в прихожей и… Не хочу думать, чем они занимались в ее квартире. Противно.

— И чем же ты тут займешься? — продолжает в прежнем тоне. — Здесь работать надо, а не прохлаждаться.

— Именно работой и займусь.

Стараюсь говорить уверенно.

— Агния, не смеши меня. Ты же забыла даже то, что мало-мальски понимала в делах компании.

— Ничего, вспомню. Не боги горшки обжигают.

— Хотел бы знать, с чего конкретно ты собираешься начать.

— С того, на чем остановилась. А конкретнее — возьму на себя руководство компанией. Ведь именно мне она принадлежит целиком и полностью.

— Не понял. Ты же доверила эту миссию мне! — Вот оно. Наконец-то Климов заговорил искренне, без фальши и насмешек.

— На словах, дорогой мой. Только на словах. По факту ты являешься всего лишь генеральным директором, который по собственной же инициативе взвалил на себя ношу главы компании. Но ее полноправным владельцем ты так и не стал.

— Агния!

— Агния Марковна, дорогой. Не забывайся.

— Послушай, но ты ведь подписала генеральную доверенность на мое имя.

Меня обдало кипятком. Но я сразу взяла себя в руки.

— Всякая доверенность имеет срок годности. И он уже истёк. — Ляпаю наобум, но с напускной уверенностью. И кажется, попадаю в точку. При всей своей изворотливости в коммерческих операциях Климов не совсем скрупулезно относится к оформлению документации.

Теперь уже его лицо покрывается красными пятнами. Это явный признак его растерянности. Вероятнее всего, он и сам понятия не имеет, на какой срок выдана доверенность.

Вот ты и вляпался, кровосос. Не все же паразитировать на чужом бизнесе. Тут я, конечно, не совсем права. Как бы то ни было, он успешно справлялся с возложенными на него функциями. Это я слишком беспечно отнеслась к унаследованному бизнесу.

И ведь все так бы и продолжалось, если бы эти двое не вздумали нажиться на мне, предав меня. И, что самое подлое, не просто предали, а еще и решили втоптать меня в грязь.

Стоп! Я опять о своей обиде. Об этом можно подумать позже, дома, в тишине. А сейчас нельзя давать ему опомниться и ускользнуть, как уж. Это он умеет.

— Ты чего это задумался, Константин Петрович? Растерялся даже как-то. Не стоит. Проще простого удостовериться, не истекли ли интересующие тебя сроки прямо сейчас. Загляни в сейф. Что же ты застыл?

Пру напролом, понятия не имея, какая истина откроется перед нами обоими. Дело в том, что я тоже не помню, как давно подписывала хоть какие-то документы. Но понимаю, что это надо выяснить немедленно… пока не вмешалась Жанна.

Да, Жанна! Она безусловно могла проследить, чтобы нужная документация была в безупречном порядке. Хоть и пела мне, что доступа к важным бумагам у нее нет, вряд ли упустила бы такие нюансы.

Пока Климов роется в документах, я напрягаюсь при мысли, что эта буквоедка все предусмотрела.

Но, взглянув на мужа, растерянно рассматривающего документ, понимаю, что мой случайный выстрел попал точно в цель.

— Ну вот! Я же говорила! — заявляю торжествующе, а на спине ощущаю противный холодок. При этом мысленно успокаиваю себя.

Беру доверенность из рук опешившего Климова и мельком стараюсь убедиться, что блефовать иногда полезно. Вон как напугала муженька.

И как вовремя!

В кабинет без стука входит Жанна. Смотрит то на документ, который я все еще держу в руках, то на никакущего Климова.

А я не узнаю себя. Вошла, что называется, в роль.

— Что-то случилось Жанна Викторовна? Если за расчетом, то это не сюда, а в бухгалтерию. Насколько мне известно, Вы уволены несколько дней назад. Поэтому потрудитесь покинуть кабинет. У нас важный разговор. И да, предупредите, пожалуйста Милочку, чтобы никого постороннего не пропускала.

Жанна несколько секунд стоит, как вкопанная. По щекам словно мазанули краской свекольного цвета. Вспыхнув и не сказав ни слова, она пулей выскакивает, громко хлопнув дверью.

То-то же, подружка, — думаю со злорадством.

— Ох, и уела же я вас обоих. Это вам и за мое унижение. Это вам и за предательство. Это и за мою откровенность и доверчивость, над которыми вы вдвоем, наверняка, потешались в этом самом кабинете.

Но тут же одергиваю себя. Торжествовать рано. Хотя на сегодняшний день я выполнила все указания Дубова. И даже чуть больше.

Не просто заявила о себе, но и получила важный документ, без которого предателям и аферистам будет сложнее выставить меня недостойной наследницей родительского бизнеса.

— Ну что ж, Константин Петрович, Вы тоже пока можете быть свободны, — добиваю Климова. — Личные вещи перенесите в соседний кабинет или Милочку попросите. А что до ключей от сейфа и кабинета, то можете сразу оставить мне. Не беспокойтесь, я у себя ничего похищать не стану. И еще: через час производственное совещание, пригласите, пожалуйста, руководителей всех отделов.

Наверное, тут я переборщила.

Но Климов, потерянный и униженный, опешив от моей наглости и оголтелости, беспрекословно подчиняется. Мне его даже немного жалко стало. Наверняка, пойдет плакаться к своей пассии. Ну а она ему, думаю, добавит за растерянность и послушание.

Что делает человек, который решил коренным образом сменить свой образ жизни? Конечно же, начинает с изменений своего статуса.