— Но одно событие, — продолжает Дубов, — раскрыло мне глаза на подлость и изобретательность этой бестии и чуть не стоило мне лишения права заниматься адвокатурой.

Во время слушания одного дела вдруг обнаружилось отсутствие важного документа, вследствие чего исход принимал совершенно другой оборот. Речь шла об огромном наследстве, и пропажа этого документа привела к тому, что настоящий наследник был признан недостойным. А всё движимое и недвижимое переходило к наследнику второй очереди.

Так вот, как оказалось впоследствии, Жанна, пользуясь моим безграничным доверием, изъяла этот документ. Конечно, не без конкретного вознаграждения со стороны одного из участников процесса.

Она тогда быстро уволилась, а мне пришлось долго доказывать свою непричастность к афере. Но что самое интересное, ее роль в произошедшем не была установлена, пока она сама во время одной нашей ссоры не призналась мне в своем преступлении.

Мммда… Вот такая история. Тебе, наверное, наскучили мои воспоминания. Не знаю, с чего это на меня накатило. Но вот рассказал, и полегчало.

А что до того, как она действует сейчас, то я не удивлен. Это в ее манере наслаждаться своими подлыми поступками. Думаю, она еще может преподнести нам сюрпризы в ходе разбирательства. Именно поэтому стараюсь предусмотреть все возможные подводные камни.

Дубов с облегчением вздыхает. Словно сбросил с плеч тяжелый груз. И, как ни странно, чуть ли не виновато улыбается мне.

— Ну вот, пригласил женщину в кафе, а сам угощаю ее мрачным рассказом из своего прошлого.

— Что Вы! Благодаря Вашему откровению я теперь могу понять всю абсурдность ее признания в своей беременности. Да, она именно наслаждается всей мерзостью своих признаний, видя, что доводит меня ими до нервного срыва.

Непроизвольно дотрагиваюсь до крепкой мужской руки, пальцы которой нервно постукивают по столу.

И чувствую, как между нами вспыхивает электрический разряд.

Дубов с благодарностью сжимает мою ладошку в своих больших руках. А я не пытаюсь отнять ее.

Вздрогнув, ощущаю, как тепло его рук проникает сквозь кожу и горячей волной разливается по всему телу. Достигает святая святых, отзываясь во мне порханием мотыльков. Я уже безмолвно отдалась во власть этих горячих прикосновений. Мы оба понимаем это, забывшись на какой-то миг.

— Пойдем отсюда, — горячим глухим шепотом говорит он. И увлекает меня в темноту ночи.

И уже там, без любопытных чужих взглядов, дает волю вдруг прорвавшимся чувствам. Целует жадно, горячо, ненасытно, словно путник в пустыне, дорвавшийся до живительной влаги.

Разум мой дремлет, его накрывает густая пелена, сквозь которую не способны пробиться мысли. Их нет. Осталось только трепетное желание.

О, Боже, что мы творим, — с трудом возвращаю себя к действительности. Но тут же опять гибну в водопаде его жадных поцелуев.

Весь мир со всеми его проблемами превращается в ничто по сравнению со всепоглощающей страстью, внезапно накрывшей нас.

— Мы не должны, — шепчу тихо.

— Прости. — Он нежно гладит мое лицо и жадно всматривается в глаза. — Я так долго ждал этого момента. И ты права. Не должны. Сейчас не должны. Но только до окончания процесса. Мы немного потерпим, да?

— Но ты ведь помнишь, что я…

— Не надо, — не дает он мне договорить. — Я все знаю и люблю вас обоих.

Едем молча. Что-то произошло между нами, чему нет и не может быть ни объяснения, ни названия. Или есть?

Неужели это?..

Только говорить об этом не хочется, чтобы не вспугнуть.

Уже оставшись одна в квартире, спрашиваю себя: — Что это было?

Но вместо ответа только улыбаюсь.

Почему-то вспомнился Ковалев. Интересно получается. Его прикосновение не вызвало ничего, подобного сегодняшнему шквалу эмоций. А ведь внешне он, пожалуй, привлекательнее Дубова. Значит, не мой человек.

А Павел мой?

Ой, девушка, что ты себе такое надумала. Ну пробежала между нами искра. Так, наверное, это и есть те самые неугомонные гормоны, которые бушуют у беременных.

Или стечение обстоятельств? Очень уж жалко стало Дубова, когда слушала его откровения. Потому и спровоцировала его эмоциональный всплеск. Без задней мысли. Без каких-то притязаний на ответные чувства.

А получилось вон что. До сих пор ощущаю тепло его рук, обжигающий жар его поцелуев.

Определенно, оба мы сошли с ума.

Завтра, наверняка, он и не вспомнит об этом.

И мне надо выбросить дурь из головы.

А если нет?

Если все серьезно?

Вообще странно все. Семь лет прожила в браке с Костей и меня вообще не интересовали мужчины. Даже не так. Я не привлекала ничье внимание, как женщина.

А тут такое!

Неужели правда, что у беременных женщин появляется какая-то особенная привлекательность. И, как оказалось, манкость.

Допустим. Но почему тогда мои пресловутые гормоны промолчали при общении с Ковалевым и с Костей? Вообще-то зачем кривить душой, они и тогда слегка реагировали на мужское внимание.

Но только Дубову удалось разжечь во мне огонь страсти. Хорошо хоть мы оба вовремя опомнились. Ведь понимаем, что любые отношения с клиентами недопустимы. А у нас впереди судебное слушание. И достаточно непростое.

А какова Жанна?! И ведь как умеет маскироваться. Я изводила себя, обвиняя, что была глуха и слепа столько лет. Но если она самого Дубова подставить сумела, то что говорить обо мне.

Вспомнив о Жанне, прекращаю анализировать свои чувства.

Хватит копаться в себе. Пусть все идет, как идет. Может быть то, что произошло сегодня, — мой шанс на счастье? Если все мое существо откликнулось на порыв Дубова, значит два одиночества нашли друг друга. И не случайно, не вдруг.

Не знаю, как Павел, а я чуть ли не с первого дня знакомства сверяла каждый свой шаг с ним, с его мнением. Вот и вылилось все в сегодняшний взрыв.

Все!

Пора спать.

Как там говорят: «с проблемой надо переспать». А утром, может быть, все улетучится, как легкий туман…

А утром я проспала!

Впопыхах собираясь на работу, успеваю только ругнуть себя за вольнодумство.

Ишь чего удумала! Какая любовь? Какая страсть?

У меня полно проблем. Кстати, сегодня наверняка опять явится Жанна. Со справкой. Вот о чем надо думать.

Это что же получается, она теперь будет ежедневно мелькать у меня перед глазами. Шушукаться с Климовым. И не просто шушукаться, а строить свои коварные планы.

Так и есть. Не успела я зайти в кабинет, как Милочка доложила мне о Жанне.

— Пусть войдет, — не откладываю ни на минуту, чтоб не накачать себя негативом. Знаю, о чем пойдет речь, поэтому и ответ у меня готов.

Жанна не утруждает себя витиеватым вступлением. Говорит уверенно. Напористо. Даже нагло.

— Ну, вот и справка. Довольна?

Не спеша знакомлюсь с содержанием документа, обжигающего своей сутью. Да, любовница Кости забеременела намного раньше меня. Что ж пусть порадует его наследником.

Словно подслушав мои мысли и не желая долго ждать моего ответа по поводу восстановления в должности, она напоминает мне свои условия.

— Короче, относительно восстановления. Уверена, ты затягивать не будешь. А вот что до остального, я еще раз напоминаю тебе, чего я, то есть мы с Костей, хотим.

Стойко выдерживаю паузу. Затем спокойно констатирую:

— Да, согласно открывшихся обстоятельств с Вашей беременностью, восстановление в должности вполне закономерно.

— Кроме этого… — пытается она перебить меня.

— И да, кроме этого, — продолжаю ровным голосом, — предусмотрена денежная компенсация за период, который Вы не работали. Поэтому потрудитесь через два часа заглянуть в финансовый отдел. Надеюсь, останетесь довольны.

— Это хорошо. А что про остальное?

— Про остальное я уже сказала. Забудь.

— В таком случае я сегодня же расскажу Косте, что ты тоже ждешь от него ребенка.

Вот угораздило же меня узнать о своей беременности в присутствии Жанны. Но теперь почему-то меня это не пугает. И вслух я добавляю: